И.С.Т. (СИ)

Рома ответил сразу, безоговорочно. Обнял за плечи, скользнул по рукам и запустил пальцы в волосы.
— Сииимааа…
— Спи, — шепнул тот в его губы. — А то за тобой скоро придет стремный чувак с колокольчиками, а ты будешь усталый и сонный.
Рома закатил глаза и несильно оттолкнул его:
— Все, вали тогда. Твое присутствие — никакого сна.
Тот хмыкнул, улегся, обнимая его, и натянул одеяло за малым не на голову. Легонько тронул губами его голое плечо и вздохнул. Ромка прав. Ему спокойно и почти хорошо. Впервые за долгое время. И, несмотря на все, что происходило вокруг.
— Спи. Не пристаю и не лезу. Ты прав. Мне правда почти хорошо.
— Почти? Значит, есть к чему стремиться, — Рома поерзал, прижимаясь к нему плотнее, и затих.
— У нас как минимум четыре года впереди, — в уютном полумраке и сонном тепле кокона из одеяла тихое сопение очень быстро убаюкало и Симу. Стоило только на секундочку прикрыть глаза. Всего на секундочку, чтоб царство Морфея приняло их обоих.
====== 12.1. ======
Переспят или нет?
Наверное, не успеют. Да и мелкому оператору не так просто решиться на такой шаг, учитывая его боязнь. Странные отношения у этого детсада, право-слово. Ну да это сугубо их дела. Все, что от него зависело, он уже сделал.
Анжей толкнул дверь и прошел в приемную. За столом секретая чего-то не хватало. Вернее, кого-то. Карима например. Бессменного секретаря Линдстрема на месте не было. Как не было ставшего привычным томика Мартина. Открытого ноутбука. Чашки кофе. Неожиданно неприятное открытие. Несмотря ни на что, Линдстрем и его тень ему нравились.
Отчего-то присутствие чужака в филиале казалось предательством. Особо же неправильным выглядело то, что Ллойд занял кабинет Агейра. Но кто он, Анжей Михновский, такой для того чтоб осуждать решения членов Совета?
— Вызывали? — включаем маскировку. Необычайная легкость бытия, легкость нрава и облегченность поведения. Он — великошляхетская блядь. Просто блядь. Остальное им всем знать совершенно не нужно.
Вот только Ллойд там был не один. Ну да, разумеется, комиссия. Предполагает наличие как минимум двух. В большом кабинете ректора его ждали трое. И Эрих Ллойд сидел даже не в центре, хотя привлекал внимание своим странным видом. На его фоне остальные просто терялись. Впрочем, стоило сидящему в середине вскинуть взгляд и прохладно улыбнуться, как все остальные отступили на задний план. Приятное лицо, немного резкое лицо, короткие волосы с проседью, очки прямоугольной формы и свободный пиджак. На первый взгляд в нем не было ничего особенного. Кроме его ярких голубых, почти синих глаз, напоминающих утреннее летнее небо. И взгляда — тяжелого, пронизывающего, словно его обладатель мог прочитать и услышать каждую мысль, уловить мельчайший шорох вероятности.
— Пан Михновский, — а вот голос у него был приятный. Глубокий, объемный. — Доброго дня. Заходите, присаживайтесь, не на экзамене, а разговор будет долгим.
— Здравствуйте, — мальчик-блядь пересек кабинет и присел в предложенное кресло. Растекся по нему, закинул ногу на ногу, улыбнулся. В его идиотию вряд ли кто-то поверит.
Ллойд усмехнулся, но «центральный» даже бровью не повел. Словно до встречи с Анжеем допрашивал его двойников пачками на завтрак, обед и ужин.
— Не буду тратить свое и ваше время, — голубоглазый откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и устроил домик из пальцев на остром колене. — Поэтому сразу к делу. Нам известно, что во время ночного происшествия вы принимали самое деятельное участие в его устранении. Ваши кураторы высоко оценили вашу помощь, но сейчас нас интересует другое. Мы тщательно изучили планары во всех доступных временных плоскостях, и уже сейчас можем предположить, что же именно случилось. Это не тайна, к тому же достаточно умный человек может прийти к догадке сам. У первоклашек, а также имеющих слабую защиту при одновременном отсутствии якорей тянули энергию. Это очевидно, но сделать это сложнее, чем рассказать об этом. Нужен проводник. Якорь. И этим проводником стали вы. Пусть вы сами не чувствовали упадка сил, но именно вы стали ключом. Можете это объяснить?
 
Оп-ля. Блеф? Не похоже. Но странно. До чертиков. Он бы почувствовал. С чувствительностью у него всегда отлично было. Но чтобы его использовали в качестве ключа? Есть только одно предположение, и оно ему совершенно не понравилось.
Заводь. И еще эти книги о Темном планаре. Ведь именно он рассчитал еще летом вероятность поддержания уровня энергии для прорыва сквозь уровни и поддержания воронки Темного планара. Но как и кто сумел покопаться в его голове и достать эти знания, если он даже Айвену расклад не до конца выдал? Или он не один такой умный?
Размышления заняли какую-то секунду, и Анжей вскинул бровь в вежливом удивлении.
— Простите, но факт того, что я м-м-м… послужил ключом, от меня как-то ускользнул. Вероятно, вы знаете, что некоторое время назад на метатренинге я и моя группа провалились в Заводь. Вернее, провалился я, но члены группы попытались остановить мое падение, как и наш преподаватель. Отчет о происшедшем был подан. Пояснения писали все мы, так что эти данные у вас должны быть. Я могу предположить только то, что некто там, в Заводи, или в нижних слоях планаров закрепился на мне, и паразитировал все это время.
— Не на вас, — мужчина тонко улыбнулся. — Он всего лишь воспользовался вашими эмоциональными связями, коих у вас было предостаточно. То, что вы запечатлены, защитило вас, но не все могут похвастаться подобным. Это что-то типа паутинной цепочки. Но вы были первым. Не тем, с кого все началось, но первым, кто позволил этому всему случиться. Но отчеты, что получили мы, были неполны. Господин Арестов — лучший в своем деле, но для корректора обладает повышенной эмоциональностью. И теперь я думаю, что кое о чем он забыл упомянуть. Разумеется, совершенно случайно. Но сейчас я спрашиваю у вас, и очень советую не лгать. Мы знаем, что вашим спасательным кругом стал господин Силиверстов, но на тот момент у вас с ним не было устоявшихся связей. Мы можем понять, как вы утянули его за собой, но нам хотелось бы понять, как он вытянул вас. Никто из вас не был его ни якорем, ни любовником. И ассоциации в Заводи не работают.
— Моим любовником господин Силиверстов стал несколько позже, — тонко усмехнулся Анжей. Думать. Надо понять, о чем сказал и о чем умолчал Арестов в своем отчете. — На тот момент у нас были поверхностно-приязненные отношения. Когда мы оказались в Заводи… я посоветовал господину Силиверстову тянуться и звать. Тянуться к тем, кто может попытаться выдернуть его самого. Ему удалось зацепиться за господина Бехеровича. Насколько мне известно, в настоящий момент Симеон является его оператором.
— Это не объясняет как, при отсутствии таких связей, он вытянул вас. Фактически это невозможно, учитывая природу Заводи.
— Я не знаю, как он сумел выдернуть нас. Все указывало на то, что моя группа превратится в «овощи», как и я. Моих знаний недостаточно для проведения анализа происшедшего, — вздохнул Анжей. Они рассказывали о парне в Заводи. Арестову рассказывали. Но упоминал ли он о призраке на планарах в своем отчете?
Все трое «мучителей» переглянулись. Что он такого сказал?
— Может, вы выбрались потому, что должны были выбраться? Что вас… просто отпустили потому, что вы нужны были здесь, пан Михновский. Как тот самый ключ и проводник. И что это вы думаете, что утянули Силиверстова за собой, но на самом деле это мысли о нем заставили вас провалиться, — Ллойд подался вперед, наконец подав голос. — Мы хотим, чтобы вы вспомнили хронологию четко по секундам. А также свои ощущения до погружения. Посекундно, пан.
Анж прикрыл глаза.
— Была пара метатренинга. Для комфортного погружения я использую технику аудирования. Попросту слушаю музыку. Многие композиции у меня ассоциируются с конкретными людьми. В плеере сработал свободный выбор композиции, и зазвучала песня, которая у меня связана с господином Силиверстовым. Потом я начал проваливаться. Не то чтоб я запаниковал… просто в какой-то момент понял, что не могу остановиться самостоятельно. За мной ушел мой якорь. Айвен. Дальше один за другим Санада и Матей. Я видел, что нам пытался помочь Ширинский, но не смог. Его вышвырнул Лемешев. Александр до последнего пытался затормозить наше падение, но не сумел. Следом провалился Роман. В Заводи я видел… пожалуй, самые неприятные мгновения своей жизни, к которым я бы не хотел возвращаться. И еще… мы все видели то, что происходило с нами в прошлом. И с Силиверстовым тоже. Что-то вроде коллективного сознания.