И.С.Т. (СИ)
— Да просто обидно, что шмотку купил, а надеть никак. Считай бытовым жмотничеством, — надулся Сима.
— Тебе здесь еще три с половиной года пахать. Будет еще случай выпендриться. Но не сегодня. Сим, не заставляй меня тащиться в другой корпус только для того, чтобы найти себе платье. А ты знаешь, что я это сделаю, дурости хватит.
Симеон вздохнул. Симеон взгрустнул. Надулся еще сильнее, но все-таки сдался.
— Ладно, — наконец кивнул он. — Тогда я буду четким пацанчиком из гетто. И говорить: «Йоу, чувак, ты гонишь, чувак…»
— Только с ума не сходи, — Рома выдохнул с явным облегчением. — Придумаем тебе что-нибудь другое, не хуже. На крайний случай, пробежимся по комнатам, у кого что завалялось из старшеклассников с прошлогоднего Хэллоуина. Только не дуйся.
— Да че я, — обреченно передернул плечами Сима. — Я ниче.
Он заполз таки повыше, потом и вовсе принял вертикальное положение и побрел в комнату. Наводить порядок, перестилать постель, собирать манатки. Хотя, что-то подсказывало, что на каникулы студентов не отпустят. Во всяком случае не сейчас.
— Да блииин, — Рома пнул ни в чем не повинное кресло и рухнул в него, нагло проигнорировав его жалобный скрип. Ощущение было поганым. Но как объяснить одному мазохисту, что платье в пик метатренинга — откровенный мазохизм. Тут даже табличку «трахните меня» вешать не надо. — Ну хочешь, не пойдем никуда! — прокричал он во всю мощь легких, запоздало сообразив, что в блоке они, собственно, могут быть не одни.
— Можно я с вами никуда не пойду? — из своей комнаты в гостиную просочился Чед в обнимку с термосом и опустился на диван. — Мне это уныние уже надоело, веселиться как-то не тянет, и вообще все хандрят. Так что мне тоже не особо куда-то хочется топать. Предлагаю устроить веселье в нашем блоке.
— Оставишь Тима одного? — хмуро поинтересовался Рома. — Если ты забыл, то напомню — ты его якорь. А Арестову точно будет не до него. Разве что уговоришь Тимурчика никуда не ходить.
— Вопрос не в присутствии якоря рядом, а вообще в его наличии. Я у Тима есть. А значит, клинить его так сильно не будет. Насколько я знаю, плотно и конкретно ему сносило башню только два раза. И во второй мое присутствие в блоке вообще не помогло, — Чед зевнул и несколько раз с усилием закрыл и открыл глаза. — Что-то я как-то устал.
— Сам решай, — пожал плечами Рома. — А тебя с чего на сон потянуло? Ты же вроде изначально подвержен не был. Отходняк после экзаменов?
— Я с Тимом таскался народ будить. Неделю уже нормально не высыпаюсь, — Шеннон всем телом потянулся. — Надо бы в кафе перед самым событием сходить. Чтоб потом не высовываться. И на инсинуации не реагировать.
— Надеешься отсидеться где-нибудь в сторонке? А что, у тебя шанс есть. Тут все в курсе, что Тимур твой рыцарь без страха и упрека. Но рисковать бы я не стал, тут ты прав.
— Куча людей в курсе, что Тимур по уши влюблен. И не в меня, — британец пальцами отбарабанил какой-то ритм по подлокотнику и вздохнул.
— Что ничуть не помешает ему свернуть шею любому, кто только косо на тебя посмотрит, — Рома вздохнул. — Все-таки устроим домашние посиделки?
— Если кто-нибудь из кураторов нас за ухо с нашей пижама-пати не выволочет, — кивнул Чед. — Или тебе хочется все-таки рвануть и повеселиться? Потому что это уже совсем другое дело и если так, то придется хорошенько тряхнуть Сима.
— Последние пару месяцев мы все были на взводе. Сначала эпидемия кошмаров, потом экзаменов, теперь эпидемия сна. Мы все в напряге, который надо сбросить. Так что я бы все-таки пошел повеселиться. Потанцевать, поорать, да хоть кулаками помахать без особого ущерба для организма. Здорово помогает снова почувствовать вкус к жизни. Тебе не говорили, каков процент не вернувшихся первоклашек после каникул? Тридцать процентов, брат. Просто решают остаться дома.
— И имеют проблемы, — кивнул Чед. — Шизофрения из этих проблем не самая даже напряжная. Я читал статистику и исследования. И знаешь, что? Я не хочу уходить. Мне нравится то, что здесь делают. И мне нравится то, что я могу… Знаешь, я тут недавно скопировал щит Лемешева. Я же материалист, так что это даже весело. Я даже подумал на секунду, что оглох, — он улыбнулся и тряхнул головой. — Пришлось бежать к нему и просить объяснить как его убрать.
— И он даже не поехидничал? — Рома вздохнул, расслабляясь. — Мы все экспериментируем так или иначе. Я, конечно, пока будущее предвидеть не могу, но на пару секунд вперед — вполне возможно. Ну и предчувствовать задницу заранее. И сейчас моя пятая точка говорит мне о том, что неприятности будут независимо от того, пойдем мы или останемся здесь.
— Постебался немножко, — по физиономии британца было понятно, что стебались к обоюдному удовольствию. — Просто если честно, я себя в окружении студентов чувствую немного некомфортно. Хоть и понимаю, что выбираться из «зоны комфорта» необходимо.
— Один «за», один «против», один воздержался. Нам срочно нужны еще трое для голосования. Где у нас Тим? Аян с Фрейем у кого-то кураторов, Фрей досдает там что-то, Аян ему моральную поддержку оказывает.
— Тима все задолбало, — фыркнул Чед. — Он сказал, что, как только закончится весь этот дурдом, пустится во все тяжкие, включая разврат.
— У него все не так хорошо, как ему бы хотелось, да? Он сам не свой в последнее время, хотя и несчастным его не назовешь.
— Сплетничать нехорошо, — нравоучительно заметил британец. — Но да. Арестов все это время очень занят. И они почти не видятся. А Тимуру от этого плохо. Знаешь, когда вроде и вместе и не вместе. Как-будто на расстоянии. Но я все равно рад за него. И еще я ему завидую.
— Он сколько этого ждал? Почти три года? Есть от чего сейчас дергаться, — Рома сузил глаза. — Завидуешь? С чего вдруг?
— У него есть человек, которого он любит, — пожал плечами Шеннон.
— Даже если это не взаимно? — Рома вскинул бровь. — Тоже бы завидовал?
— Не знаю, Рома. Это очень сложный вопрос.
Рома фыркнул, ударил по подлокотникам и встал.
— Так мы ничего не решим, а время тикает. Сима хочет идти в платье, я не хочу его в таком виде пускать. Но он был бы не против вообще никуда не пойти, я говорю, что развеяться надо. Ты колеблешься, Тиму похер, мнение Фрейя с Аяном не знаю, но предполагаю, что там будет так, как решит Аян, малыш из нашей Ягодки веревки вьет.
— Я за них рад, особенно если Ягодка не против, — широко улыбнулся Чед. — Ладно. Уговорим Симу. Ну правда, сбежать мы всегда сможем.
— Хороший довод. Только он на меня дуется из-за платья. Может, ты скажешь свое веское слово? Мнение двоих в любом случае весомее. Он не понимает, на что нарывается.
— Когда научусь, я его сам в девчонку трансформирую! — Чед зловеще поиграл бровями. — Будет ему острых ощущений на всю оставшуюся жизнь!
— Надо Матея попросить, вдруг согласится, — Рома усмехнулся, потирая шею. — Ну что, пошли? Не считая уговоров, времени у нас и правда немного. Мне, например, тоже «хвост» сдать надо, а он еще не написан. Так что…
— Иди и пиши, я счастливый отличник, у меня ни одного долга нет, — британец показал ему язык и, щелкнув пультом, включил телевизор. — О… сегодня же Рождественское богослужение! Папа правит мессу!
— Эй, а с Серафимом кто говорить будет? Папа? — возмутился Рома.
— СИИИИМАААА!!! — заорал Шеннон, перекрикивая даже звук органа. — Мы идем на вечеринку. Так что не смей там прятаться, иначе… иначе в обезьянку трансформирую и Ромке вручу. Под костюм.
— Мое общество дурно на тебя влияет! — в свою очередь проорал из комнаты Бехерович. — Ты утратил свой высоколордский моральный облик!
— О, как… — ошарашено выдохнул Рома. — Жив, значит, и даже в порядке, раз сил на ор хватило. А его по-хорошему тут, значит, пытаюсь. Матом крыть надо было.
— А ты волновался, — хмыкнул Чед. — Иди и учись, Пифия. А я помолюсь за успех во всех твоих начинаниях и стремлениях. Бехерович, за тебя я тоже помолюсь! Чтоб твой зад сегодня третий курс обошел стороною!