АНАФЕМА: Свобода Воли. ТОМ 1 и ТОМ 2. (ЧАСТИ VIII и IX) (СИ)
Коричневый туман всё больше расходился по округе, поражая своей разрушительной силой всё от растений до перегноя под ногами и бактерий в воздухе. Он выпивал жизнь из всего что обладало этой самой жизнью, так что ничего удивительного, что с крон облезших сосен и елей уже начали валиться серые хлопья праха, а сами деревья одно за другим начинали с хрустом падать в кучи золы, оставшейся от когда-то богатой перегноем почвы. Лес таял словно свечка в костре…
— Аз… этого же не может быть. Нежить, рассыпающиеся на глазах деревья. Ни одна технология не способна сотворить такое! — даже не запыхавшийся Волк глядел на происходящее и всё больше проникался моментом. Он уже понял что здесь сработали силы совершенно иного порядка, но инерция мышления современного человека не позволяла ему признать это.
— Это магия, Волк. Некромантия, спрятанная в Крокодиле в форме посмертного проклятья. Как только он сдох — проклятье вырвалось наружу, питаясь смертью людей и превращая их трупы в солдат. Кто-то очень хотел чтобы эта мразь подохла в нужный момент в правильном месте, да только мы эти планы, скорей всего обрушили на корню… Идём. После подумаем над этим… я. Я скоро могу отрубиться — нужно… отойти подальше… отсюда, — говорить сил становилось всё меньше и меньше. Каждую минуту я успевал обработать и отпустить более десятка жертв некромантии, но входящий поток душ всё одно был слишком велик, почти полностью покрывая результаты моей работы. Так что в этот момент мне приходилось постоянно действовать на пределе своих сил, тратя огромные объёмы энергии, просто чтобы не растерять все пойманные души людей, одновременно пуская утекающую от меня энергию в дело!
Всё потому, что я, похоже, переоценил свою вместимость и теперь терял набранную силу словно воду через дырявое ведро…
С трудом понимая куда иду и что делаю, я вместе с Волком двигался в сторону всё ещё звучавшей стрельбы не желая терять единственный источник быстрого усиления.
Когда закончатся живые, нежить всё одно вернётся назад, к эпицентру проклятья…
Не знаю как долго я балансировал на грани беспамятства. В какой-то момент перед глазами моими всё поплыло, а броня, обнаружив что пользователь не способен держать равновесие, автоматически перехватила управление движением, мягко опустив меня на землю…
Когда же моё сознание начало приходить в себя, первой мыслью было «насколько я отрубился»? Час? Полтора? Как оказалось, все три, если судить по часам интерфейса доспеха.
Я очнулся сидящим у ближайшей целой сосны, находившейся на краю гигантской проплешины, в центре которой, далеко от нас, серыми холмиками и скелетами железных конструкций возвышались остатки лагеря Хищной Стаи.
Волк всё также был рядом со мной, чутко контролируя окружение и внимательно отслеживая перемещения мертвецов, что бродили вдали, — те, как и ожидалось, шарились по серой пустыне, потеряв всякие ориентиры к своему дальнейшему перемещению. Живых поблизости больше не было (кто был, всех убили), а единственный источник некроманы, питавший их существование без живых жертв, был как раз на месте этой самой пустыни — в эпицентре посмертного проклятья. Что и заставило тварей остаться на месте, продлевая своё недолгое по меркам людей существование — от недели до месяца.
Основной недостаток подобных проклятий (или достоинство — это как посмотреть) заключался именно в кратковременной природе порождаемой нежити. Питаясь смертью носителя и всех окружающих, проклятие создавало нежить стихийно, за счёт сырой силы и простейших контруктов, отчего та имела чудовищный расход силы на своё функционирование. Так что если люди сами сюда не припрутся, и не начнут своими смертями питать это место, нежить издохнет через несколько дней сама, а проклятье рассеется.
Но это было сейчас не так важно.
Важнее было то, каких результатов я сумел в итоге достичь! И не напортачил ли, потерявшись в пространстве и времени из-за чрезмерной ментальной нагрузки.
За всё то время что я действовал на автопилоте, в памяти моей отложилась только одна мысль: «Заёмная сила утекает от меня тем быстрее, чем её больше! Срочно пустить в дело! Укрепить и расширить резерв!» Так что первым делом я заглянул в свою душу чтобы понять как там дела с балансом энергии, её запасом и расходом на поддержание того же отвода глаз.
И мне было чему удивиться…
Как бы описать увиденную мной картину понятнее?
Для наглядности можно описать всё в виде природных явлений. Представьте поляну в лесу, где течёт тонкий ручей. Этот ручей наполняет небольшое углубление в поляне, частью впитываясь в землю на дне, частью утекая вовне. И вот из этого углубления я и могу брать силу для своих нужд! Эта яма для меня всё равно что маленькое водохранилище.
Что будет если попытаться наполнить это углубление сверх его ёмкости? Поляну закономерно затопит — воде просто некуда будет помещаться. Так что она начнёт отовсюду убывать, впитываясь в почву и вытекая с поляны в виде новых ручьёв. Что логично. Это и происходило с заёмной энергией, набранной мною из душ умерших душегубов — я банально был не в силах её удержать со своим куцым резервом, а потому ускоренно тратил!
Чтобы в будущем избежать подобных потерь и сделать себя сильнее, я закономерно работал в нескольких направлениях разом: углублял и расширял яму в центре поляны, ускорял течение и увеличивал объём приходящего потока воды, укреплял стенки и дно ямы, чтобы вода не просачивалась из неё в почву, и даже настроил процесс использования излишков вырабатываемой энергии на полезное дело, заставляя выливающийся из ямы поток не бездарно исчезать в неизвестности, а приносить пользу мне и окружающему лесу, наполняя тот жизнью и силой!
Звучит на словах всё просто, но на деле на всё это требовалось с каждым пройденным шагом всё больше и больше энергии. Я словно поднимал поезд в гору, чья крутость только росла с каждой новой пройденной милей.
И это я понял отчётливо только сейчас.
По моей грубой оценке на данный момент мой резерв вырос до объёма примерно в девять «душ полицейских» (а это уже в сотни раз больше чем то, что было у меня изначально!), при этом скорость восполнения резерва выросла достаточно, чтобы я мог за сутки опустошить себя минимум раза три! Так что даже с учётом потребления энергии на отвод глаз для меня и для Волка резерв мой был сейчас заполнен до максимума, и даже ещё оставались излишки энергии на подпитку ауры и моего физического вместилища.
А потому, несмотря на пережитые недавно нагрузки и долгое бодрствование, тело моё не болело, усталости не ощущалось, а разум был чист словно горный хрусталь!
Я тотчас невольно улыбнулся под шлемом, понимая что всё что было сегодня — было не зря.
— Волк, как у нас дела? — наконец-то подал я голос, поднявшись на ноги.
— Аз! Ты как? Всё хорошо⁈ Ты когда отрубился, я чуть не перебздел — думал твари на нас кинутся всей толпой, — тотчас оказался напарник рядом.
— Нормально теперь всё. Работаем дальше. Ну так как дела-то у нас?
— Дела в норме. Мертвецы… тьфу блядь, до сих пор не верится что это говорю! Мертвецы на нас не бросались, бродят на месте лагеря. Как живые закончились, лес перестал таять на глазах, а твари ушли в центр. Лунь нас ждёт на низком старте, готов забрать в любой момент, хотя тоже с трудом верит в происходящее… Аз, слушай, это вообще что? Это как? Мёртвые ходят по земле словно в хуёвом старом фильме! Магия? Некромантия? Нежить? Что за бред происходит⁈ У нас у всех крыша поехала? Может мы в больничке все лежим, на препаратах, и нам это привиделось?
— К сожалению нет. Всё взаправду, — покрутил я головой, — А вот откуда эта пакость взялась, я кажется догадываюсь. Уверен хвосты искать нужно в Москве.
— В Москве… в Москве. Знаешь, а я помню был слух, что в метро по малой кольцевой якобы зомби ходят. Лет пятнадцать назад разгоняли его по сети, пока тот окончательно не заглох. Корпы ещё тогда опровержение дали, сообщив о ядерном теракте и смертельной радиации, распылённой по кольцу. Так это что, было правдой⁈