И в горе и в радости

Линду тронуло его сочувствие, и она постаралась удержаться от рыданий, с неохотой высвободившись из его успокаивающих объятий.
— Ты… ты, правда, отвезешь меня туда? — недоверчиво спросила она. — Разве тебе не надо возвращаться сегодня в Брисбен?
— Надо, но я не поеду. Как я могу оставить тебя в такой момент? Я нужен тебе, Линда.
Ее глаза снова наполнились слезами.
— Да… да… Роджер, я…
— Нет, — сказал он. — Больше ничего не говори. Сейчас неподходящее время. Твои нервы слишком напряжены, и, возможно, ты ощущаешь то, чего нет на самом деле. Теперь вставай, любимая, прими душ, а я закажу завтрак. Полагаю, ты захочешь по дороге заскочить домой, чтобы захватить что-нибудь из одежды. Так что поторопись. Время не терпит.
Последнее замечание Роджера снова вернуло мысли Линды к матери. А вдруг она умирает там, в больнице. Мысль о том, что она может больше никогда не увидеть маму, вытолкнула Линду из постели и заставила устремиться в ванную.
Меньше чем через час она уже входила в свою квартиру. Часы в гостиной показывали двадцать пять минут седьмого.
— Это ты, Линда? — крикнула Маделейн из спальни.
— Да, это я.
Появилась Маделейн в ночной рубашке, крайне встревоженная.
— Надеюсь, ты на меня не в обиде? — спросила она. — Я не хотела говорить твоему брату, где ты, но мне пришлось это сделать, когда он рассказал о том, что случилось.
— Ты правильно поступила.
— Где Роджер?
— Ждет в машине. Он собирается отвезти меня к маме.
— Полагаю, сейчас не время спрашивать, как там у вас прошло?
— Не время, — резко ответила Линда.
Маделейн кивнула.
— Может, тебе что-нибудь нужно? Чашку кофе или еще что?
— Нет, ничего, спасибо.
— Надеюсь, твоя мама выкарабкается, — сказала Маделейн, суетясь вокруг Линды, пока та переодевалась в белые шорты и черно-белый топ в полоску.
— Я тоже, — ответила Линда, надевая черные босоножки.
— Она всегда так мило говорила со мной по телефону.
— Да.
— Вот моя мама — настоящая стерва, а я ее все равно люблю.
У Линды задрожал подбородок. Маделейн подошла к подруге и обняла за плечи.
— Все обойдется, дорогая, — прошептала она. — Я верю, что все обойдется.
Линда зарыдала. Через десять минут она снова сидела в машине Роджера, и они мчались на север.
  
11
 
— Чем именно ты занимаешься, Роджер?
Он быстро взглянул на Линду. Они уже почти час ехали в молчании, лишь какая-то маловыразительная музыка звучала по радио.
— Совсем не обязательно заводить светскую беседу, — сухо сказал он, снова переводя взгляд на дорогу.
— Но я действительно хочу знать. Дэн говорил, что ты работаешь в экспортном отделе «Ллойд Индастриз». Но в чем выражается твоя работа?
Он снова посмотрел на нее.
— Так ты не знаешь?
— Что не знаю?
— Уже год как я лично возглавляю компанию. Я управляющий директор.
— Я не знала. — Линда удивленно подняла брови. — Я считала, эту должность занимает твой отец.
— Занимал. Теоретически. К несчастью, он был не слишком умелым руководителем, и это стало сказываться на делах фирмы. К тому же он предпочитал жить в Сиднее, а главный офис расположен в Брисбене. Но во всем этом виновата моя мать. Она отказалась жить в Брисбене, и отец пошел ей навстречу. К тому времени, когда я вступил в должность, такое небрежение плюс недавний экономический спад поставили некоторые наши подразделения в тяжелое положение. Мне посчастливилось изменить ситуацию, и сейчас мы можем извлекать преимущества из экономического роста.
На Линду это произвело впечатление.
— А как ты занял эту должность, Роджер? Уговорил отца пораньше уйти в отставку?
— Нет. Он умер. — У Линды перехватило дыхание. — Об этом писали в газетах, — добавил он. — В разделе «Бизнес».
— Я не часто читаю этот раздел, — пробормотала она.
— Я не предполагал, что ты не знаешь. Дэн знал, потому что звонил мне иногда. Я думал, он тебе говорил.
— Нет. Он даже словечком не обмолвился. Боже мой, Роджер, прости меня за бестактность. Из-за чего он умер? Он болел? — Линда помнила высокого красивого мужчину на свадьбе Роджера. Тогда ей показалось, что ему слегка за пятьдесят, хотя, вероятно, он был старше.
 
— Да. Тяжело болел. У него обнаружили рак поджелудочной железы. Врачи ничего не смогли сделать. Он умер меньше чем через три месяца после того, как ему поставили диагноз.
— Как это для всех вас было ужасно. Твоя несчастная мать была, наверно, просто опустошена.
— Не то слово! — усмехнулся он. — Она переживала так сильно, что отправилась в кругосветное путешествие, чтобы прийти в себя. На следующий день после похорон. В прошлом месяце она стала миссис Гордон Локхарт. На мое счастье, мистер Локхарт живет в Америке и неспособен путешествовать из-за редкого заболевания крови. Осмелюсь предположить, что в следующий раз увижу свою дражайшую мамочку на похоронах моего нового отчима. А может, и нет, — саркастически добавил он. — Если я на пару минут опоздаю, то разминусь с ней. Она уже уедет.
Линда хотела было сказать что-нибудь в защиту его матери, что-нибудь успокоительно банальное, но решила все, же промолчать. Ей не нравилась эта женщинами она ни на йоту не винила Роджера за те чувства, которые он питал к матери. Как мать та была холодна и равнодушна, как жена несчастна. Красивая, но бессердечная стерва, выше всего в жизни ставившая деньги и социальное положение;
— Понимаю, — только и сказала Линда. Роджер снова проницательно посмотрел на нее.
— Да, должно быть, ты понимаешь, — сказал он с восхищением. — Любая другая ляпнула бы какую-нибудь сочувственную глупость, не заботясь о смысле. Но не ты, Линда. Ты дочь своей матери. Прямое продолжение. Ты не представляешь, как высоко я ценю искренность отношений. С тобой мужчина всегда будет знать, как ему вести себя. Не, будет ни обманов. Ни лжи. Ни пустой болтовни.
На душе у нее потеплело от его слов, и все же она испытывала беспокойство. Она хотела того же от Роджера. Ни обманов. Ни лжи. Ни пустой болтовни. Никогда!
— Тогда расскажи, чем ты сейчас занимаешься, Роджер, — настаивала она. — Опиши обычный день из жизни Роджера Ллойда. Или лучше типичную неделю.
Он грустно улыбнулся.
— Ага, кажется, Линда Уилсон, психолог и консультант, приступает к работе. Это что, профессиональный способ получше узнать пациента? Попросить его рассказать о себе. Может, притормозим, чтобы я лег на заднее сиденье, расслабился и вообразил, что это кушетка?
— А может, ты будешь вести машину, и отвечать на мои вопросы?
Он вздохнул.
— Тебе могут не понравиться ответы.
— Давай рискнем.
Ответы ей совсем не понравились. Они привели ее в смятение. Обычный распорядок дня Роджера Ллойда внушал ужас. Он работал по восемнадцать часов в сутки всю неделю, и ни на что другое времени почти не оставалось. Да и по уик-эндам он тоже работал, даже когда играл в гольф или посещал светские приемы. Это были скорее деловые, чем дружеские человеческие связи. Она начала понимать, почему брак Роджера пошел наперекосяк. И прямо сказала ему об этом.
— Да, но ты забыла, — возразил он, — что впервые годы своего брака я не занимал эту изматывающую должность. У меня было полно свободного времени, и я посвящал его жене. Первые два года Синди сопровождала меня во всех заграничных поездках.
Линда подавила укол пробудившейся ревности, чтобы сконцентрироваться на рассказе Роджера.
— К тому времени, когда умер отец, мой брак уже дал трещину. Синди отказывалась сопровождать меня. Она стала отказываться спать со мной. Она жила своей жизнью и шла своей дорогой.
— Я должна быть честной с тобой, Роджер, — с горечью сказала Линда. — Та жизнь, которую ты сейчас ведешь, не способствует семейному счастью, даже если твоя жена любит тебя.
— Это Линда-психолог говорит? Или Линда-женщина обдумывает предложение выйти замуж?
— Обе вместе.