Семнадцатая (СИ)
- Очень приятно познакомиться, молодая леди, - в уголках глаз у Дэнни собирается мелкая сеточка морщин, он улыбается и протягивает руку: - Тейлор так много о тебе рассказывала.
- Это мне очень приятно, Дэнни, - улыбается в ответ Лиза, пожимая протянутую ей руку: - я так рада наконец познакомится с вами.
- Не будем стоять в прихожей, проходите. Я приготовил пасту. По фамильному рецепту. – Дэнни делает жест, приглашая Лизу пройти. Я прохожу вслед за ней. Момент достаточно ответственный, дольше скрывать от Дэнни информацию уже нельзя, но и признаться наедине с ним – я почему-то боюсь. Как последняя трусиха притащила с собой подругу, уж она должна помочь мне справится с первым кризисом осознания.
- Я приведу себя в порядок с дороги. – говорит Лиза: - где у вас ванная комната? А, вижу, спасибо. – она удаляется и через некоторое время до нас доносится шум воды в раковине.
- Ты совершенно точно дочь своей мамы. – вздыхает Дэнни, качая головой и в его глазах что-то мелькает, сожаление? Или неодобрение? Я не понимаю. Обычно Дэнни в моем присутствии немного излишне позитивен – снаружи. Он улыбается, но его глаза – не улыбаются. Он словно бы заставляет себя улыбаться при виде меня. Шутить, разговаривать, улыбаться – все это он делает так, словно заставляет себя. Но сейчас… сейчас эта маска вдруг треснула, и я увидела настоящее лицо моего папы. Он очень устал. Ему до сих пор больно, он так и не смог пережить смерть мамы. Он заставляет себя быть позитивным – ради меня. Заставляет себя улыбаться. Но на самом деле больше всего он хочет … ничего он не хочет. Если бы не я, если бы не дочь, о которой нужно заботиться – он бы так и замер на месте, просто сидел бы и смотрел в пустоту…
- Ей тоже всегда нравились яркие блондинки. – грустно улыбается он: - мимо пройти не могла.
- Серьезно?! – в памяти Тейлор ее мать, Аннет – преподавательница языка и литературы в местном колледже, высокая и красивая, мягкая, тихая и немного излишне педантичная. Предположить, что ее матушка была в отношениях хоть с кем-то, кроме ее отца было просто немыслимо! А ее строгие моральные принципы, правила, нормы и рамки? Это же такое получается, люди добрые?!
- Знаешь, Совушка, ты мало знала свою мать. – грустная улыбка сходит с лица Дэнни: - она была еще той оторвой. За это я в нее и влюбился как молодой пацан. Для нее не было слова «невозможно», она всегда шла напролом и никогда не стеснялась своих желаний. И ты… в последнее время ты очень напоминаешь свою мать. Она бы именно так и поступила – как ты с Эммой.
- Моя мама дралась?!
- Еще как. Так мы с ней и познакомились – вытащил ее из драки. Нет, серьезно! Она была отчаянной и дерзкой, опасной словно лезвие бритвы. Тогда она коротко стригла волосы и носила в кармане выкидной ножик. Ах, да и еще красилась в какой-то безумный красно-синий цвет… а я был обычным ирландским пареньком. Она всегда была в состоянии постоять за себя и в какой-то момент даже была связана с какой-то из группировок Люстрации. Но… она никогда не умела вести себя по навязанным правилам, так что покинула и их.
- Моя мама была террористкой?!
- Ну… это сейчас последователи Люстрации признаны террористической организацией, а тогда еще нет. – торопится вставить слово Дэнни: - и не вздумай, понятно тебе, Тейлор?
- Не вздумать чего? Стать террористкой?
- Тейлор Хеберт! Молодая леди, я слишком хорошо знаю это выражение на твоем лице. – заявляет Дэнни и шутливо грозит мне пальцем: - нет и нет.
- С ума сойти, моя мама – террористка. Ну и ну… яблочко от яблони… - бормочу я себе под нос. В памяти Тейлор ее мама – пусть и строгая, но мягкая и тихая, любящая и спокойная. В ее присутствии всегда было уютно и безопасно, словно она излучала ауру уюта и комфорта. Представить ее коротко стриженной, покрашенной в кричащие цвета, в кожаной куртке и с выкидным ножиком в кармане… у меня отказывало воображение. И… ей нравились блондинки?!
- Ээ… - говорю я: - ей нравились блондинки?! Нет, погоди, стой, я знать не хочу! Но… с чего ты взял что я – с такими вот наклонностями? Лиза всего лишь подруга!
- Она просто держит меня на расстоянии, Дэнни. – в дверях появляется Лиза, довольная собой, как кошка, которая стащила со стола сосиску: - я застряла в вечной френдзоне. Но я не теряю надежды.
- Что же, удачи тебе в этом начинании, - подхватывает шутку Дэнни: - Тейлор может быть очень упрямой.
- О, да. Она отрицает очевидное. – отзывается Лиза: - ведь я – лучшая пара для нее. Поверьте, мне Дэнни, никто не сможет позаботиться о вашей дочери лучше, чем я. Я уже отучилась в колледже и у меня довольно высокооплачиваемая должность! Я, конечно, подожду пока она немного подрастет, но потом собираюсь сделать ей предложение!
- Кха-кха! – закашливаюсь я и Лиза сочувственно похлопывает меня по спине.
- Моя дочурка совсем подросла и уже привела в мой дом симпатичную блондинку, - Дэнни снова собирает сетку морщинок у уголков глаз, улыбаясь, давая понять, что он поддерживает шуточный стиль общения Лизы. Я помогаю ему накрыть на стол, ухаживая за Лизой и, между прочим, больно щипнув ее за плечо, чтобы знала. Лиза даже глазом не моргнула, только потерла пострадавшее место и продолжила развлекать моего отца своими историями.
- Очень вкусно. – сказала она, едва попробовав готовку: - как будто у вас есть и итальянские корни. У меня бабушка так готовила. Итальянскую манеру готовить ни с чем не спутаешь.
- Ты на редкость проницательна, - кивает Дэнни: - моя бабушка была с Сицилии…
- Удивительно. Моя тоже. Маленькая деревушка к югу от Палермо, как же она ее называла… на языке вертится, а вспомнить не могу… Как-то вилла, или виллу… - она делает вид что задумывается.
- Виллагразия? – говорит Дэнни.
- Точно! Виллагразия! Так моя бабушка и говорила! – торжествующе улыбается Лиза: - а откуда вы знаете?
- Это деревня, в которой раньше жила и моя бабушка. – качает головой Дэнни: - как тесен мир. Удивительно.
- Ничего удивительного. – ворчу я, уверенная что Лиза попросту все придумала, манипуляторша.
- Может быть мы с вами еще и родственники? Какие-нибудь дальние? – предполагает Лиза: - моя бабушка рассказывала мне что в той деревеньке все друг другу какие-нибудь да родственники. Наверное хорошо, когда у тебя большая семья.
- А твои родственники, Лиза? Они тоже здесь, в Броктон Бей, или? – задает вопрос Дэнни.
- К сожалению мама и папа погибли в автокатастрофе, когда я была еще маленькая. – отвечает она: - меня воспитывала бабушка, но и она умерла два года назад. С тех пор я самостоятельная и взрослая мисс Уилбурн.
- Извини. – говорит Дэнни: - прости, я не знал.
- Да все в порядке. Это было давно, разве что по бабушке я скучаю. – Лиза вздыхает и опускает взгляд вниз: - она была очень доброй. И итальянская кухня… просто я давно не ела домашней еды, приготовленной так. – она трет глаза и улыбается: - но все нормально, Дэнни, не переживайте.
- Да… извини. – неловко роняет Дэнни. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что у Лизы-Сплетницы покраснели глаза. То ли от того, что она их с силой потерла, то ли и в самом деле слезы на глаза навернулись. Верить в слезы Сплетницы – себя не уважать. Может она и плачет по ночам, уткнувшись в подушку, но она никогда не покажет свою слабость на людях. Так что – манипуляторша. Втирается в доверие к моему папе. Украдкой показываю Сплетнице кулак. Та в ответ только глаза закатывает.
- Краем уха я слышала, что мама Тейлор была очень интересной женщиной. – говорит Лиза, переводя тему: - но Тейлор мне ничего про это не говорила.
- Аннет была выдающейся женщиной во всех отношениях. – с печальной гордостью говорит Дэнни. Я понимаю легкую манипуляцию Лизы, ведь в обычных условиях он не стал бы распространятся про маму, предпочел бы либо отшутиться, либо самому задать вопрос. Но Лиза поделилась чем-то очень личным, чем-то очень болезненным для нее и даже всплакнула и теперь мой папа чувствует себя обязанным поделиться чем-то личным в ответ. И кроме того – увести разговор в сторону от Лизиной травмы. То, что единственная травма Лизы – это ее слишком длинный язык он конечно еще не знает. Мало я ее все-таки щипнула. Укусить ее москитом? Вот прямо в нос, чтобы надулся и красным был…