Семнадцатая (СИ)

  
Глава 42
 
Глава 42
- Ты совсем обленилась. – говорю я, глядя как Лиза уминает какой-то дорогущий десерт: - нельзя каждый раз как поесть захочешь в кафе ходить. 
- Почему это нельзя? – Лиза пожимает плечами: - кафе для того и существуют, чтобы люди в них ели. Тут делают еду. А я – ем. Все просто и логично. 
- У тебя холодильник пустой. – тычу я пальцем: - лед, две бутылки напитка и все. А если завтра зомби-апокалипсис? Такие как ты не проживут и дня. Вот у меня дома холодильник полный. – действительно, в семье Хебертов принято готовиться к зомби-апокалипсису заранее, Дэнни закупается в местном супермаркете раз в неделю и строго следит за тем, чтобы стратегические запасы нашей семьи не иссякали. У нас даже мешок с крупой в каморке есть! Дэнни любит рассказывать как во времена Второй Мировой наш прадед выжил только благодаря одному мешку зерна, который он отложил в сторону, как подкормку для скота, однако ситуация повернулась так, что этот мешок оказался единственной пищей, которая была доступна его семье в течении нескольких месяцев. Так что мешок зерна в кладовке – это след родовой травмы Хебертов. Чем объяснить два ящика пива в той же кладовке я пока не знаю. Может быть далекой предок Хебертов во времена борьбы Ирландии за независимость выжил только благодаря пиву? Или бабушка, которая имела итальянские корни и третьей плюнула на труп Муссолини – работала официанткой в неапольской пивнушке, а по ночам расклеивала листовки и кралась по ночным улицам с гарротой в одной руке и стилетом в другой? 
- Я тебя умоляю, очкастая, оставь свою подружку в покое и дельтуй уже домой. У меня там новый сезон «Неустрашимых». – голос в голове. В последнее время Мясники заметно притихли. У каждого из них есть доступ в сеть, кое-кто даже завел себе аккаунты на PHO, но большинство просто серфят по просторам интернета. Свара неожиданно оказалась поклонницей слезливых многосерийных латиноамериканских сериалов с длинными и труднопроизносимыми названиями. «Девушка, запертая в раю с дьяволом в сердце», или там «Хуанита, которая совершила побег». Нумийская – обожала играть в экшн-игры, пусть даже браузерные, на планшете, но ей нужно было действие. В самых популярных файтингах она вполне успешно завоевывала верхние строчки рейтингов. Эдвард наконец преодолел свою депрессию и сейчас переписывался со своей дочерью. Я старалась не заглядывать лишний раз ему через плечо, но была за него рада. Даже Мясник Первый нашел себе занятие по вкусу. Неожиданно, но «сисястые школьницы», «развратные милфы» и «похотливые домохозяйки» наскучили ему довольно быстро. Сейчас он подсел на сериалы о маньяках и полицейских расследованиях, мог смотреть их днями напролет. Если задуматься, то это понятно. Они все – вынуждены сидеть и видеть только то, что видит носитель. Не больше. Да, они также могут и ощущать, чувствовать запах, слышать звуки, но девяносто процентов информации поступает через зрение. А жизнь человека как правило не может сравниться с сериалом или кино, особенно если нет выбора что именно смотреть. Это же, кстати и ответ на вопрос «зачем Мясник творит лютую дичь?». Просто для всех этих запертых внутри личностей нужно хоть как-то себя развлекать, информационная депривация страшная штука. Это как если связать десяток людей, бросить их в одну тесную и темную комнату, откуда виден только экран, на котором … идет чья-то жизнь. Обычная жизнь, не кино, не захватывающий сюжет, а все это «встал, сходил в туалет, почистил зубы, вымыл лицо, вытерся полотенцем, посмотрел на себя в зеркало, поставил чайник». Так и с ума сойти недолго. 
Но сейчас, когда у каждого из них есть свои тараканы, которые управляют планшетами, всегда подключенными к сети – у них есть возможность доступа к информации. Кино, сериалы, книги, общение, игры, обучение, новости – все это. Но самое главное – у них есть некоторая приватность. Каждый может заниматься своим любимым делом. Потому они оставляют меня в покое дома, когда мой подвал с лежащими там планшетами находится в радиусе действия моих способностей. И ноют, когда я выхожу из дома надолго. С ума сойти, Мясники и ноют! Никогда бы не подумала. 
  
Однако кроме Мясников у меня в голове есть еще один источник шума. Мой червячок-маячок, который Панацея весь день носит у себя в кармане. 
- Дай мне насладится жизнью, пока Панацея не напустила на этот мир библейскую чуму или там действительно зомби-апокалипсис. Если кто и может это сделать, так это она. А ты с ней поссорилась. Сестру ее изнасиловала. 
- Не насиловала я Славу! – повышаю голос я и люди за соседними столиками – оглядываются на нас. Я пожимаю плечами. Упс. 
- Лиза! Ты напрашиваешься. – говорю я: - я тебя выпорю. Вот прямо плеткой. Кожаной. По твоей заносчивой заднице. 
- О, так вот какие вкусы у скромной школьницы из Уинслоу. Эта школа продолжает меня удивлять. – поднимает бровь Сплетница: - но шутки в сторону. Расскажи что ты узнала. 
- Ты же и так все знаешь, разве нет? 
- Я всего лишь строю догадки и по реакции человека вижу, что права или нет. Это называется холодное чтение. Все так могут. В том случае, когда я «читаю мысли» - это потому что ты прямая как палка и прозрачная как стекло. Тебя читать легко как открытую книгу. Но читать Эми Даллон, даже не видя ее … - она пожимает плечами: - слишком много наведенного шума, дорогая. У нее имидж, у нее семья, про нее столько всего написано и рассказано, она и сама постоянно ведет себя чрезвычайно противоречиво… и кроме того – мне важно твое мнение. Расскажи мне. – она наклоняется вперед и кладет подбородок на ладонь руки, поставленной на локоть: - не будь такой жадиной, Тейлор. 
- Хорошо. – я игнорирую ее легкую подначку: - Я слушаю ее почти весь день. И я удивлена. Она – лучший целитель во всей стране, она способна совершать чудеса. Вырастить звуковую мембрану на червяке… не думала, что такое возможно в принципе. Что ей какой-то рак или опухоль, или там генетическое заболевание. Для нее не существует неизлечимых болезней. Она… словно божество, которое исцеляет все. Кроме мозга. Почему – не знаю. Она может сделать с телом все что угодно, я знаю это совершенно точно. У нее нет ограничений Мантона, она может изменить нервную ткань, она проделала это с моим маячком. Наверное, этические самоограничения, скорей всего так. Но кроме этого – она исцеляет все. 
- Но тебя удивляет не это? – наполовину утверждает, наполовину спрашивает Лиза, поднимая свою малюсенькую чашечку с кофе. 
- Меня удивляет что люди в госпитале относятся к ней … знаешь, будто слегка пренебрежительно. Свысока. Нет, со стороны все выглядит нормально, но тон их голоса… и они шепчутся у нее за спиной. Вообще в госпитале есть два противоположных паттерна поведения людей в отношении Панацеи. Первый – это реакция родственников и пациентов. Тут все понятно, тут все вполне предсказуемо, они ее боготворят. Вот прямо готовы на колени встать и ноги ей целовать и по-моему это ее слегка напрягает. Хотя… меня, наверное, тоже бы напрягало. Они прямо фанатики. Опять-таки, это понятно. Я бы сама или не дай бог мой отец – болели бы неизлечимой болезнью, с которой никто ничего не может поделать, а тут Панацея просто рукой касается и все. Да я бы сама в ногах у нее валялась и восхваляла ее как богиню… но ее это напрягает. 
- Фанатики Панацеи. Интересно… - задумчиво произносит Лиза и ее мраморно-белые пальчики скользят по краю чашки: - продолжай. 
- Вторая реакция – у врачей, медсестер, санитаров. У персонала госпиталя. Оно такое, словно бы она человек второго сорта. Ну, знаешь, «у нас есть такая забавная собака, она просто чудесным трюкам выучена». Именно так. Вот их я не могу понять. Неужели они не видят, кто такая Панацея? Уж врачи-то должны понимать. Нет, я могу понять ревность и даже ненависть, ведь врач учился кучу лет, фармацевтические компании потратили невероятное количество денег на исследования и разработку лекарств, а ей это все легко дается. Просто получила такую силу, а потом – потрогала рукой, закрыла глаза, пробормотала про «вы даете согласие на вмешательство» и все. Это я могу понять, ведь конкретные врачи теряют квалификацию, онкологов нормальных в ББ вообще нет вот уж лет пять как, судя по разговорам в курилке. И да, она – курит. Наверное стресс снимает.