Физрук-10: назад в СССР (СИ)

Мои мелкие каратистки засмеялись и тоже захлопали в ладоши. Глянув на часы, я увидел, что до выступления еще полно времени. Надо бы чаем их напоить, что ли. Я кивнул Цыплаковой-старшей, чтобы оставалась с девицами, а сам направился в приемную товарища Дольского. К счастью, Ниночка оказалась на месте. Видать, организационная неразбериха, обычно сопровождающая любое масштабное мероприятие, несколько улеглась. Во всяком случае, секретарша председателя сидела спокойно.
— Ниночка, солнышко, — обратился я к ней. — Нельзя ли чаю организовать для моих девчонок? А то им еще час с лишним дожидаться. Только зря волноваться будут. Если надо заварки, конфет там, так я сгоняю.
— Ой! Да все у меня есть! — отмахнулась она. — У нас как большие совещания, так по десять литров чаю выдувают, так что я все время держу наготове и заварку и конфеты с печеньями.
Она вскочила. Открыла большой шкаф, стала вынимать из него посуду, два чайника — электрический и заварочный и полиэтиленовые мешочки со сластями. Я взялся ей помогать. Сходил в туалет, наполнил чайник водой из-под крана. Пока вода закипала, сходил сполоснул стаканы, расставил их по подстаканникам. Ниночка заварила чай, накрыла заварник ватной куклой и водрузила его на большой поднос. Потом — выложила на большую плоскую вазу конфеты и вафельки. Я взял поднос. Секретарша — стаканы и чайник и мы понесли все это в красный уголок.
Каратистки встретили нас радостным гомоном. Ниночка вместе с мамой Цыплаковой расставили стаканы, наполнили их горячим чаем и раздали сласти. Мне тоже достался стакан и конфеты. Всей командой мы сидели, дули на горячий напиток и шуршали обертками. Когда до начала осталось полчаса, я велел своей команде с косичками отправляться в раздевалку, надевать кимоно и готовится к выходу на татами. Моя добровольная помощница заверила меня, что все будет хорошо. И я с чистой совестью отправился в спортзал.
Зрительские места оказались набиты битком. Не удивительно. Большинство граждан видело каратэ только в кино, да и то пока только в двух фильмах — «Пираты ХХ века» и «Не бойся, я с тобой» — а тут в живую, да еще — младшие школьницы в кимоно ручками, ножками будут дрыгать. Судей не было, потому что выступления показательные, без вынесения оценок. Правда моих мелких спортсменок ждал приятный сюрприз, о котором я побеспокоился заранее. Все остальное было по-взрослому. Я заметил даже телекамеру. Видать, пригласили оператора с областного телевидения.
— Начинаются показательные выступления юных спортсменок из секции каратэ, под руководством учителя физической культуры из школы номер двадцать два, кандидата в мастера спорта Александра Сергеевича Данилова! — торжественно объявила в микрофон женщина, в которой я узнал Светлану Ираклиевну — ту самую, которая приняла меня за курьера, когда я привез злополучные кубки на соревнования по вольной борьбе.
Зал разразился бурными аплодисментами. Не знаю, кому рукоплескали зрители — мне или моим девчонкам, но это и не важно. Главное, чтобы мои каратистки, услышав эти овации, не испугались и не перезабыли все, чему я их учил. Заиграла музыка и они вышли на татами. Я сразу же к ним подошел и поклонился. Не потому, что этого требовал ритуал, а чтобы девчушки не забыли поклониться сами. Махнув хвостиками и косичками, они тут же разобрались в шахматном порядке и застыли, ожидая команды тренера. То есть — моей.
— Хадзимэ! — принялся командовать я. — Ёи!.. Камаэтэ!..
И так далее. Девчата держались отлично. Двигались синхронно и красиво. Мелкие недочеты в стойках и блоках замечал только я. Зрительный зал то и дело взрывался аплодисментами. Это явно подзадоривало мелких каратисток. Угловатые и скованные поначалу движения прямо на глазах становились изящными и легкими, как в балете. Особенно зрелищно смотрелись поединки. Конечно, никаких реальных ударов девчушки друг дружке не наносили — это мы отрабатывали с ними особенно тщательно — но со стороны все-таки смотрелось эффектно.
Аплодисменты зрителей перешли в овацию. Выступление закончилось. Я сделал знак и к татами вышли молодые спортсменки — девушки, занимающиеся легкой атлетикой и художественной гимнастикой — и вручали своим маленьким коллегам подарки. Это были куклы и плюшевые мишки. Зал снова разразился аплодисментами. На глаза многих навернулись слезы. Я отдал команду и мои воспитанницы снова поклонились, сначала трибунам, а потом мне.
  
Так завершился первый день моего участия в спартакиаде. Меня пригласили в штаб мероприятия, поздравили, вручили почетную грамоту и позвали на банкет в ресторан «Старт». Банкет должен был состояться в понедельник, после завершения спартакиады. Отказываться я не стал. Меня куда больше волновало завтрашние соревнования самбистов. Ведь это будут не показательные выступления, а полноценные состязания, во время которых мои парни будут бороться не друг с другом, а с самбистами из других секций.
Сегодня же я мог отдохнуть. Надо только понять — как? С Виленой мы виделись вчера, а на сегодня не договаривались. Конечно, я всегда могу заскочить к Борисовым. Володька наверняка сейчас с дружками решает, как превратить ритуал предложения руки и сердца, которое я собираюсь сделать своей невесте, в незабываемый праздник. А Ксюха, наверное, делает уборку, готовит. Зачем ее отвлекать? Можно просто поваляться дома, почитать Диккенса, телек посмотреть. Наверняка покажут, что-нибудь историко-революционное.
Вместо этого, я зашел в приемную, взял трубку телефона и набрал номер.
— Слушаю! — откликнулся Третьяковский.
— Это Данилов, — сказал я. — Ты будешь дома в ближайшие полчаса? Я хочу подъехать.
— Буду, — сказал он. — Подъезжай.
Я вышел из административного здания «Литейщика», где продолжались соревнования, сел за руль «Волги» и поехал в Крапивин Дол. Мне хотелось разобраться с враньем, которым меня пичкал мой якобы напарник. Не люблю, когда держат в дураках. И не позволю пудрить себе мозги никому. С этими мыслями я и приехал к лжеклассику. На это раз он был дома один. И даже — трезвый. Предложил пообедать с ним. Я не отказался, хотя по сути приехал ругаться. Он налил мне миску борща, пододвинул хлебницу и вазочку со сметаной.
— Вряд ли ты приехал, чтобы полопать со мною борща, — проницательно заметил Граф. — По глазам вижу.
— Угадал, — пробурчал я. — Только пока не поем, слова не скажу.
— Что ж, разумно, — согласился он.
После борща, хозяин дома подал жареный с мясом картофель, а затем — чай со сладким пирогом. В общем, все располагало к дружеской беседе со старым приятелем, нежели к серьезному мужскому разговору. Однако меня не купишь миской борща и куском пирога. Третьяковский взял со стола пачку сигарет, выщелкнул одну, подхватил губами, вытянул, подпалил кончик зажигалкой. По нарочитой небрежности движений было понятно, что лжеписатель нервничает. Я не стал его успокаивать.
— Зачем тебе все это? — спросил я.
— Ты о чем?
— Ну все эти фантазии про высшую расу, инсектоморфов и так далее.
— Инсектоморфы — это не выдумка.
— Верно. Это кучка больных уродов, действительно напоминающих насекомых, но не умеющих летать, дышать под водой и откладывать яйца. Знаю, о чем говорю. Давеча пришлось иметь с ними дело. Я уже молчу — про Рой, заживо пожирающий людей, белые шары растворяющие мертвецов и черные, уничтожающие все живое. Ты напрасно закапываешь талант в землю. Мог бы написать отличный фантастический роман и прославиться не меньше своего брата. Только зачем ты пудришь мозги мне? Должна же быть какая-то цель! Собственно это я и хочу у тебя узнать. Давай начистоту! Ведь меня с панталыку не собьешь и не заставишь работать втемную.
— Хочешь сказать, что я пудрю тебе мозги, чтобы чего-то от тебя добиться?
— А разве — нет?
— «Злой волчок», «черная флейта», «домра», «песчанка», ПЭМ — это все мои выдумки?
— Нет. Эти штуковины реально работают. Глупо отрицать очевидное, — сказал я. — А вот все эти расы, Новые Миры, черно-белые шары, летающие люди-осы — все это сказочки, которые хороши только в книжках. Может они и утешают кого-то, делая их убогую жизнь значительнее и ярче, но для реального дела непригодны. А для подрастающего поколения даже вредны. Что хорошего впереди ждет моих пацанов, если они, став взрослыми, все еще будут верить в эти байки? Не во мне дело. Я разберусь, где выдумки, а где факты, но ты детей этим портишь! А ведь они тебе доверяют. Вон даже про ПЭМ рассказали. И ты пользуешься этим доверием, чтобы держать их на коротком поводке всю жизнь! И вот этого я тебе не позволю.