Вкус греха

  
24
 
Десять минут. У нее есть еще десять минут.
Вит стоял у дороги и наблюдал, как слуги из Хэлдона выносят его сундук, что оказалось не так-то просто: им пришлось обходить карету мистера Хартзингера, загораживавшую крыльцо.
Солнце садилось, стремительно погружая все вокруг в темноту. «У Мирабеллы есть десять минут, — решил Вит, — и ни секундой больше». До ужина оставалось несколько часов, но барон уже вернулся, и тревога нарастала в нем с каждой минутой.
Он хотел отослать ее в Хэлдон, как только они обнаружили клише. Черт возьми, он с самого начала не желал, чтобы она приезжала, но уступил ей в этом споре. Теперь, когда выяснилось, что ее дядя фальшивомонетчик и что действовал он наверняка не в одиночку, Вит был настроен увезти Мирабеллу подальше от всей этой мерзости.
Еще тогда, в спальне барона, он с трудом подавил порыв взять ее за руку, спуститься по лестнице, вывести ее через парадные двери, посадить в карету и отправить прямиком в Хэлдон. Внутренняя борьба не прекращалась с той самой минуты, как Вит согласился дать ей время собрать вещи и подумать. «У Мирабеллы есть на это право», — напомнил он себе. Она навсегда покидает то, что приблизительно можно назвать родным домом, и своего единственного родственника.
Если бы Эпперсли, приехав с охоты, сразу же заглянул к себе в комнату, ей пришлось бы уединиться со своими мыслями где-нибудь в другом месте. Но вместо этого барон поковылял в кабинет и, несомненно, пробудет там до ужина. Когда он заметит, что клише и банкноты исчезли, Мирабелла окажется уже далеко.
— Все готово, милорд, — сказал кучер. Вит кивнул.
— Подождем еще минуту.
Сумерки стали сгущаться. Он подумал, что можно и поторопить Мирабеллу. Повернувшись на каблуках, Вит направился к дому… и заметил, как возле конюшни мелькнула чья-то тень. Он замер, всмотрелся в темноту и увидел, что тень скользнула внутрь.
Вит повернулся к кучеру со словами:
— Дай мне кнут.
— Милорд? — спросил слуга, протягивая хлыст. Вит обхватил рукоятку.
— Если мисс Браунинг спустится, посади ее в карету и позаботься, чтобы она из нее не выходила.
Уповая на кучера, Вит стал обходить конюшню с другой стороны. В голове промелькнула мысль, что тот, кого он выслеживает, может иметь вполне невинные, во всяком случае, законные основания прятаться на конюшне. Это может быть влюбленный, пришедший на свидание, или слуга, отлынивающий от работы.
Или вор, или сообщник барона.
Но точно не Кристиан. Ему не хватало ловкости, с которой двигался темный силуэт.
Вит бесшумно открыл дверь. Кровь стучала в висках, и нервы были напряжены до предела.
В третьем от входа стойле вспыхнул огонек и что-то скрипнуло.
Вит поднялся на носки, чтобы шорох соломы, устилающей пол, не выдал его приближения, встал за ближайший столб, вытянул шею и заглянул в стойло.
И встретился взглядом со своей «жертвой».
— Мак-Алистер! — ахнул Вит, едва не подпрыгнув от удивления. — Черт, почему сразу не вытащить пистолет и не застрелить меня?
— Всегда пожалуйста.
Вит что-то сердито буркнул в ответ, но опустил кнут.
— Что привело тебя сюда?
— Приказ.
У Вита кровь застыла в жилах, и холод ледяной рукой сжал сердце. Не успел он опомниться, как уже держал Мак-Алистера за воротник.
— Мирабелла в доме! — прорычал он. — Ты ни черта не сделаешь, пока она здесь.
Мак-Алистер покачал головой.
— Я отошел от дел. Забыли?
Вит ослабил хватку, сделал глубокий вдох и убрал руки.
— Да. Конечно. Прости. Мак-Алистер едва заметно повел плечами.
— Зачем Уильям подослал тебя?
— Для защиты.
Его слова задели Вита.
— Я, черт побери, способен постоять за себя!
— Не вашей. Девушки.
Это было в два раза обиднее.
— Я сам могу защитить ее.
— Таков приказ, — повторил он, сунул руку в карман пальто и достал письмо. Оно было от Уильяма. В нем говорилось о новом задании Мак-Алистера.
Вит взял письмо, бегло просмотрел его и вернул Мак-Алистеру.
— Давно ты тут?
 
— Два дня.
«С начала охоты», — подумал Вит и кивнул. Уильям полагался на сильные стороны своих агентов. Вит лучше всех пускал пыль в глаза, Мак-Алистер — маскировался.
— Все кончено, — сказал Вит. — Осталось только отвезти Мирабеллу…
— Кто-то идет.
Перед ее глазами все вращалось с головокружительной скоростью, как в тот день, когда она упала с холма. Комната утратила четкие очертания, а движения были неловкими, будто тело стало чужим.
Одно было ясно: она держала пистолет. Дядя в испуге пятился в угол комнаты. Она видела это. «Чудное зрелище, — подумала Мирабелла, поднялась с колен и обошла стол. — Чудное».
Разве не должен он поплатиться за каждое оскорбление, за каждое унижение, за каждую минуту страха? За то, что причинил ей боль, украл будущее? Она знала, что должен. Она заставит его ответить за это.
Мирабелла сжала пистолет дрожащими пальцами и направила его прямо в грудь дяде.
— Я должна, — словно издали, услышала она собственный голос. — Я должна.
Громкий щелчок раздался над самым ее ухом.
— Но ты не выстрелишь, дорогая. Не сегодня.
Страх, холодный и вязкий, охватил Мирабеллу, когда Хартзингер обошел ее, держа в руке револьвер, нацеленный ей в сердце.
— Не то чтобы я был против, если ты убьешь его, — сказал он с ехидным смешком. — Но убийство привлечет ненужное внимание. Будь хорошей девочкой и опусти оружие.
Ей ничего другого не оставалось, как опустить пистолет. Барон на подгибающихся ногах подошел к ней. Из носа, в который угодила табакерка, текла кровь.
— Избить бы тебя до полусмерти, — прорычал он, выхватив у нее оружие.
— Тогда мы не узнаем, что ей известно, ведь так? — укорил его Хартзингер. — Теперь, дорогая, мы с тобой немного прогуляемся. Ступай, карета ждет. Дернешься — выстрелю в спину. Мне бы очень не хотелось, но…
— А я застрелю твоего дружка. Как там его… Кристиана, — встрял барон. Он оскалился, поймав ее удивленный взгляд. — Что, думала, я не знаю?
— Ты и не знал, — проворчал Хартзингер, — пока я не сказал.
— Теперь-то я знаю, — рявкнул Эпперсли и направил пистолет на Мирабеллу. — Если вздумаешь выкинуть какую-нибудь глупость, я выпущу пулю тебе прямо в лоб.
«И, скорее всего, прострелишь себе ногу», — подумала Мирабелла. Но, поскольку лицо дяди тут же приняло багровый оттенок, она поняла, что не просто подумала об этом. Из-за сумбура в голове она произнесла это вслух.
Дядя не дал ей времени на раскаяние: перевернул пистолет и ударил рукояткой по голове.
Хартзингер опустил револьвер и уставился на обмякшее тело Мирабеллы.
— Идиот, — прошипел он, забрал у барона оружие и отбросил его на безопасное расстояние. — И как мы теперь выведем ее из дома?
Вит и Мак-Алистер наблюдали, спрятавшись за стенкой стойла, как на конюшню вошел коренастый мужчина с коротко стриженными волосами.
— Кристиан? — позвал он. — Кристиан, дружище, ты не видел нашу девочку?
«Это, должно быть, вечно отсутствующий мистер Каннингем», — решил Вит. Мирабелла говорила, что он славный малый, и Вит просто не знал, кто еще из гостей стал бы называть Мирабеллу «наша девочка» или догадался спросить Кристиана, где она может быть.
Странно, но было не похоже, чтобы этот человек страдал от последствий тяжелой болезни. Твердым шагом он шел по проходу, продолжая звать Кристиана зычным голосом:
— Кристиан? Ты здесь?
Вит подался вперед, чтобы лучше рассмотреть его. Ему был знаком этот голос. Он знал этого человека. Цвет волос был другой, да и нос тоже, но Вит знал его… и не как мистера Каннингема. Он выпрямился и вышел из стойла.
— Зачем она вам, мистер Линдберг? Линдберг вздрогнул.
— Тарстон! Проклятье… Что ж, это был всего лишь вопрос времени, не так ли?
— То есть? — спросил Вит.
— Когда все закончится, — загадочно ответил Линдберг и подошел ближе. — Здравствуй, Мак-Алистер.