(Не) верю. В любовь (СИ)

Адам поднимается из-за стола, когда доедает. Забирает свою и мою тарелки, направляется к раковине.
— Я сама, — пытаюсь воспротивиться.
— Сиди, — бросает через плечо, одарив меня пригвоздающим взглядом.
Я молча наблюдаю за тем, как он перекладывает мою кашу в контейнер, ополаскивает тарелки и ставит в посудомоечную машину. Проверяет температуру чайника. Через полминуты передо мной на стол ставится моя чашка с чаем.
  
— Пей.
— Я не хочу, — я морщусь, но обхватываю руками чашку.
С ума сойти! Адам налил мне чай.
— Крепкий сладкий чёрный чай должен помочь. Мама всегда мне делала, — обезоруживающе улыбается.
Я сглатываю, смотрю на его губы, воспоминания подкидывают картинки того, как они вчера скользили по моей коже. Утром я долго рассматривала засос на своей шее. Смотрела, трогала прохладными пальцами и почему-то млела. От одного только воспоминания об этом я ёрзаю на стуле, чувствую, как увлажняется нижнее бельё.
— Спасибо, — я торопливо подношу чашку к губам и смачиваю пересохшее горло.
Боже. Этот чай мне кажется самым вкусным на свете. Я пью его мелкими глоточками, жмуря глаза. Адам сделал его для меня.
— Ангелок, пора выходит, — подаёт голос молодой человек.
Я открываю глаза, ловлю его тёмный взгляд на своём лице. Торопливо допиваю чай, встаю, чтобы помыть чашку, но Адам меня опережает.
— Я помою, — забирает кружку, прикасается пальцами к моим пальчикам.
Быстро моет посуду, а я стою на месте и смотрю на его затылок. Мне бы подняться наверх, забрать в комнате рюкзак, но я не хочу отходить от Адама ни на секунду. Что если он снова станет колючим? Что если всё снова вернётся на круги своя? Мне кажется, что я этого просто не переживу.
— Иди в машину, я сам возьму твой рюкзак, — оборачивается ко мне, окидывает нечитаемым взглядом с ног до головы.
— А разве я не сама поеду? — вырывается глупый вопрос. Я тут же поджимаю губы. Дура. Он же сейчас передумает везти меня в школу.
— Теперь будешь ездить со мной, — ведёт плечом и смотрит крайне серьёзно.
Я киваю. Адам подходит ко мне, берёт мою руку в ладонь и подносит пальцы к губам. Целует костяшки, разворачивает к себе спиной и мягко подталкивает вперёд.
— Иди в машину, — горячим дыханием опаляет щёку и висок. — Я сейчас приду.
Иду на улицу как сомнамбула. Сажусь на переднее сиденье, пристёгиваюсь и жду. Адам приходит через три минуты. Садится на переднее сиденье, поворачивается ко мне и протягивает ко мне руку, в которой зажата его рубашка.
Я дёргаюсь. Вжимаюсь в сиденье и не знаю, куда себя деть от смущения и кроющего с головой страха.
— А я всё гадал, приснилось или нет, — говорит хриплым голосом, подавшись вперёд и коснувшись кончиком носа моей щеки. — Не приснилось.
— У тебя раны были, — шепчу срывающимся голосом, — нужно было обработать. Я не стала тебя будить, чтобы… — замолкаю, когда Адам прижимается губами к уголку моих губ.
Боже мой. Я теряю голову. Теряю связь с реальностью. Обмякаю. Широко распахиваю глаза и смотрю на молодого человека с неверием. Он сейчас так близко. Смотрит с лаской во взгляде, улыбается немного лукаво и снова целует, но уже в другой уголок губ.
Я приоткрываю рот и жадно хватаю воздух. Всё же щипаю себя за бедро. Больно. Значит, мне это не снится. Значит, он действительно так близко и так нежно, невесомо целует меня.
— Адам… Я… — пытаюсь что-то сказать, но у меня даже мысли не вяжутся.
Гулкая и сладкая пустота. А в груди тепло. Молодой человек отодвигает край моего свитера с высоким горлом, прижимается влажными губами к засосу. Слышу, как он втягивает воздух в лёгкие, после чего ведёт кончиком носа вверх. Дышит шумно и часто.
— Как ты пахнешь, — шепчет он, а его голос чуть дрожит, словно он боится, что я исчезну.
Молодой человек поднимает руки, его пальцы начинают скользить по моей шее, слегка подрагивая. Я чувствую, как его дыхание становится всё чаще. Он снова прижимается губами к моей шее, скользит приоткрытым ртом по покрытой мурашками коже. Делает это медленно, будто боится, что я могу остановить его в любой момент. Оттолкнуть. Но я не хочу и не могу. Всё внутри меня плавится, и я сама не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он.
Его рука опускается ниже, скользит по моему боку, и я вздрагиваю от прикосновения. Адам улыбается счастливо, будто выиграл джекпот.
— Ты дрожишь.
Я хочу что-то сказать, но слова застревают где-то в горле. Вместо этого я просто смотрю на него. На его губы, в его глубокие глаза, которые кажутся тёмными, глубокими, что тонуть в них. Он улыбается, и это не та кривая улыбка, которую он дарил мне раньше.
— Адам, — наконец выдыхаю я, и его имя на губах звучит как молитва.
Он прижимается ко мне ещё сильнее, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.
Адам не говорит больше ни слова. Отстраняется. Заводит машину, уверенно ведёт её. Только иногда протягивает руку, кладёт мне на колено, сжимает. Я сегодня в чёрных костюмных шортах, поэтому капрон совсем не спасает от огненных прикосновений.
Я смотрю на крупные красивые пальцы на своей ноге и просто наслаждаюсь. Я не думаю ни о чём. Не хочу. Не сейчас. Я просто наслаждаюсь моментом.
До школы мы доезжаем слишком быстро на мой взгляд. Адам паркует машину, помогает мне выйти. Закидывает мой рюкзак себе на плечо, берёт за левую руку, сжимает мою влажную ладошку в своей — большой, сухой и горячей.
В школу и класс мы заходим так же — держась за руки. Парень подводит меня к парте, ставит рюкзак на стул, проводит ладонью по спине и идёт к своему месту. Я провожаю его взглядом, поворачиваюсь к месту Миши и выдыхаю с облегчением, когда не вижу парня.
Почему-то я не хотела бы, чтобы молодой человек увидел меня и Адама.
Миша приходит со звонком на урок. Занимает место рядом, целует меня в щёку.
— Привет, принцесса, — шепчет с улыбкой в голосе. — Как спалось?
— Привет, — я не решаюсь повернуться к другу и посмотреть в глаза. — Нормально.
— Ты не в настроении? — склоняется ниже, обжигая дыханием лицо.
— Просто голова болит, — отвечаю тихо.
Больше вопросов от молодого человека не следует. До конца урока он со мной не разговаривает. На перемене Миша куда-то уходит, ничего мне не сказав, а я, забравшись на подоконник, повторяю стихотворение.
Я сначала чувствую запах Адама, потом замечаю его. Парень стоит рядом, улыбается уголками тонких губ и рассматривает меня.
— Что-то случилось? — спрашиваю, чтобы скрасить неловкость.
— Держи, — протягивает мне бумажный пакет из пекарни, которая находится возле школы.
— Что это? — спрашиваю с опаской, не спеша тянуть руку.
— Ты не завтракала. Голова прошла уже?
— Да.
— Нужно поесть, Алиса. Это хачапури. Ты ведь любишь, — говорит отрывисто.
Я смотрю в лицо Адама, мне мерещится, что на щеках парня появляются красные пятна смущения.
— Спасибо большое, — шепчу, протягивая руку и принимая пакет.
— Давай, помогу, — цепляя мои пальцы своими, осторожно раскрывает бумагу, чтобы мне было удобно кусать. — И вот ещё. Витамины.
Ставит рядом на подоконник стаканчик с клубникой.
— Адам… — вырывается тихий изумлённый выдох. — Спасибо. Это так неожиданно.
— На здоровье, — улыбается искренне.
Садится на подоконник рядом, наблюдает за тем, как я ем. Поправляет волосы, когда они лезут в лицо, убирает бумагу, чтобы я её не прожевала вместе с выпечкой.
А я бы и прожевала. Потому что мне неважно, что есть. Важно то, что Адам мне принёс. То, что он сидит рядом и смотрит на меня таким взглядом, что я готова воспарить.
Клубника оказывается сладкой. Я беру одну ягоду и протягиваю Адаму:
  
— Попробуй, какая она вкусная.
Вместо того, чтобы забрать клубнику у меня из руки, Адам поднимает мою руку за запястье, забирает клубнику из пальцев, коснувшись губами подушечек.
— Вкусная.
Я вспыхиваю. И отворачиваюсь. Смущаюсь так, что жаром накрывает. Адам тихо хмыкает, продолжает наблюдать за тем, как я ем.