(Не) верю. В любовь (СИ)

Но к чему все эти изменения? Он всё равно не обращает на меня внимания.
— Почему я тебя так раздражаю? — не выдержав, выкрикиваю в спину Адама, когда он направляется на выход из кухни.
Мы с ним впервые за две недели оказались наедине. Крайне удивительно, что он вообще зашёл на кухню, когда увидел меня за столом. Он замирает на мгновение. Сжимает с хрустом кулаки. Я смотрю на его напряжённые плечи, ровную спину, будто он проглотил кол, жду колкого ответа. Жду, что он обернётся. Жду увидеть его полные ненависти и презрения глаза. Так лучше. Так хоть какие-то эмоции, которые направлены на меня.
  
Но нет. Он уходит, так и не удостоив меня ответом. Меня начинает трясти, в глазах собираются слёзы, но я зло одёргиваю себя.
К чёрту его! К чёрту! Не буду больше пытаться поймать его взгляд. Я постараюсь сделать всё, чтобы забыться.
Киваю сама себе, доедаю яичницу, ополаскиваю тарелку от остатков еды и ставлю в посудомоечную машину. Вытираю обеденный стол, чтобы Ольга Захаровна потом не убирала, промываю тряпку и иду в комнату за рюкзаком. На лестнице сталкиваюсь с Адамом. Молодой человек спускается вниз. Я вижу только его босые стопы, краем сознания подмечаю, что у него красивые пальцы, но тут же себя одёргиваю.
Хватит. Хватит им восхищаться!
— Быстрее. Мне нужно запереть дом. Мама попросила, — вдруг ловит меня за локоть, вынуждает остановиться.
Я сегодня в блузке с короткими рукавами, поэтому горячие пальцы прикасаются к коже, вызывают целый рой мурашек. Я с трудом подавляю в себе дрожь. Я не поднимаю на парня глаз, впервые не хочу видеть его лица.
Вообще не хочу его сейчас видеть.
— Хорошо. Через три минуты буду готова, — отвечаю сухо, дёргая рукой, чтобы вырвать локоть из пальцев, которые всё ещё крепко меня держат.
Я не рассчитываю силу, дёргаюсь назад всем телом, забыв о том, что нахожусь на лестнице. Один миг, а я уже лечу назад. Я взмахиваю рукой в воздухе, пытаюсь хоть за что-то ухватиться.
Я не успеваю даже вскрикнуть. Время словно замедляется, и я чувствую, как моя спина стремительно приближается к ступеням. Невесомость пугает, а чувство полёта вовсе не вызывает восторга. Но вместо ожидаемого удара я ощущаю резкий рывок за руку. Пальцы Адама впиваются в моё запястье, останавливая падение. Он дёргает меня на себя, второй рукой придерживает за поясницу.
— Ты что, с ума сошла? — его голос звучит резко и зло, но в нём мне мерещится испуг. — Ты могла сломать себе шею!
Я вскидываю голову и глазами шарю по его лицу. Испугался? За меня?
Я всё ещё не могу прийти в себя. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Ноги дрожат, и я чувствую, как по спине стекают холодные капли пота. Адам всё ещё держит меня одной рукой за запястье, но теперь его хватка кажется не крепкой, а бережной. Вторая рука лежит на пояснице, прожигает сквозь ткань.
Лицо Адама бледное, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах — смесь гнева и облегчения.
— Я… — начинаю я, но слова застревают в горле.
Вместо этого я просто киваю, пытаясь показать, что всё в порядке. Но это не так. Я чувствую, как внутри всё сжимается от стыда и злости — на себя, на него, на эту ситуацию.
— Отпусти, — наконец выдавливаю я, и он, после секундного колебания, разжимает пальцы и убирает руку с поясницы. — Спасибо, — сухо благодарю молодого человека. — Через три минуты буду готова, — повторяю я, уже не глядя на него, и быстро поднимаюсь наверх, чувствуя, как взгляд Адама прожигает мою спину.
Ну что? Добилась желаемого? Он смотрит на тебя. Только удовлетворения от этого я вовсе не испытываю. Только обжигающее чувство стыда и досады.
Я беру рюкзак, который мне подарила Ольга Захаровна, прохожусь расчёской по волосам, подкрашиваю губы и спускаюсь вниз. Адам стоит у входной двери, скрестив руки на груди и раздражённо топая ногой.
В полной тишине я обуваюсь. Вздрагиваю, когда перед лицом появляется рука, в которой Адам держит мой пиджак.
— Что это? — не удаётся скрыть недоумения.
— На улице холодно.
— Кхм…Ясно. Спасибо, — я забираю пиджак, пытаюсь его надеть, но гипс никак не желает пролезать в рукав.
Молодой человек забирает пиджак, разворачивает его и, не торопясь, помогает мне надеть. Его пальцы слегка касаются моего плеча, и я невольно замираю, чувствуя, как тепло его руки проникает сквозь ткань.
Адам поправляет воротник, его взгляд на мгновение задерживается на моём лице, но я отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение. Я хмурюсь. Пытаюсь понять, что на него нашло.
Он отворачивается первым, берёт свою куртку и накидывает на плечи. Открывает входную дверь, пропуская меня вперёд.
Я иду к калитке. От дома до остановки четыре минуты пешком. Я иду медленно, смотря себе под ноги. Я вновь и вновь прокручиваю сцены на кухне, на лестнице и в коридоре. Что если бы он мне ответил? Что если бы сказал, что я его не бешу? Что если бы Адам сказал, что просто влюбился в меня и не знает, как выразить свои чувства.
Я усмехаюсь, как же глупо. Мне просто нужно отвлечься. Сходить в кинотеатр с Лёшей Демьяновым, он звал меня уже два раза. Так почему не принять предложение?
* * *
— Слушай, мелкая, ты с каждым днём всё красивее и красивее становишься, — я сталкиваюсь с Мишей на крыльце школы.
Друг заключает меня в крепкие объятия, прижимает к крепкому телу и замирает на некоторое время. Я чувствую некоторую неловкость, пытаюсь мягко высвободиться из объятий друга. Он сам отстраняется, но только для того, чтобы заглянуть в моё лицо. Молодой человек держит меня ручищами за талию, смотрит с таким восторгом, что мне хочется спрятаться.
— Блин, Назарова, ты с каждым днём всё красивее и красивее, — говорит с восторгом.
— Спасибо, — я смущённо улыбаюсь и опускаю голову, заливаясь краской.
— Не хочешь сегодня в кинотеатр сходить? — склоняет голову к плечу, большими пальцами поглаживает мою поясницу.
— Можно. А Диму можно позвать? — я поднимаю на друга глаза, вижу, как он скривился.
— Как хочешь, мелкая, — натягивает улыбку, подмигивает.
— А у вас отношения лучше не стали? — спрашиваю с надеждой.
— Всё по-прежнему, — молодой человек пожимает плечами. — Ты переживаешь по этому поводу, малышка?
Молодой человек подаётся вперёд, чуть склоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Его голубые глаза искрятся чем-то незнакомым. Тепло, нежность и что-то такое, из-за чего мне становится неловко и стыдно. И спрятаться хочется. Не от Мишки. А от тех чувств, которые на глубине его глаз мерцают.
— Я не знаю. Теперь не знаю. Я же не могу заставить вас снова дружить. Наверное, у вас уже разные интересы. Тогда, в таком случае, пойдём в кинотеатр вдвоём. Я там не была с восьми лет, — я широко улыбаюсь другу.
— Вот и вспомнишь — запах и вкус попкорна. И… — парень прерывается на полуслове, когда раздаётся звонок на урок.
— Побежали, — я хватаю Мишу за руку.
Держась за руки и смеясь, мы бежим на третий этаж. Влетаем в кабинет за мгновение до того, как зашла учительница, занимаем места. Друг кладёт учебник на середину парты. Он запретил мне носить учебники, чтобы я не таскала тяжести.
Я с нежной и благодарной улыбкой смотрю на друга. Повезло же мне когда-то встретить такого хорошего человека.
— Ты чего? — молодой человек ловит мой взгляд и заметно сильно смущается, кончики его ушей краснеют.
— Просто радуюсь, что у меня такой чудесный друг есть, — я широко улыбаюсь.
Миша странно дёргается, улыбается уголком губ, весьма натянуто, отворачивается. А я зачем-то снова кидаю взгляд на место, где сидит Адам. По телу проходит дрожь, когда я сталкиваюсь с пылающим от ярости взглядом. Я не выдерживаю злого взгляда парня. Отворачиваюсь. Хмурюсь и пытаюсь понять, чем могла вызвать такую реакцию.
  
— Всё хорошо? — Миша склоняется к моему уху.
— А? — я резко поворачиваю голову, из-за чего наши с другом лица оказываются всего в нескольких сантиметрах.