Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Майор Майк Слоун!
– Он самый. Необходимый маскарад: эти важные адвокаты из «Мегалоуб» презрительно косятся на военную форму нашей доблестной армии, но с почтительным уважением смотрят на этот остаток моего былого гражданского наряда. Мы их уломали. – Он открыл дорогой кожаный кейс ручной работы и вынул толстую пачку бумаг. – Вот он. Я твердо убежден, что это как раз такой контракт, какой вам нужен.
  
– Это точно?
– Да, потому что я его проверил, – сказал Беникоф. – Не сам, конечно, – посылал в Вашингтон. Там есть такие юристы, которым ничего не стоит съесть «Мегалоуб» на завтрак. Они заверили меня, что тут комар носа не подточит. Ты получаешь те условия, какие хотел, и еще больше денег, чем мы надеялись. И за вычетом расходов, отчислений в исследовательский фонд и всех обычных платежей имеешь почти половину прибыли. Ну как, готов прокатиться через границу?
– Вполне. После того, как все это прочту.
– Желаю успеха. Это не так просто.
Майк помог ему продраться через самые невразумительные и туманные пункты, объясняя их смысл. Когда два часа спустя юрист собрался уходить, контракт был подписан, зарегистрирован и должным образом введен в банк юридических данных, а дань традиции – экземпляр на бумаге положен на хранение в госпитальный сейф.
– Ну, доволен? – спросил Беникоф, глядя, как старшина запирает сейф. Брайан взглянул на расписку и кивнул.
– Он куда лучше, чем тот, первый контракт.
– И он означает, что ты имеешь работу – как только сможешь работать. Ты обратил внимание на тот пункт, где говорится, что, если тебе не удастся снова заполучить резервные копии твоих записей, которые, как мы надеемся, хранятся в Тихуане, компания оставляет за собой право взять или не взять тебя на работу? А если они решат взять тебя без этих записей, то могут уволить, когда им вздумается, и ты получаешь шиш.
– Майк объяснил мне это во всех подробностях, пока вы говорили по телефону. По-моему, это справедливо. Так что давайте поглядим, что там в этих мексиканских файлах. Вы, наверное, уже подумали, как мне это сделать?
– Не только я – еще и военно-морская разведка, армия и ФБР. А также таможенное управление и акцизное ведомство. Разработан план, который все одобрили. Простой, но, я надеюсь, надежный.
– Рассказывайте.
– Пойдем в твою комнату, там поговорим.
– Скажите хотя бы, когда все это должно произойти.
Бен приложил палец к губам и поманил его к выходу. Только когда за ними закрылась дверь палаты, он ответил:
– Завтра утром, в восемь – у моряков здесь, в Коронадо, это самое занятое время. Доктор Снэрсбрук одобрила все наши приготовления.
– Значит, меня выпустят на волю? А как?
– Утром увидишь, – ответил Беникоф со злорадным наслаждением в голосе. – Пока все подробности знают только несколько человек. Надо обойтись без всяких накладок и утечек. Самый лучший план – уже вообще не план, как только кто-то о нем проболтается.
– Ну ладно, Бен, хоть намекните!
– Хорошо. Вот твои инструкции: в семь часов позавтракать и после этого оставаться в постели.
– Ничего себе инструкции!
– Терпение, терпение. Увидимся утром.
День тянулся для Брайана бесконечно, а заставив себя улечься спать, он долго не мог заснуть. Ему не давала покоя одна мысль. До сих пор он строил свои планы на том, что его резервные записи находятся в Тихуане. А если нет? Как он сможет восстановить свои разработки по искусственному интеллекту без них? Потребует ли это новых сеансов с доктором Снэрсбрук и ее машиной, чтобы попытаться восстановить его воспоминания о своем прошлом-будущем, чего ему так не хотелось? Часы показывали полночь, когда он вызвал сестру и попросил дать чего-нибудь, чтобы заснуть. К завтрашнему дню нужно было как следует набраться сил.
В восемь часов на следующее утро он уже сидел в постели, просматривая утренние новости, но ничего не видя. Ровно в назначенный час послышался энергичный стук в дверь, и два матроса вкатили каталку. За ними шли старшая сестра отделения и еще два рослых человека. Можно было подумать, что это врачи, только почему-то оба, войдя, неподвижно встали у двери, поправляя на себе белые халаты. Лица их показались Брайану странно знакомыми. «Или мне мерещится, или у них что-то спрятано под мышкой, – подумал он. – Хотя теперь, может быть, это делается как-то иначе?»
– Доброе утро, Брайан, – сказала сестра, выкладывая на столик у его кровати моток бинтов. – Сядь, пожалуйста, это займет совсем немного времени.
Она быстро и сноровисто обмотала бинтами всю его голову, оставив только маленькое отверстие для дыхания и узкие щели против глаз. Отрезав конец бинта, она закрепила его пластиковыми кнопками.
– Тебе помочь лечь на носилки? – спросила она.
– Обойдусь.
Он забрался на каталку, и его, укрыв до самой шеи одеялами, покатили по коридору. Всякий, кто мог его видеть, принял бы его за обычного больного, каких множество в этом огромном госпитале. В просторной кабине лифта с ними ехали какие-то люди, которые старательно смотрели в сторону. Кто бы все это ни придумал, задумано было неплохо.
На улице ждала санитарная машина, в которую уложили Брайана. Он не мог выглянуть наружу, но по медленной езде и частым остановкам догадался, что они едут по улицам с оживленным движением. Когда задние дверцы машины наконец распахнулись, он увидел перед собой авианосец «Нимитц», и спустя какое-то мгновение его уже перенесли на борт. Не успели его внести в офицерскую кают-компанию, как послышались приглушенные команды, отдаленный свисток, и корабль отошел от причала. Матросы, по-прежнему не говоря ни слова, вышли, и вместо них вошел Беникоф. Он закрыл и запер за собой дверь.
– Теперь давай снимем эту штуку, которую тебе накрутили на голову, – сказал он.
– Этот авианосец вызвали специально для меня? – спросил Брайан из-под бинтов.
– Ну, не совсем. – Беникоф бросил бинты в корзинку для мусора. – Он все равно сегодня должен был уйти в плавание. Но ты должен признать, что это отличное прикрытие.
– Еще бы! А теперь вы можете мне сказать, что будет дальше?
– Ага. Только сначала слезь с этой тележки и оденься. Мы направляемся на запад, в открытое мире, и остаемся на курсе, пока земля не скроется из виду. Потом поворачиваем на юг. Пройдем западнее островов Мадрес – это маленькие необитаемые островки чуть южнее мексиканской границы. Еще одно судно вышло туда вчера вечером, как стемнело, и будет нас ждать.
Брайан натянул брюки и спортивную рубашку. Он никогда раньше их не надевал, но они оказались ему впору. Туфли-мокасины были разношены и как раз по ноге.
– Это мои?
Беникоф кивнул:
– Мы захватили их в последний раз, когда обыскивали твой дом. Как ты себя чувствуешь?
– Немного волнуюсь, но в общем прекрасно.
– Доктор Снэрсбрук велела мне заставить тебя лежать или хотя бы сидеть, когда тебе не нужно будет ничего делать – как сейчас, например. Но сначала я хочу, чтобы ты примерил вот этот парик и усики ему в тон.
Парик пришелся так же впору, как и одежда. Еще бы, как же им после всех операций не знать в точности размеры и форму его головы? Обратная сторона висячих усов была покрыта каким-то клеем; глядя в зеркало, он приклеил их на место.
– Привет, дружище, – сказал он своему отражению. – По-моему, я похож на какого-то злодея из вестерна.
– Во всяком случае, на себя ты не похож, а это как раз то, что требуется. Садись, как тебе велено.
– Ладно, сяду. А сколько времени мы будем плыть?
– После того как выйдем из гавани и окажемся в открытом море – меньше часа.
Послышался тихий стук в дверь. Беникоф поднял голову:
  
– Кто там?
– Это Дермод. И Рей со мной.
Беникоф отпер дверь и впустил обоих врачей из госпиталя – на этот раз они были в клетчатых брюках и спортивных куртках и выглядели заправскими туристами.
– Брайан, познакомься. Этот здоровенный верзила – Дермод, а этот, еще больше, – Рей.
– Я так и подумал, что вы не врачи, – сказал Брайан. Он пожал им руки, убедившись при этом, что массивные тела обоих состоят из сплошных мускулов.