Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Простите, сэр, но ехать по этой полосе вы не имеете права.
– Простите, имею.
Увидев его документы и пропуск, часовой откозырял. Немного дальше у него снова потребовали документы, и снова ему откозыряли, но уже предварительно обыскав машину. И далее после этого он оказался лишь в той части острова Коронадо, которая открыта для публики. Когда же он подъехал к воротам военно-морской базы, проверки стали еще более тщательными.
  
Когда Беникоф вошел в палату, Брайан стоял у окна и с улыбкой повернулся к нему.
– Мистер Беникоф, рад вас видеть. Нас тут не балуют визитами.
– Я еще больше рад видеть тебя – и выглядишь ты отлично.
– Да и чувствую себя примерно так же. Вчера мне сняли бинты со спины и с руки. Там у меня теперь только аккуратные шрамы. А завтра мне дадут шапочку вместо повязки на голове. Все приходят поглазеть на мой череп, только мне ничего не показывают.
– Может, это и к лучшему. А у меня для тебя еще одна хорошая новость. Мы с доктором Снэрсбрук предприняли отчаянное наступление на военно-морские власти и добились того, что они, хоть и неохотно, разрешили поставить тебе в этой комнате компьютерный терминал.
– Вот здорово!
– Только заметь, я сказал – терминал, а не компьютер. Он будет соединен с главным компьютером госпиталя. Так что можешь быть уверен – что бы ты ни набрал, это мгновенно появится на экране перед генералом Шорктом.
– Да так еще лучше! Уж я постараюсь – этот добряк прочтет там такое, что у него тут же подскочит давление.
– Это называется любовь с первого взгляда. Мне очень понравилось, как ты валял перед ним дурака.
– Не мог удержаться. Он точь-в-точь как одна монахиня в нашей школе в Таре – она вечно так колотила меня линейкой по рукам, что линейка ломалась. Кстати, о школе – а есть у меня какой-нибудь шанс улизнуть с урока? Немного подышать воздухом?
Беникоф плюхнулся в кресло, которое заскрипело под его тяжестью.
– Об этом я тоже торговался с властями. Когда доктор скажет, что здоровье тебе позволяет, ты сможешь выходить на балкон десятого этажа.
– На привязи, чтобы не спрыгнул вниз?
– Ну нет, до этого не дойдет. Я заглянул туда по дороге – это была, должно быть, личная прихоть какого-то адмирала. Там просторно, стоят шезлонги, деревья, даже аквариум есть. И кругом охрана.
– Вот об этом я тоже хотел вас спросить, мистер Беникоф…
– Пожалуйста, говори просто – Бен, все меня так называют.
– Ладно. Так вот, насчет этой охраны – и что со мной будет, когда я поправлюсь. Доктор сказала, что об этом надо спрашивать вас.
Беникоф встал и принялся ходить по комнате.
– Я об этом много думал, но ничего хорошего придумать не смог. Боюсь, что, когда ты выйдешь из этого госпиталя, тебе придется перебраться в какое-нибудь столь же хорошо охраняемое место.
– Вы хотите сказать – пока вы не узнаете, кто украл искусственный интеллект и стрелял в меня и кто потом явился опять, чтобы меня прикончить?
– Боюсь, что да.
– Тогда нельзя ли мне взглянуть на распечатку всех материалов о том, что произошло после налета и кражи и что вы с тех пор выяснили?
– Это совершенно секретные документы. Но поскольку все они касаются тебя, а ты вряд ли в ближайшее время отправишься в путешествие, не вижу, почему бы тебе их не показать. Я принесу тебе экземпляр завтра.
В дверь заглянула медсестра:
– Тут привезли какое-то оборудование, которое нужно установить. Доктор Снэрсбрук разрешила.
– Давайте его сюда.
Два санитара в белых халатах вкатили тележку, за ними вошел старшина с нашивками электронщика на рукаве.
– Только что доставлено, сэр. Разобрано, проверено и собрано снова. Работает – первый сорт. Кто за него распишется?
– Я, – сказал Беникоф.
– Но это не терминал, – заметил Брайан, постучав пальцем по прямоугольному металлическому аппарату.
– Нет, сэр. Это принтер новой модели, для вечной бумаги. Терминал сейчас привезут. И здесь тоже распишитесь, пожалуйста. Бумага вон там, в коробке.
– Вечная бумага? Это для меня что-то новое.
– На самом деле нет, – сказал Беникоф, когда принтер и терминал были подключены к сети и соединены между собой и они остались одни. Он протянул Брайану лист бумаги. – Ее создали в Университете свободного предпринимательства для ежедневной газеты, которая там выходит. А под патентной заявкой стоят, в числе других, подписи твоего отца и твоя. Насколько я понимаю, вы оба принимали участие в разработке технологии.
– На вид и на ощупь – совсем как обычная бумага.
– Попробуй ее скомкать или порвать. Теперь понял? Это прочный пластик, имеющий вид бумаги, с тонкой пленкой из полимера на поверхности. Он почти не поддается разрушению и может полностью перерабатываться для вторичного использования. Как раз то, что надо для той ежедневной газеты, – а ее тоже изобрел один из самых способных университетских ребят.
– Можно я сяду и попью воды, а вы мне про нее расскажете?
– Сейчас принесу воды. Вот ты знаешь, что такое избирательное программирование теленовостей?
– Конечно. Вводишь программу по своему вкусу – задаешь, что тебя интересует бейсбол, биржевые курсы, конкурсы красоты, что хочешь. Новости со специальными отметками передаются круглые сутки. Твой телевизор записывает то, что тебя интересует, – приходишь домой, включаешь его, и пожалуйста: все, что тебе нужно.
Беникоф кивнул.
– Так вот, ваша университетская газета – что-то в этом роде, только еще почище. Ее редактор договорился с учеными всего мира, что они станут ее репортерами. Они непрерывно шлют сообщения о всяких научных и технических новостях. Сообщения сортируют и хранят в банке данных вместе с материалами, которые поступают от обычных информационных агентств. А у подписчика работает самообучающаяся программа. Всякий раз, когда ты нажимаешь кнопку перемотки вперед, компьютер запоминает это и больше на такую тему ничего не показывает. А что еще важнее – он с помощью специального устройства следит за движениями твоих глаз, а потом проводит контент-анализ и записывает в своей памяти, что тебя больше интересует. Это настоящее самообучение, система все лучше и лучше определяет твои интересы. Она так хорошо работает, что, если бы не автоматическое отключение, ты бы ничего больше не делал, а только смотрел новости и комментарии, соответствующие твоему вкусу и взглядам.
– Вроде информационного наркотика? А как же тогда быть, если захочется просто полистать все подряд?
– Система и это позволяет. Даже в документах, которые имеют отношение только к определенной теме, всегда присутствуют какие-то побочные линии.
– Здорово! Значит, получается, что каждый подписчик получает свою газету? Профессору гидротехники показывают только трубы, насосы и речные пейзажи со всего мира, некрологи об умерших в Топике, штат Канзас, откуда он родом, и шахматные новости, если он этим увлекается? Отличная идея.
– Так думают многие тысячи людей. Подписчик вносит постоянную плату, а компьютер следит за тем, сколько раз использовался каждый отдельный сюжет, и автоматически рассчитывается с его автором.
Брайан скатал лист вечной бумаги в тонкую трубку, но та мгновенно расправилась, как только он ее отпустил.
– Персональная газета, которая ждет тебя в ящике каждое утро! Но все равно за неделю накапливается макулатуры на целое дерево.
Беникоф кивнул:
– Вот над этим и задумались вы с отцом. Университетская лаборатория тонких пленок разрабатывала плоские экраны для компьютеров. Твой отец помогал им с расчетами, и в конце концов получилось вот это. Многослойная пленка, толща которой под электронным воздействием меняет цвет с белого на черный. Выглядит это так, будто на ней напечатан шрифт любого рисунка и размера, даже самый крупный для тех, кто плохо видит. А после прочтения лист снова вводят в принтер, на нем печатается следующий номер газеты, а старый текст стирается. Но даже эта технология скоро станет не нужна. Вот-вот в продаже появятся гиперкниги – они толщиной всего в сантиметр и состоят из десяти страниц. В переплете такой книги спрятан мощный компьютер, который управляет картинкой, появляющейся на каждой странице, – намного более четкой, чем печатный текст в настоящей книге. Когда читатель доходит до десятой страницы, он снова открывает первую, а там уже продолжение текста. У этой десятистраничной книжки память в сотни мегабайт – она может вместить приличную библиотеку.