Подвиньтесь! Подвиньтесь!

– Я хочу посмотреть, только подождите минутку. Приехала Шелли, и мы сможем поговорить с ней, как только она кончит загружать свою экспертную программу. Прекрасный случай узнать, чего она добилась.
Они проводили Евгения до выхода. Он крепко пожал им руки.
– Надежного вам оборудования и интересной работы.
– Всего наилучшего – и побольше рублей.
– Да!
Когда они вошли, Шелли обернулась и обвела рукой пустую комнатку.
  
– Простите за такое гостеприимство.
– Сейчас принесу пару стульев, – сказал Бен. – И кофе. Кому еще? Никому? Значит, два стула и чашка кофе.
– Есть какие-нибудь результаты? – спросил Брайан.
– Кое-что есть. Я написала программу, которая связывает координатора баз данных с программой поиска и имеет удобный интерфейс. Она уже, по-моему, неплохо отлажена. Я поставила перед ней задачу раскрыть ограбление в «Мегалоуб». Она работает уже два дня и сейчас, вероятно, может ответить на кое-какие вопросы. Я решила сама туда не лазить без вас обоих – ведь расследованием руководите вы, Бен. Вас это интересует?
– Конечно. Как войти в программу?
– Я с самого начала пользовалась рабочим прозвищем Дик Трейси и боюсь, что оно уже прижилось. Нужно только оно и ваша фамилия.
– Хорошо. – Бен повернулся к терминалу. – Моя фамилия Беникоф, и мне нужен Дик Трейси.
– Программа на линии, – ответил компьютер. – В чем состоит задача?
– Найти лиц, совершивших преступление в лаборатории компании «Мегалоуб индастриз» 8 февраля 2023 года. Ты обнаружил этих преступников?
– Ответ отрицательный. Я пока не установил, как они скрылись и как было вывезено похищенное.
Брайан слушал в восхищении.
– Вы уверены, что это всего только программа? Звучит так, словно она прошла тест Тьюринга.
– Просто речевая программа, – сказала Шелли. – Я взяла готовую. Она берет слова и грамматику из языкового раздела системы «цик». Эти речевые программы всегда кажутся умнее, чем они есть, потому что и грамматика, и интонации у них такие безукоризненные. Но на самом деле они не очень-то понимают, что все эти слова означают. – Она обернулась к Бену. – Спрашивайте ее, Бен, спрашивайте – есть ли у нее какие-нибудь конкретные результаты. Можете говорить на обычном языке, там обширный лексикон выражений из полицейской практики.
– Хорошо. Скажи мне, Дик Трейси, какие версии ты разрабатываешь?
– Поиск сведен к трем возможным вариантам. Первый – похищенные материалы спрятаны поблизости, чтобы забрать их позже. Второй – они вывезены наземным транспортом. Третий – они вывезены по воздуху.
– И какие результаты?
– Спрятаны поблизости – крайне маловероятно. Наземный транспорт – вероятность выше. Однако если учесть все факторы, наиболее предпочтительный вариант – вывоз по воздуху.
Беникоф покачал головой и повернулся к Шелли.
– Что значит – наиболее предпочтительный? Компьютер мог бы выразиться и поточнее – например, в процентах или как-нибудь еще в этом роде.
– Почему бы вам не задать этот вопрос ему?
– Сейчас. Дик Трейси, выскажись точнее. Какова вероятность вывоза по воздуху?
– Я бы не хотел оценивать вероятность в ситуации со столь многими факторами, не поддающимися учету. Для таких ситуаций лучше оценивать приблизительное распределение, чем приводить цифры, которые производят обманчивое впечатление точных. Но если вы хотите, я могу приблизительно оценить правдоподобность разных вариантов в процентах.
– Хочу.
– Спрятаны поблизости – три процента. Вывезены наземным транспортом – двадцать один процент. Вывезены по воздуху – семьдесят шесть.
Бен удивленно раскрыл рот:
– Но ведь… Отключите программу. – Он повернулся к остальным, тоже стоявшим в изумлении. – Мы самым тщательным образом рассматривали эту версию – они просто никак не могли вывезти это отсюда по воздуху.
– Дик Трейси другого мнения.
– Значит, он знает что-то такое, чего не знаем мы. – Он снова повернулся к компьютеру. – Возобнови работу. На чем основана оценка варианта с транспортировкой по воздуху?
Некоторое время компьютер молчал, потом заговорил:
– Резюме обоснований не имею. Вывод основан на сопоставлении двенадцати тысяч промежуточных блоков в подсистеме анализа взаимосвязей программы поиска.
– Это обычный недостаток программ такого типа, – пояснила Шелли. – Почти невозможно узнать, как они приходят к тому или иному заключению, потому что они учитывают миллионы незначительных корреляций между обрывками данных. Почти невозможно сравнить это с тем, что мы называем логическим мышлением.
– Но это и неважно, ведь ответ все равно неправильный, – с раздражением сказал Беникоф. – Не забудьте, ведь расследованием занимался я. Аэропорт компании полностью автоматизирован. Основное движение – вертолеты, хотя здесь приземляются служебные и грузовые самолеты с вертикальным взлетом.
– А как работает автоматизированный аэропорт? – спросил Брайан. – Это не опасно?
– Менее опасно, чем под управлением людей, могу тебя заверить. Еще в 80-х годах выяснилось, что человеческие ошибки вызывают больше аварий, чем человеческое вмешательство их предотвращает. Перед вылетом каждый самолет обязан представить план полета. Данные поступают прямо в компьютерную сеть, так что каждый аэропорт знает, кто куда вылетает или прилетает и кто пролетает поблизости. Когда самолет оказывается в поле зрения радара, он опознается по сигналу транспондера и получает разрешение на посадку или какие-нибудь другие указания. А здесь, в «Мегалоуб», все полеты, разумеется, контролируются и регистрируются службой безопасности.
– Но служба безопасности весь тот решающий час бездействовала.
– Это неважно. Все зафиксировано еще и аэропортом Боррего, и региональной радарной станцией Федерального авиационного управления. Все три комплекта записей совпадают, а техническая экспертиза показала, что подчистки в любом из них исключены. Мы имеем подлинную информацию о движении всех самолетов в ту ночь.
– А были за этот час какие-нибудь прилеты или вылеты из аэропорта?
– Ни одного. Последний вылет был по меньшей мере часом раньше – вертолет в Ла-Хойю.
– А какую территорию охватывает радар? – спросил Брайан.
– Большую. Это стандартная установка с радиусом действия около двухсот сорока километров. Восточнее Боррего он достает до самого Солтон-Си и до гор на другом его берегу. Минимум на семьдесят-восемьдесят километров. В других направлениях меньше – из-за холмов и гор, которые окружают долину.
– Дик Трейси, возобнови работу, – сказала Шелли. – Сколько полетов было зафиксировано радаром «Мегалоуб» на протяжении тех суток?
– Восемнадцать в аэропорту «Мегалоуб». Двадцать семь в аэропорту Боррего-Спрингс. Сто тридцать один транзитный пролет.
– Боррего-Спрингс всего в тринадцати километрах отсюда, – сказала Шелли, – но у них за это время и вообще за ту ночь не было ни одной посадки и ни одного вылета. Все три комплекта данных о транзитных пролетах идентичны, если не считать несущественных мелких расхождений – они касались полетов, проходивших по самому краю поля зрения радара, которые не вылетали из долины и не садились здесь.
– А в этой пустыне, похоже, оживленное воздушное движение, – заметил Брайан. – Сто семьдесят шесть самолетов за сутки. Почему?
– О служебных полетах «Мегалоуб» мы знаем, – ответил Бен. – В Боррего-Спрингс есть несколько коммерческих рейсов, остальное – частные самолеты. Транзитные полеты – тоже, плюс несколько военных. В общем, нам по-прежнему ничего не известно. Дик Трейси говорит, что материалы вывезены по воздуху. Но никаких вылетов из долины не было. Как же их могли вывезти? Ответьте на этот вопрос, и вы получите решение всей проблемы.
  
Бен сформулировал вопрос точно: как их могли вывезти? Получался парадокс – похищенное должны были вывезти по воздуху, но никаких вылетов не было.
Брайан слышал этот вопрос. И его вживленный компьютер – тоже.
– Из долины – на грузовике. С территории – по воздуху, – произнес вдруг Брайан.