Ректор под контролем (СИ)
И я почему-то села. Наверное, от неожиданности. Ну не обращались со мной раньше никогда так!
- Хм, какая ты послушная. Интересно… - протянул он, чуть наклонив голову и рассматривая меня.
Ответила злым взглядом. Пора заканчивать этот балаган. Ничего он объяснять не собирается, и печать устанавливать не торопится. Скорее, просто издевается, пользуясь своим положением. Теперь понятно, почему его тут все так боятся. Да он же банальный тиран! Но я, почему-то продолжала сидеть на месте, хотя очень хотелось встать и уйти. И, что было уже совсем невероятно, пошедшая, было, вразнос сила притихла, только внутри продолжало всё вибрировать, но наружу не рвалось. Стало совсем неуютно, и даже немного страшно. Что он делает со мной?!
- Никогда не думал об этом, но, что, если оно имеет и обратное действие?.. - пробурчал Орс, шагнув ко мне. – Что ты знаешь о запрещённых заклятьях, Заяра?
И этот туда же! Ну уж нет! С меня хватит и обвинений Тартуросса! Если ещё и он в преступницы запишет, точно взорвусь.
- Нет, - мотнула головой. – Лучше не продолжай.
- Так, значит, всё же что-то знаешь, - прищурился он.
- Молчи! – потребовала и, о чудо, встала с треклятого стула.
А Орс злобно уставился на меня, но молчал. Так-то, я тоже умею командовать! Сложила руки на груди, гордо выпрямилась и отчеканила:
- Раз вы не собираетесь устанавливать печать, мне нечего тут делать. Завтра декана Элинару попрошу. И будет лучше, если наше общение сведётся к минимуму. В идеале, я бы предпочла вас вообще больше никогда не видеть.
Он продолжал сверлить меня угрюмым злым взглядом, но не возражал. Вот и отлично! Молчание - знак согласия. Развернулась и пошла к выходу, но дверь оказалась заперта.
Развернулась, чтобы потребовать отпереть и едва не столкнулась с ним лицом к лицу. По спине опять пробежались колючие мурашки, и я бы отступила, но за спиной была дверь. А он всё продолжал пристально смотреть мне в глаза. Протянул руку, я невольно поёжилась, но он только коснулся двери, послышался щелчок замка, и я вылетела из кабинета спиной вперёд. Уже в коридоре развернулась и побежала так быстро, как только могла. Щёки горели огнём, а сердце колотилось где-то в горле. Он точно применил магию! Вот только какую - я так и не смогла понять.
А на выходе из коридора меня поджидала магистр Элинара. Схватила за локоть и, ни слова не говоря, куда-то потащила. Я не возражала, была занята попытками разобраться – что же только что произошло? Предельно странное поведение Орса вызывало всё больше вопросов, но сильнее всего меня ошеломило то, что произошло в конце.
Он просто подошёл, даже не сказал ничего, и не прикоснулся, а у меня до сих пор сердце колотилось, как обезумевшее, и ощущение жара на щеках не проходило. Да я даже на одно долгое мгновение ощутила себя той взволнованной, испуганной десятилетней девочкой, у которой тоже сердечко заходилось, но хватило смелости дождаться Дариона на крыльце и схватить за руку, чтобы сказать заветные слова.
И это сравнение испугало больше, чем, наверное, всё, что когда-либо случалось со мной ранее. Я же ненавижу его! Ненавижу от всего сердца, чей стук сейчас так отчётливо отдаётся в висках. Почему же тогда так горят щёки, а перед мысленным взором всплывает та его чуть снисходительная, но добрая улыбка, и, будто издалека, звучат слова «Давай так, ты подрастёшь и тогда, если не передумаешь, мы поговорим об этом снова». Совсем забыла, что он это говорил, а сейчас вдруг вспомнила…
- Входи, - подтолкнула меня вперёд декан Элинара.
Оказалось, она привела меня в свой кабинет, который был не так далеко от ректорского. А я так разволновалась, что даже не обратила внимания, что мы возвращаемся по тому же коридору, из которого убегала. Уже входя, краем глаза заметила, как распахнулась дверь ректорского кабинета. Магистр подтолкнула меня в спину и захлопнула дверь, оставшись в коридоре.
Стоит ли удивляться, что я тут же припала ухом к деревянной поверхности? Но за дверью была тишина. Наклонилась и прислушалась уже у замочной скважины.
- Может, всё же, объяснишь, что связывает тебя с этой девочкой? – услышала я тихий голос декана Элинары.
И категоричный ответ Орса:
- Нет. Установи печать. С остальным я сам разберусь.
- А что же ты сам её не установил? – язвительно поинтересовалась декан ведического факультета. – И почему о проблемах моей адептки я узнала только сейчас?
- Это вопрос к вашему профессионализму, а не ко мне, магистр Восс, - отчеканил ректор. – Вся академия в курсе произошедшего. Адепты уже с час судачат о том, что ведьма-первокурсница чуть не взорвалась от сбоя магии печати.
- Ясно, - недовольно протянула Элинара. – Завтра нас ждёт напряжённый день.
- С куратором я сам разберусь, а успокаивать адептов придётся вам с Красом, - проговорил Орс.
- Думаешь, куратор узнает? – спросила декан, и я уловила в её голосе напряжение.
- Её соседка его дочь. Поверь, он уже знает, - послышался смешок ректора.
- Значит, завтра ещё и библиотека работать не будет…
- И медитации на ведическом тоже.
Я отступила от двери и с ужасом уставилась на неё. Да что в этой академии происходит?! Дочь куратора это, должно быть, Элла. Что-то такое я смутно припоминала. Кажется, она говорила, что расскажет про меня отцу. А куратор – это имперский контролёр. И я понимаю, почему библиотека из-за его приезда не будет работать. Потому что библиотекарь скрывается от имперских властей! Но при чём тут преподавательница по медитациям? Она что, тоже вне закона?! Кажется, я уже начинаю бояться всех местных обитателей. Это какой-то рассадник преступников, а не академия!
- А подслушивать нехорррошооо, - вдруг протянул кто-то у меня за спиной.
Вскрикнула, резко обернулась и замерла, боясь даже дышать.
В кабинете декана не было никого, кроме меня и… огромного чёрного ворона. Но птицы не разговаривают, по крайней мере, обычные. Магические же, или так называемые фамильяры, в наше время огромная редкость, охраняемая короной и запрещённая для частного владения.
Насколько я знала, личный фамильяр есть только у верховной ведьмы империи - лучшей подруги и первой советницы императрицы. И этого здоровенного ящера, по слухам, опасается весь двор. Потому что он каким-то образом умеет чувствовать ложь и без стеснения уличает всех, кто лукавит в его присутствии.
Остальные же фамильяры содержатся в специально отстроенных для них питомниках и строго охраняются, как вымирающее явление. Если же вдруг какой-то ведьме удаётся пробудить сознание в животном, об этом надлежит незамедлительно доложить в службу контроля и препоручить новоявленного фамильяра заботам империи. Но случается такое так редко, что ведьмы, которым это удалось, и сами становятся чем-то, вроде имперского достояния. Их тут же переводят на службу в питомник, или препоручают заботу о других животных, в которых были обнаружены магические зачатки, в надежде, что им удастся пробудить искру сознания и в других потенциальных фамильярах.
Для чего всё это делается, я никак не могла понять. Зачем так стремиться к сохранению и увеличению количества фамильяров, если их потенциал всё равно не используется? Пробуждать сознание и силу в животных только для того, чтобы потом запереть их в клетки? Это бессмысленно и жестоко!
- О чём задумалась, крррасавица? – перелетев со стола на подоконник, поинтересовался ворон, чем полностью опроверг моё подозрение, что это Тартуросс так развлекается.
- Фамильяр, - прошептала я, с благоговением глядя на чёрную птицу.
- Ты это брррось! Нечего на меня так плотоядно смотррреть! – бочком отодвинулся подальше ворон.
- А ты чей? – спросила я, сделав один маленький шажок к нему.
- Это что ещё за вопрррос?! – возмутился ворон. – Я свой! Крррас.
И птица качнула головой, будто представляясь.
- Заяра, - тоже представилась я.
- За…, - ворон щёлкнул клювом и закончил, - яррра. Неудобно, - встряхнулся он.