Шаги Пришествия (СИ)

Лигур отвлек его от размышлений, вытащив из мешка оплетенную корой флягу.
— Инта, настоянная на травах. Папаша мой ею от простуды растирался, — пояснил он, энергично встряхивая бутыль. — Ну и внутрь, конечно, не брезговал. Ты как — наружно или внутренне?
— Сначала внутрь, а на ночь и растереться можно, — оживился Рек, опережая Ройга.
Похлебка была уже готова, они разложили хлебные лепешки и сыр, но отхлебнуть драгоценного напитка Лигур позволил только замерзшим. От крепкой настойки живительное тепло сразу же побежало по жилам, мир показался ласковее и добрее. Уже почти стемнело, река и холмы скрылись в холодных зеленоватых сумерках, и лишь глыбы расплывчатыми темными пятнами нависали над ложбиной. Хлебая горячее варево и весело похваливая повара — даже близнецы включились в оживленную болтовню вокруг костра, они обсуждали планы на будущее. Лигур мечтал о сытном горячем ужине в трайтах Мениды, Линара смеялась, теребя Ройга расспросами о Риалларе, он охотно отвечал, описывая то Риан Ал Джар, то сам Эргалон, то шумные торговые площади, каких он пока еще ни разу не видел в Ард Элларе. Лигур улыбался, Рек отпускал сомнительные шуточки, и даже молчуны подали несколько реплик.
Когда трапеза подошла к концу, Лигур предложил выпить еще по глотку инты. Линара убежала на берег мыть котелок и ложки, Лигур и близнецы отправились собирать хворост для костра, Рек рылся в мешках, озабоченно бормоча себе под нос. Ройг на какое-то время оказался у костра в полном одиночестве. Сильно хотелось спать, но в душе поселилось какое-то непонятное беспокойство. Было что-то натянутое, неестественное в легкомысленной болтовне ард элларцев, в самой обстановке вокруг костра. Место здесь, что ли, такое тоскливое… Рек нашел свою потерю и уполз куда-то в сторону, а может, просто пошел поискать укромное местечко, где можно было в тепле и сухости справить нужду, ни Линара, ни те двое с Лигуром еще не вернулись. Постепенно все остальные улеглись рядом с костром, и, согревшись живым теплом, один за другим погрузились в сон. Последним успокоился Рек, потребовав перед этим еще один глоток инты и выхлебав чуть ли не половину бутыли. Лигур со смехом оторвал его от баклаги, взмолившись оставить на крайний случай. Потом утихомирился и он, и Тэйн остался один в обществе мирно сопящих спутников. Его тоже начинало клонить в сон, но он хотел разобраться со смутными подозрениями. Может быть, действительно место, хмурое, тревожное, вон эти глыбины так и нависают над ложбиной… Или удивительное безлюдье, ни одного кихта, даже нежилого, без крыши, какие часто встречались в тех местах, которые попадались ему на пути к Очагу Солнца. Или неопределенность, практически путь в неизвестность, с нежеланными спутниками и неуверенностью в конце… Кто такая — женщина по имени Ора Ильне из Сторожевого Очага, как ее там разыскать и как вести с ней разговор?
Он поднялся на ноги и, отыскав небрежно брошенную баклагу, собрался было хлебнуть и последовать примеру остальных, но тут одна из шкур зашевелилась и из-под нее выползла Линара, растрепанная со сна и чуточку встревоженная. Тэйн улыбнулся ей и вернулся на свое место, развертывая скатку спального мешка из шкур. Линара, с распущенными непокрытыми волосами и домотканой рубахе до колен, осторожно переступила через неподвижного Лигура и, оказавшись рядом с Ройгом, медленно опустилась на только что развернутый мех. Улыбнулась Тэйну скользящей улыбкой и села так, чтобы ее подтянутые к животу и оголившиеся колени оказались совсем рядом с его рукой — случайное движение и его пальцы коснулись бы нежной кожи…
— Все еще холодно? — спросила она, указав глазами на баклагу с интой.
— Да уже не так, — ответил он дружелюбно и неторопливо, делая вид, что не понимает ее намека. Сейчас вокруг было слишком много посторонних.
Она оказалась совсем рядом, оплетя рукой его шею и заглядывая в глаза.
— Я бы могла помочь тебе согреться, — Линара хотела его поцеловать, но увидев что-то в глазах, передумала и расслабила руку, змеей скользнувшую вниз, к ремню. Наткнувшись на ножны, она хотела сначала отстегнуть их, потом вытащить клинок, но он вовремя перехватил ее руку и, сжав запястье, отвел в сторону.
 
— К нему лучше не прикасаться, — объяснил он виноватым голосом, будто боясь, что она обидится. Но она только улыбнулась и покачала головой.
— Я осторожно. А лучше ты сам убери их.
Ройг отстегнул ножны и огляделся, проверяя, спят ли товарищи по походу. Лигур заворочался. Соблазн был велик, но он еще не совсем потерял голову.
Маленькая пауза помогла ему взять себя в руки и перехватить инициативу.
— Знаешь, здесь как-то неуютно, — заговорил он, улыбаясь и отпуская ее запястье, но она не торопилась отнимать руку. — И холодно. А завтра мы уже будем под крышей, — он посмотрел в ту сторону, где во мраке утонула река, и почувствовал, как медленно уползла в сторону маленькая ручка Линары. Помолчав, она сказала:
— Говорят, островным илларам запрещено любить.
Тэйн пожал плечами. Слышал он эту байку, ее любили повторять в охваченной безумием Каррее, где любовь вообще признавалась только в законном браке. Но отвечать Линаре не торопился — он чуть ли не кожей чувствовал, как ее охватывает злость.
— Говорят, что клеймо, — она пальцем провела по тому месту на плече, где под одеждой находился браслет. Он вздрогнул — клеймо опять отозвалось болью. Линара вздохнула и продолжила, — что клеймо отнимает у вас любовь. Вы знаете только пламя Койе, да и то — тусклое, бледное, а уж нежность Тармил вам и вовсе недоступна.
— Ты хотела проверить? — спросил он, внезапно рассердившись. Глаза у Линары были злые, не Тармил, покровительница истинной любви, говорила сейчас ее устами, а Ойе, оборотная, проклятая сторона Койе, многоликой богини Ночи. Он рванул ее к себе, приник к губам, сжав так, что она охнула, но вырваться не пыталась, наоборот, прижалась и попыталась ответить на жадный поцелуй. Его обдало жаром, но в следующее мгновение осуждающие и обиженные синие глаза двумя яркими светильниками вспыхнули где-то на дне сознания и он выпустил Линару, отшатнувшись от нее.
В ее глазах все еще плясали злобные отблески Ойе, и он, поражаясь вернувшемуся самообладанию, сказал спокойно и даже дружелюбно.
— Давай подождем, — она прикусила губку и он продолжил, — до тех пор, пока ты действительно не поверишь, что ничто не способно отнять у человека нежность Тармил. Никакие клейма. Если, конечно, он сам не хочет ее лишиться.
Она медленно встала, плавно повела плечами, и, не вымолвив больше ни слова, вернулась к себе и с головой нырнула под шкуру.
«А может, это действительно так? — подумал он с удивлением, заливая в себя остатки инты. — Чей это призрак так настойчиво уводит меня из мира реального в воображаемый?» Пустая баклага полетела в сторону, рассерженный Тэйн не рассчитал силы — донышко бутыли гулко тяпнуло лежавшего за частоколом сапог Река прямо по лбу. Ройг притворился спящим, ожидая бури, с трудом сдерживая готовый прорваться смех.
Бури не было. Рек не проснулся.
Глава
33
(Сезон Холода, Ард Эллар. Очаг Солнца)
— А ты уверен, что это сработает? — Кельхандар вертел в руках две тоненькие палочки — ка-эль, из прозрачного, искрящегося золотым и красным стекла. — И ритмический рисунок заклятия у тебя какой-то… странный, — он смотрел на листок бумаги, потом на друга, на лице которого сияла довольная улыбка. — Да это вообще не урд! — возмутился он. — Откуда ты ЭТО взял?
Тэйн вырвал у него листок.
— Неважно. Есть здесь одно хитрое место. Точнее даже не здесь. За этой штукой я вниз ползал!
Воспоминания о дерзкой ночной вылазке во внутренний храм наставников, в одиночку, без Кельха, были болезненно яркими. Тэйн до сих пор трясся от страха. Если бы поймали — вышвырнули бы с Острова без разбирательств. Тем не менее, он рискнул спуститься по державшему пузыри-раканы черенку, добравшись до слоистых белесых облаков, на поверхности которых и находилось это пузырчатое сооружение — храм наставников. Ничего особенного… Обыкновенное жилище старейшин и учителей, с небольшой внутренней часовней. Он собирался стащить оттуда эти две ка-эль совсем для другого дела, но задержался в часовне, привлеченный объемными, ярко светящимися в темноте надписями. Кое-что показалось ему понятным, хоть и не похожим на уже привычный урд, и он, увлеченный зловещей красотой живых трехмерных узоров, кое-как перенес их на бумагу. Знаки прекрасно ложились в формулу, над которой они с Кельхом давным-давно ломали голову.