Шаги Пришествия (СИ)
Но рабы имеют свойство бунтовать. С появлением признаков очередной катастрофы Наземный мир вышел из-под контроля, прокляв своих покровителей и взявшись за оружие. Ненависть к Небесному Острову была столь сильна, что риалларцы, взбунтовавшиеся первыми, объединились с хильдами и прорвались через Столбы прямо на внутреннюю поверхность Агваллара. Резня была короткой и жестокой — воевать островитяне не умели. Погибла половина населения раканов, и только столица Острова, Зар Ала, устояла под натиском боевых дружин, благодаря вовремя воскрешенным из забытья боевым шайолам. Остров был оккупирован телларианами, а жрецы в это время искали способ вернуть обратно власть и могущество… Катаклизм все решил за них. Доступа к Великим Колодцам Теллара у них не было, и начало бедствия едва не застало жрецов врасплох. Ритуал был проведен на самом большом Круге Власти святилища Илбара в Зар Але, но к уже опробованной шайоле были добавлены дополнительные знаки ши-ала. Результат оказался неожиданным: Катастрофа обошла Остров стороной, лишь слегка задев самые первые слои тарса, при этом внутренние области Агваллара и вовсе не пострадали.
Наземный же мир лежал в руинах… Кто-то из теллариан вернулся домой, потрясенный случившемся и считая катастрофу местью островитян, кого-то жрецы успели уничтожить. Власть Острова над Наземным Миром опять была восстановлена, но уже в ином виде. Теперь островитяне боялись теллариан, закрылись и отгородились от них, насколько возможно. Именно тогда и возник запрет для илларов на оружие, именно тогда ученики агвалларской школы кэн-ли стали выборочно забывать о том, что они видели на Острове во время учебы. И никто больше не собирался защищать Наземный мир от хаоса. Все последующие катастрофы проходили по одному и тому же сценарию: Остров защищал сам себя и предоставлял хаосу разрушать Теллар, с тем, чтобы каждый раз снова приходить на него повелителями и хозяевами положения. К концу каждой эпохи ненависть к Агваллару вскипала с безудержной силой, и каждая последующая катастрофа отбрасывали Наземный мир назад.
Кэлленар не восстанавливался. В Наземном мире не было больше ярких, сильных людей, способных прочесть Арта Аш Ар второй раз, чтобы освоить шиаллах, а следовательно, не стало и тех, кто мог бы открыть книгу Арта Ран Кэй, книгу мастеров, обучающую создавать хэльды. Несмотря на доступность книг для самих островитян, то же самое происходило и на Острове. С каждой катастрофой Кэлленар терял все больше и больше составных элементов, а значит, слабел и разрушался. А люди искали другие пути, все дальше уходя от древнего искусства, все чаще оказывавшегося бесполезным.
****
Когда Тэйн в очередной раз взял Арта Сач Сал в руки, знаки на форзаце книги не ожили — это означало, что для него Арта Сач Сал закончилась. Его ошеломленный откровениями разум вот уже несколько дней пытался осознать грандиозность и неотвратимость надвигающегося бедствия, и отчаянно метался, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний и выстроить хоть какой-нибудь план действий. Он мучительно пытался вспомнить, как именно звучали слова Кимра во время того знаменательного разговора в святилище Ильфейна. "Когда все пять ка-эль будут в ваших руках, кто-то из жрецов спустится сюда и очистит Наземный мир от ереси и скверны", — так, кажется, было сказано… "Спустится сюда и очистит Наземный мир", повторил он мысленно. Значило ли это, что островитяне собирались проводить ритуал на Колодце, как встарь, а не у себя на острове, а значит, исполнить то, для чего камни-защитники были созданы — защитить оба мира от последствий гибельного катаклизма. Или… или ему хочется в это верить?
Нет, верить им нельзя, вероломство — их второе имя, если не первое… Тысячелетиями они раз за разом совершали преступление против человечества, и только наивный простак поверит в то, что к островитянам неожиданно вернулась совесть. Теллариане соберут для жрецов разбросанные по миру камни, чтобы те в очередной раз сделали свое мерзкое, трусливое дело…
Единственное, что во всей этой истории выглядело более чем странным, так это местонахождение камней-Защитников. Они должны были оберегаться островитянами, как великое сокровище, но вместо этого оказались разбросанными по миру, во владении разных людей из разных стран. Любопытно было бы узнать, почему островитяне их лишились, но Книга не показала Ройгу эту часть истории. Возможно, история камней никак не была связана с надвигающимся бедствием, поэтому она и не отразилась в книге.
Он бесцельно бродил по Очагу, намеренно прячась от Ригойна и Линары — он понимал, что не сможет внятно ответить на их закономерные вопросы. Ноги сами принесли его к полюбившейся рощице хвар. Стоял теплый пасмурный и безветренный день, облака, низко висевшие над долиной, прятали от взгляда высокие горные пики, и Тэйн долго и бездумно глядел, как они медленно дрейфуют вдоль реки, укутывая, слово ватой, ближайший харран.
— Ты не в духе, — констатировал Рек, привычно усаживаясь рядом.
— Я закончил Книгу, — сказал Тэйн. — Можно уходить.
— А камень?
— Камень… Видимо, тебе придется-таки его украсть.
— Когда?
— Подожди еще пару дней, — вздохнул Ройг после паузы, все еще испытывая жгучий стыд от своего решения.
— Скажешь, когда решишь, — кивнул Рек, вдруг став серьезным. — Но я б на твоем месте не сомневался. Они тебе ни капельки не доверяют. Утром вон опять мусолили-терли, что с тобой делать — тут оставить, силой, или прикончить. Не решили пока, что именно. Говорят, ты там в своей книге что-то такое вычитал, что никто до тебя не видел…
Я поступаю с Ригойном не лучше, чем островитяне поступают с нами, подумал Тэйн с горькой усмешкой, когда Рек ушел. Я ему лгу, опускаясь до презренного воровства. Но я не верю, что они ничего не знают про камни-защитники. Не могут не знать, если осведомлены о Катастрофе по книге Арта Сач Сал. У того, кто соберет эти камешки, будет в руках могущественный инструмент, с помощью которого можно диктовать миру свою волю. Я этого не хочу… Пожалуй, теперь я не смогу никому верить.
Вечером он достал тетрадь, где вел обещанные Орису воспоминания об отсутствующей книге Свода и заметки о прочтении Арта Сач Сал, и внес последние записи. Потом аккуратно вырвал из нее лист, на котором восстановил по памяти подробности ритуала, и спрятал в карман куртки. Увы, никто из тех, кого он знал, шиаллахом не владел, а повторно прочесть Арта Аш Ар здесь ему вряд ли позволят. И так ему рассказали слишком много для чужака… Странное чувство тревоги подталкивало его бежать из Очага Солнца, не пытаясь найти ответы на бесконечные вопросы, возникающие в голове как грибы после дождя. Из Книги Сач Сал Тэйн понял, что время ритуала чем-то ограничено. Трижды островитяне останавливали хаос, и каждый раз это делалось до возгорания Кругов Власти. Возможно, процесс можно обратить вспять только в определенное время, и в этом случае он должен торопиться.
Услышав стук, он резко повернулся на табурете и чуть не свалился на пол. Тяжелая деревянная дверь, скрипнув, приоткрылась, пропуская Линару. Вид у нее был встревоженный и немного виноватый.
— Мы сегодня не будем заниматься? — спросила она, быстро оглядывая его простое жилище. Комната-пещерка, с низким потолком, широким, но жестким ложем, грубым столом и стояком для одежды, представляла собой типичное ученическое жилье. Тэйн особо не привередничал — вряд ли в Очаге Солнца имелись роскошные гостевые комнаты
— Поздновато для занятий, — ответил он, радуясь, что она отвлекла его от тяжелых мыслей. Линара улыбнулась ему скользящей улыбкой, и, заметив бумаги, подошла к столу. — Это для Ориса? — спросила она, мельком глянув на записи.
Тэйн кивнул.
— Прости меня за вчерашние слова, — вздохнула она сокрушенно. — Я разозлилась. Это неправильно, понимаешь? Иллар — убийца. Противоестественно. Ты пойми, человек, обладающей такой силой, как кэн-ли, да еще и с мечом в руках, это…
— Даже не начинай, — буркнул Тэйн. — Не я придумал боевые шайолы. И не я первый поднял руку на илларов, вынудив их защищаться.