"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Посмотрев на боярина, он поначалу усомнился, стоило ли с ним вообще заговаривать. И подумал, что имя Правого – Крут – очень смахивало на ладно севшее прозвище. А может, и было-таки прозвищем, потому что истинные имена у сольвеннов тоже знала только родня да ещё ближники-побратимы. Полуголые, лоснящиеся от пота отроки уворачивались, прыгали и рубили увесистыми, гривен на двадцать пять, деревяшками во все стороны, низом и над головой. Боярин ходил среди гибких юнцов медведь медведем и раздавал нескладёхам отеческие затрещины. Он поспевал это делать без большого труда: годы его, седовласого, ещё не скоро догонят. Он заметил наблюдавшего за ним Волкодава и не подал виду, только побагровел ещё больше, но венн не уходил, и наконец Правый сам позвал его:
– Эй, ты там! Поди-ка сюда!
Волкодав осторожно опустил наземь пухлый свёрток с плащом и одеждой и подошёл.
– Почему я должен тебе доверять?.. – сверля его пристальным взглядом маленьких серых глаз, осведомился боярин. В его голосе Волкодаву послышалась неподдельная горечь. Он немного помолчал, обдумывая ответ, и спокойно проговорил:
– Потому, что госпожа мне доверяет.
– Тебе она госпожа! – прорычал Правый. – А мне – дочь родная! Почём мне знать, что ты, висельник, её не обидишь?
Волкодав поневоле припомнил норовистых, тяжёлых на руку молодцов, которые обхаживают друг друга, толкаясь крутыми плечами и обдумывая, стоит ли драться уже как следует. Драться определённо не стоило. Значит, кто-то должен был уступить.
– Скажи лучше, воевода, грозил ли кто Глуздовне? – негромко спросил Волкодав. – Были какие-нибудь письма подмётные? Или разговор недобрый кто слышал?
– Не было ничего, – чуть-чуть остывая, буркнул Крут. – И на что ты ей, обормот?
– Нужен, не нужен, то не нашего с тобой ума дело, – сказал Волкодав. – Велела, надо служить. Есть ли ещё телохранители у госпожи?
– Нету! – по-прежнему нелюбезно, но уже без былой лютой враждебности ответил боярин. – Допрежь не было, и ты недолго пробудешь.
– Как госпожа велит, так и станется, – сказал Волкодав. – Спасибо за науку, воевода.
В тот день Волкодав пробыл в кроме недолго, но наслушаться успел всякого. Кто-то из витязей интересовался, не был ли он намерен всё время торчать возле кнесинки и провожать её до двери задка. Другие предполагали, что венн собирался воевать с блохами, буде таковые начнут грозить кнесинке из пуховых перин. Третьи ядовито пророчили, что блохи если и заведутся, то разве с самого венна и перепрыгнут: с кем поведёшься, от того, мол, и наберёшься. Волкодав выносил злоязычие молча и так, словно к нему оно вовсе не относилось. Он всегда так поступал, когда был на службе. Только то имело значение, что могло повредить госпоже. Что же касалось его самого – грязь не сало, высохло и отстало…
Кнесинка Елень из своих покоев более не появлялась. Ждала, наверное, пока схлынут пересуды. Только выслала отрока, который вручил Волкодаву мешочек серебра и передал изустный наказ: ныне отправляться домой, а назавтра рано поутру прибыть к той же двери. Государыня, мол, кнесинка поедет на торговую площадь, где ей поклонятся вновь прибывшие купцы.
– А почему не купцы к госпоже? – спросил Волкодав.
– Так искони заведено, – важно ответил мальчишка. – Кнесам не для чего затворяться от добрых людей. Купцами же Галирад славен!
* * *
Дома Волкодава ждали с большим нетерпением. Пока его не было, к мастеру заглянул знакомый молодой вельх и поведал о вчерашнем происшествии со стариком и старухой – поведал чисто по-вельхски, с великим множеством красочных подробностей, за достоверность которых и сам не поручился бы, ибо половину выдумал на ходу. Когда же возвратился из крома Волкодав, да при мече, да с кошельком полновесного серебра, да с объёмистым мягким свёртком в руках… взволнованные вопросы хлынули градом.
– Я теперь самой кнесинки телохранитель, – коротко пояснил венн. – Она мне и меч отдала.
Больше он ничего так и не добавил, но понимающему человеку было ясно: за одно это он готов был хранить кнесинку без всяких плат. Наутро его служба должна была начаться уже по-настоящему, и он, ещё раз наскоро осмотрев отчищенные разбойничьи кольчуги, сунул их в мешок и засобирался к броннику, до которого не дошёл накануне.
 
– Я с тобой. Можно? – тут же попросился Тилорн. И пообещал: – Я быстро дойду. Я не буду больше зевать по сторонам. Честное слово!
Проходя мимо «Бараньего Бока», Волкодав невольно отыскал глазами место, где пробежала мимо него старая Киренн. Пробежала, чтобы через мгновение растянуться на мостовой, так и не прикоснувшись к заветному боярскому стремени.
– Здесь я вчера встретил ту женщину, – неожиданно для себя сказал венн Тилорну.
Тилорн, усердно старавшийся идти быстро, спросил:
– Ты его видел потом, этого вельможу?
Волкодав покачал головой:
– Нет, не видел.
Деликатный Тилорн не стал спрашивать, что будет, когда они встретятся. А ничего не будет, наверное, сказал себе Волкодав. Хотя, честно признаться, утром в кроме он с некоторым напряжением ждал, чтобы красавец боярин вышел откуда-нибудь из двери. Но если Лучезар стоял слева от кнесинки всякий раз, когда та судила и рядила или кого-нибудь принимала, это значило – хочешь, не хочешь, а придётся стукаться с ним локтями. Стукаться локтями… Волкодав помимо воли задумался о завтрашнем выезде к торговым гостям, вспомнил кнесинку в кресле во время проповеди жрецов, вспомнил стоявших рядом бояр и начал прикидывать, где следовало держаться ему самому. Он предпочёл бы чуть-чуть позади кресла, за правым плечом. Чтобы был, случись вдруг что, простор для немедленного рывка и размаха правой рукой. Но если встать там, прямо перед носом окажется седой затылок старого Крута. Волкодав был чуть повыше ростом, но именно чуть: через голову не посмотришь. Да и поди сдвинь его, семипудового, если потребуется прыгнуть вперёд. Если же встать слева… Обеими руками Волкодав владел одинаково хорошо, но его заранее замутило при одной мысли о том, что тогда уже точно придётся стукаться локтями с Лучезаром, а тот, пожалуй, станет кривиться и утверждать, что от немытого венна псиной разит…
Волкодаву случалось охранять самых разных людей, мужчин и женщин, но всё больше в дороге. Да и с такими важными особами, как кнесинка, дела он ещё не имел. Встать впереди, у подлокотника кресла?.. Сейчас тебе. Правый, пожалуй, своими руками придушит. И поди объясни ему, что с телохранителем чинами считаться – как с… вот именно, с серым сторожевым псом, впереди хозяина, бывает, бегущим…
До улицы оружейников они с Тилорном добрались без хлопот, если не считать того, что все встречные вельхи им кланялись.
– Здравствуй, почтенный, – сказал Волкодав, входя в мастерскую бронника.
– И тебе поздорову, венн, – ответил мастер Крапива, русобородый кряжистый середович. – Вчера я тебя ждал… Ладно, люди поведали. Цела твоя наречённая, не продана. Идём, посмотришь.
И он повёл Волкодава во двор, куда в хорошую погоду выносили на честный солнечный свет продажные брони. Галирадские мастера обычно работали на заказ, но в нынешние времена всё чаще случалось, что и просто на торг.
Доспех же здесь делали самый различный. Кольчуги мелкого, крупного, плоского и двойного плетения и даже такие, что не составлялись из отдельных колец, а вязались из длинной проволоки целиком. Подобные кольчуги было трудно чинить, да и использовали их не для серьёзного дела, а больше покрасоваться. Ещё во дворе у мастера Крапивы были выставлены дощатые брони: сплетённые из железных пластинок на ремешках и иные, на сплошной коже, к которой пластинки пришивались или приклёпывались одним краем и красиво заходили одна за другую, как чешуйки на рыбе. Многие воины считали их надёжней кольчуг. Волкодаву в своё время приходилось пользоваться тем и другим. Равно как и сражаться с соперниками, облачёнными во всевозможный доспех. И, если бывала возможность, он всему предпочитал полупудовую веннскую кольчугу с воротником в ладонь и рукавами до локтя. Такая отлично держала любой случайный, скользящий удар и не стесняла движений. А прямого удара меча, топора или стрелы не удержит и литой нагрудник из тех, что недавно начали делать береговые сегваны, любители конного боя…