"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Повернулся и зашагал обратно на торг.
* * *Он договаривался встретиться со спутниками у трактира, называвшегося “Удалой корчемник”. Вывеска изображала хитрющего мужика с большим мешком за спиной, удирающего от стражей в медных нагрудниках, причём видно было, что те его не догонят. В прежнее своё посещение Саккарема Волкодав долго не мог взять в толк, чем “корчемник” отличается от “корчмаря” и почему первые, не в пример вторым, считаются лихими людьми и таятся от стражи. Теперь-то он знал, что это слово обозначало ловкого жителя порубежья, привыкшего кормиться доставкой запрещённых товаров вроде дурманного зелья. Или не запрещённых, а всего лишь провезённых мимо шадских сборщиков податей. Оттого и продавали те товары не на рынке, где всякий может увидеть и донести, а в трактирах, тавернах и корчмах, где осторожный хозяин предлагал их проверенным людям, не склонным попусту трепать языками. Вот и назывались недолжные товары корчемными, а те, кто тайно провозил их тридесятой протокой, – корчемниками. И уж где, если не в Чирахе, жители коей наверняка через одного промышляли корчемничеством, мог появиться трактир с подобным названием?..
Обойдя рынок, Волкодав увидел, что возле назначенной коновязи не прибавилось лошадей. Тогда он отправился в скобяной ряд и не торопясь прошёл его от одного конца до другого, особенно внимательно приглядываясь к инструментам для камнетёсного и камнебитного дела. Увы, ничего дельного ему так и не попалось. Видно, местные мастеровые привыкли пользоваться готовым камнем, всё ещё доставляемым с Чёрных холмов, а помимо него, обрабатывали только крохлый песчаник. Во всяком случае, здесь явно не имели понятия ни о настоящей стали, ни о должной закалке и заточке резцов и зубил. Ну что ж, не везёт, значит, не везёт… Волкодав решил заглянуть к лоткам книгопродавцев. Книги Зелхата, имевшие отношение к землеописанию, он прочитал, кажется, все. Но, может быть, в городе, где ссыльного учёного сперва закидывали грязью, а теперь порывались за деньги показывать приезжим его дом, сыщется некий труд, о котором Волкодав и не подозревал? Или хоть толковая подделка, чтобы ему позабавиться, усматривая отличия от подлинного Зелхата?..
Венн выбрал самый большой и богатый с виду лоток, учтиво поздоровался с продавцом, молодым пареньком в халате с зелёной отделкой, и по тин-виленской привычке стал перебирать корешки.
Некоторое время продавец пристально рассматривал сурового, хорошо вооружённого покупателя, а того пуще – большую летучую мышь, сидевшую у него на плече. Наверное, пытался решить, кто такой пожаловал к его лотку. Волкодав наполовину ждал, чтобы его назвали “любезным варваром” и в шутку предложили купить какие-нибудь “Восторги наложницы” или “Тысячу сладостных вздохов”. Времена, когда в таких случаях он терялся и впадал в немую обиду, давно миновали. Однако продавец осмотрительно держал язык за зубами, и его молчание тоже было понятно. По нынешним временам могло произойти всякое! Если верить слухам, сам шад не торопился менять простую одежду, удобную в путешествии и в бою, на роскошные парчовые ризы, вроде бы подразумеваемые дворцом. И окружение солнцеподобного Мария было ему под стать. Учёные советники, боевые полководцы, отмеченные рубцами многих сражений, да несгибаемые в правде царедворцы вроде седобородого Дукола. Вот так посмеёшься над странным вроде бы интересом человека с наружностью грубого рубаки, а назавтра окажется, что это новый наместник-вейгил, присланный шадом в Чираху искоренять проворовавшихся мытарей! И в конце концов торговец вежливо поинтересовался:
– Могу ли я предложить благородному воину труды по знаменательным сражениям Саккарема во дни Последней войны? Вот, у меня есть “Гурцатово нашествие” славного Нераана из Дангары.
А если господину воителю нравится поэзия, то позволю себе рекомендовать прекрасно исполненный список “Сказания о четырёх чудесных мечах” несравненного Марваха Кидорского…
Малахитовый бархат их блеск оттенял,Кто их сделал – никто в целом свете не знал,Ни учёный, ни жрец не могли разгадатьЭту тайну для шада, желавшего знать… –пробормотал Волкодав. Потом спросил: – Не подскажешь ли, почтенный, можно здесь раздобыть какое-нибудь сочинение арранта Тиргея Эрхойра, также прозываемого, вероятно, Аррским либо Карийским? Или “Дополнения к Салегрину” другого арранта, по имени Эврих из Феда?
– Тиргей, Тиргей… – задумался книгопродавец. Волкодаву уже доводилось восторгаться памятью подобных торговцев, хранившей многие десятки имён и названий. Он даже испытал миг радостной надежды, когда молодой саккаремец зашарил взглядом по прилавку, желая что-то ему показать. Неужели наконец-то?.. Но продавец вытянул из длинного ряда книжицу, сразу показавшуюся венну знакомой. – Вот, не взглянешь ли? Это “Двенадцать рассуждений о пропастях и подземных потоках” просвещённого Кимнота, часть коих, сколь мне помнится, направлена против некоего Тиргея…
Волкодав хмуро покачал головой. И протянутую ему книгу в руки не взял.
– Эти “Рассуждения”, – сказал он торговцу, – следовало бы давать читать молодым правителям в назидание, чтобы знали, чего опасаться. В ней человек, никогда не спускавшийся в подземелья, оговорил истинного учёного, посвятившего свои разыскания тайной жизни пещер. Да так удачно оговорил, что подлинный светоч разума был обвинён в измене и отправлен на каторгу. А клеветник занял его место подле сановника, к которому сумел подольститься.
– Легко клевещется, да не легко отвечается, – согласно развёл руками продавец. – Что же касается второго, о котором ты упомянул…
Но тут Волкодава отвлекло ощущение пристального взгляда, устремлённого в спину. Сказать, что такие взгляды он не любил, значило ничего не сказать. Тем более недоброжелателей по белому свету у него развелось более чем достаточно. Но это был не просто косой или злобный взгляд. Он содержал в себе нечто такое, что венну очень захотелось сперва выхватить меч, а потом уже оборачиваться. Он, конечно, сдержался.
– Прости, почтенный…
И Волкодав оглянулся, сразу найдя глазами того, кто на него смотрел.
Вернее – ту…
Ибо за спиной у него стояла девушка-мономатанка. Рослая, стройная, черней сажи и очень красивая. Облачённая в огненно-алое цельнотканое одеяние своей родины, невероятно выгодно оттенявшее природный мрак кожи. Волкодаву невольно подумалось, что девушка была бы ещё красивее, если бы улыбалась. И даже не потому, что зубы у неё наверняка были ровные и блестящие, как нанизанный жемчуг, а просто оттого, что почти все люди становятся красивее, когда улыбаются. Но нет. Мономатанка смотрела на венна так, словно он только что изнасиловал её родную сестру, а значит, заслуживал немедленной и очень жестокой расправы.
Во имя справедливых молний Бога Грозы, за что?..
А самое странное и тревожное, что она не просто желала наказать его смертью. Она ещё и могла это сделать, причём прямо здесь и сейчас, сделать каким-то неведомым. Волкодаву, но очень страшным и очень действенным способом.
Настолько действенным, что вместе с одним-единственным врагом обратилась бы в прах половина рынка.
Насколько мог понять Волкодав, только это и спасло его от мгновенной расправы.
Не первый раз его порывались убить, но обыкновенно он знал хотя бы – за что. Он покинул лоток с книгами и неоконченный разговор с продавцом и двинулся к девушке, намереваясь прямо осведомиться о причине её гнева. При этом он не сводил с неё взгляда, и случилось так, что его посетила весьма неожиданная мысль. А потому и спросил он совсем не о том, о чём собирался:
– Скажи, госпожа моя, почему мне кажется знакомым твоё лицо?
Мономатана – обширный материк, населённый очень разными племенами. И языки у них тоже разные, но совсем уж неродственных среди них нет. Так что, если овладел каким-нибудь наречием запада Мономатаны, будь уверен, что и на востоке тебя через пень-колоду, но всё же поймут. И Волкодав не придумал ничего лучшего, чем обратиться к девушке на языке народа сехаба, единственном, который знал.