"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

– Это люди, умеющие обогатить себя и других, – ответил старик. – Очень, очень разумные люди. – И добавил, помолчав: – Надеюсь, венн, твоя верность ещё не принадлежит никому, кроме этой красавицы?
Ниилит застенчиво улыбнулась.
– Принадлежит, – сказал Волкодав. – Моим друзьям и человеку, давшему мне кров.
– А теперь послушай меня, – сказал незнакомец и слегка наклонился вперёд. – На свете много влиятельных и богатых людей, которым докучают враги. Ты понимаешь, о чём я говорю?
– Понимаю, – спокойно сказал Волкодав. Он не первый раз слышал о себе, что ему, вздумай он пойти в наёмные убийцы, цены не было бы.
– Кроме того, – продолжал старик, – есть немало знатоков воинского искусства, готовых выложить изрядные деньги, только бы увидеть, как сражаются настоящие бойцы. Зрители бьются об заклад, и воинам достаются щедрые награды. Особенно победителю…
– Я знаю, – кивнул Волкодав. – Я благодарю тебя и надеюсь, что скоро сыщутся воины, готовые тебе послужить.
– Но не ты?
Потому что мне не всё равно, кого убивать, подумал Волкодав. И ради кого. Он уже хотел ответить: «Нет, не я», и неизвестно, как повернулся бы разговор дальше, но в это самое время Волкодав ощутил в груди знакомое жжение. А в следующий миг – захлебнулся неудержимым кашлем, выронив недочищенную кольчугу.
– Я хочу дожить век спокойно… – с трудом выговорил он, отдышавшись и сообразив, что рудничное наследие могло-таки один раз ему удружить.
От старика не укрылось, как венн посмотрел на ладонь, которой утирал рот. И то, с какой тревогой дёрнулась к нему красивая девка. Венн не притворялся, и у нанимателя сразу пропал к нему весь интерес.
Он с сожалением поднялся, и дюжий телохранитель заботливо отряхнул сзади его узорчатый плащ. Волкодав понимал кое-что в людях и радовался про себя, что не пришлось говорить «нет».
Уже садясь на коня, старик сунул руку в поясной кошель и вытащил первое, что попалось, – большую золотую монету. Сколько их он каждый день таскал при себе? И сколько прямо на месте перешло бы к Волкодаву, вздумай тот сделаться его наёмным бойцом?.. Или кем там ещё?.. Старик не глядя бросил монету Ниилит на колени. Тронул поводья и рысью поехал прочь по песку.
Когда всадники вновь скрылись в лесу, Ниилит отдала Волкодаву монету и спросила почему-то шёпотом:
– Ты заболел?..
– Нет, – равнодушно сказал Волкодав, продолжая чистить кольчугу.
– А кто это был?..
Волкодав покачал головой.
– Не знаю. Думаю только, Жадоба у него самое большее на посылках.
На обратном пути, идя через торговую площадь мимо Медного Бога и полуразобранного помоста, Волкодав свернул в один из проходов между рядами. Он помнил, что как-то видел там человека, торговавшего книгами.
Этот человек и теперь сидел на своём месте, у доверху заваленного лотка. В отличие от других продавцов, он не надрывал горла, нахваливая товар, не хватал прохожих за рукава и плащи. Сидел себе на раскладной, хитро вытесанной скамеечке, и, подперев рукой подбородок, что-то читал. Судя по всему, торговля книгами была для него не делом, а скорее так, удовольствием. Чем он на самом деле зарабатывал себе на жизнь?
Прежде чем окликать его, Волкодав осмотрел прилавок. Книги были на разных языках, и почти каждая, если верить внешнему виду, прожила долгую и полную опасностей жизнь. Волкодав обежал взглядом пухлые фолианты в деревянных и кожаных переплётах, стоившие, наверное, целые состояния, и потянулся к невзрачной серенькой книжице, решив, что она, по своей малости, была здесь и самой дешёвой. Положив промокший мешочек с раковинами у ног, он взял книжицу в руки и осторожно раскрыл посередине: удастся ли разобрать хоть одно знакомое слово?.. Благо за погляд, как известно, денег не берут. Он успел только увидеть, что буквы внутри были-таки сольвеннскими.
– Доблестный воин неравнодушен к поэзии? – подняв голову, неожиданно осведомился торговец, и отвлёкшийся Волкодав едва не выронил книжку. Вообще-то застигнуть его врасплох было непросто: вот что делает с человеком учёность! А торговец продолжал: – Не правда ли, у Видохи Бортника не всё одинаково хорошо, но попадаются и отменные строки?
 
Пока Волкодав соображал, как ответить, не теряя достоинства, на выручку ему пришла Ниилит. Грамотности у венна хватило ровно настолько, чтобы по крайней мере не держать книжку вверх ногами. И Ниилит, высунувшись из-за его локтя, негромко прочла нараспев:
 
 
Верша свой круг, назначенный от века,
 
Роняет Небо наземь хлопья снега,
 
И кутает особенная нега
 
Седой Земли немеющий покров.
 
Сравню ли их с четою стариков?
 
Всё та же в тихой ласке их любовь…
 
 
Волкодаву приходилось слушать странствующих сказителей. Ниилит вполне могла бы прокормиться, читая людям стихи. Он побился бы об заклад, что она знала их великое множество. А может, и сама сочиняла. Так говорить песнь может только тот, кто знает, как управляться со словом.
– А я-то думал, наше время совсем оскудело даровитыми людьми! – восхитился книготорговец. – Сказать по правде, я не смел и надеяться, чтобы последний труд обласканного Богами Видохи обрёл здесь достойных ценителей… Я так полагаю, славный воин, ты покупаешь? Переплёт, правда, плохонький, совсем не такой, какому надлежало бы быть. Зато всего полтора коня серебром…
Волкодав покачал головой и мысленно охнул, а вслух спросил:
– Нет ли у тебя, почтенный, какой-нибудь совсем простой книжки? С самыми простыми словами…
– Для тех, кто только овладевает искусством читать?
– Да.
Нагнувшись, продавец раскрыл обшарпанную берестяную коробку и извлёк даже не то чтобы книгу – просто тетрадь из нескольких кожаных листков, сшитых вместе толстыми прочными нитками. Он протянул её Волкодаву, и тот взял. На первой же странице красовались сольвеннские буквы. Все тридцать шесть штук. Четыре столбика, в каждом по девять.
– Вирунта! – сказал продавец.
Волкодав не понял и на всякий случай промолчал.
На второй странице были уже слова. Вверху листа – короткие, внизу – подлиннее. Потом слова, идущие друг за другом, как вьючные лошади или повозки в купеческом караване. В конце книжечки их было уже столько, что у Волкодава слегка зарябило в глазах.
– Благородный воин не только ценит стихи, но и учит грамоте сына?
Волкодав закрыл кожаную тетрадь. В конце концов, Тилорн с Эврихом действительно вразумляли грамоте веснушчатого Зуйко, так что особо врать и не понадобится…
– Это я сам не умею читать, – проговорил он спокойно. – И про Видоху твоего первый раз слышу. Но я хочу научиться. Сколько ты просишь за эту книгу?
– Три четверти коня серебром, – улыбнулся торговец. – Поистине, воин, затрата окупится.
– Я подумаю, – сказал Волкодав. – Спасибо, почтенный.
Они купили сладкого лука, который Ниилит собиралась поджарить на конопляном масле вместе с моллюсками, и зашагали домой. Волкодав с мрачным упорством читал все вывески подряд и, конечно, ошибался, принимая «Рыжего Кота» за «Ражего Кита», и наоборот. И рычал на Ниилит, когда она пыталась подсказывать.
– Что такое «вирунта»? – спросил он, уже подходя к мастерской.
Ниилит подумала и ответила:
– Так сольвенны называют порядок своих букв. По первым семи.
Волкодав не выдержал:
– Тоже сосед научил?
Ниилит лукаво скосила голубые глаза.
– Нет, я их просто увидела в той книжке, что ты смотрел… – Потом перестала улыбаться и сказала: – Ты, наверное, всё-таки простыл. Ты так кашлял…
– Может, и кашлял, – сказал Волкодав.
Ниилит, робея, предложила:
– Мы бы полечили тебя…
Волкодав промолчал. Ниилит только вздохнула, не решаясь настаивать.