"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Расселина тянулась вверх по склону, постепенно уводя всё дальше в недра горы. Странное негреющее пламя змеилось вперёд, то ярко разгораясь, то затухая. Время от времени оно притрагивалось к людям, должно быть первым за столетия решившим проникнуть сюда. Постепенно они перестали вздрагивать и шарахаться от неощутимых прикосновений, и Эврих даже начал подспудно удивляться собственной недавней боязни. Теперь он ощущал только жгучее любопытство, побуждавшее отбросить усталость и страх и выяснить наконец, что за тайну хранил в себе Харан Киир. При этом аррант понимал краем сознания, что всё творившееся с ними было частью заклятия. Известно же, как ловко умеет недобрая сила найти подход к человеку. Небось никому не скажет: «Иди-ка сюда, я из тебя чудовище сделаю». Кому хватает простых радостей, тому они будут обещаны. Кого не подманишь посулами, тем назначат свою, особую цену. В одном затронут честь воина, другому посулят спасти от гибели друга, третьему загадают загадку, которую непременно захочется разрешить…
Порою Эврих мимолётно задумывался об этом и пытался сообразить, действительно ли они с Волкодавом, как выразилась Раг, перестали понимать, что делают, и слепо шли вперёд по велению Зова? Или ими всё же двигала их собственная воля, а значит, они в любое мгновение могли повернуться и выйти наружу?…
Потом до него в очередной раз доходило, что все эти рассуждения не имели смысла, поскольку идти назад попросту не хотелось.
Несмотря на два тяжёлых мешка и груды битого камня, то и дело вынуждавшие пробираться на четвереньках, Эврих обогнал Волкодава и шёл первым. Звёзды окончательно пропали над головой, расселина превратилась в самую настоящую пещеру. Венн с его ночным зрением, возможно, и так не переломал бы здесь ноги, но Эврих был весьма благодарен сиянию, озарявшему нагромождения заледенелого камня. Вот впереди наметилось расширение, искрившееся ледяными гранями и кристаллами инея на стенах, и аррант, скользя и спотыкаясь, даже прибавил шагу… Голос Волкодава, глухо раздавшийся сзади, осадил его:
– Дальше не пойдём… госпоже плохо.
Первым чувством, посетившим молодого учёного, была досада. И угораздило же Раг как раз когда я оказался у самого порога неведомого!… Он стыдливо подавил недостойное движение души, бросил мешки и побежал назад к Волкодаву.
Женщина мотала головой, изо всех сил закусив губы. Эврих понял с первого взгляда, что «срок» воистину наступил. Волкодав уже стоял на одном колене, осторожно опуская роженицу на подостланный плащ.
– Давай, лекарь… – проворчал он, поглядывая на Эвриха. – Мне что делать?
У арранта, правду сказать, несколько дрогнуло сердце. То есть он лечил и даже спасал людей. И сам себя без лишнего хвастовства полагал неплохим знатоком врачевания. Но вот роды принимать ему пока ещё не доводилось, а всё, к чему приступаешь впервые, внушает понятное опасение. И в особенности, если дело столь ответственное и непростое!
– Воды бы нагреть… – выговорил Эврих и запнулся, сразу поняв: ляпнул глупость. То есть воду легко было добыть, наколов льда со стен. Или даже сбегав наружу за снегом. Но вот на чём растопить?… Дровам в пещере, понятно, взяться было неоткуда. Да и снаружи, насколько помнилось Эвриху, не было ни сушняка, ни кустов. А пожухлую траву для мало-мальски пристойного костерка пришлось бы собирать до рассвета…
К немалому удивлению арранта, Волкодав молча вытащил из своего мешка котелок и деловито застучал по ледяной стене обухом топорика. Эврих хотел спросить его, каким образом он собирался развести огонь, но тут у Раг вырвался стон, и аррант поспешно склонился над женщиной.
– Вы… должны… оставить меня, – с трудом выдавила она. – Уходите…
– Никуда мы не уйдём, милая, – ласково проговорил Эврих. Теперь, когда он внутренне примирился с необходимостью задержки, его досада улеглась, уступив место деловитой сосредоточенности, и в памяти как-то само собой начало всплывать всё касавшееся рождений. Он принялся греть и особыми движениями разминать окоченевшие руки, добиваясь тока тепла и такого знакомого ощущения упругого живого комка между разведёнными ладонями. – Куда это ты нас прогоняешь? Волкодав сейчас костёр разведёт, а там, снаружи, совсем холодно… да и ветер, по-моему, поднимается…
 
Слово «врач», как ему объясняли когда-то, совсем не случайно состояло в родстве со словом «врать», сиречь говорить, и в особенности – произносить заклинания. Половина, если не больше, лекарского успеха зависела от умения подыскать нужное слово, способное отвлечь страдальца от горестного созерцания и обратить его дух на путь излечения. Эврих сказал всё как надо и допустил только одну ошибку: взял Раг за руку. Как раз в это время её прихватило опять, и маленькая женщина с невероятной силой стиснула пальцы лекаря, превратив их в белые слипшиеся стручки.
Тяжело дыша, она простонала:
– Я должна… одна… мужчинам опасно… погубите себя… и моего… маленького сына…
– Какого сына? – изумился Эврих. – Неужели тебе никто ещё не говорил, что ты носишь дочь?
Ему некогда было присматриваться, чем занимался Волкодав, но оттуда, где возился венн, уже явственно пахло дымом и начинало понемногу распространяться тепло. Вот только запах у дыма был совсем не такой, какой бывает, когда огонь поедает дрова. Эврих подумал о диких козах, обронивших в пещере помёт. Горящий навоз, впрочем, тоже пахнет не так…
Он деловито положил руки на живот Раг, послушал исходившие оттуда токи, а потом начал осторожными движениями успокаивать и утешать больную плоть.
– Скажи, милая, – обратился он к женщине, – что побудило тебя вновь отважиться на материнство? Ведь ты, прости меня, достигла возраста зрелости. У тебя, наверное, есть взрослые дети? Легко ли ты прежде рожала? Если я буду это знать, я смогу лучше помочь тебе…
Взгляд шанки, обращённый вовнутрь страдающего тела, понемногу вновь стал осмысленным. Раг неожиданно повела глазами:
– Ты умеешь всё понять о ребёнке… А самого главного не распознал… Я совсем недавно заплела одну косу… Год назад я была девственницей, сынок.
– Во имя всех Богов Небесной Горы!… – не слишком искренне поразился Эврих, между тем как его руки продолжали своё дело. – Расскажешь мне, что за удивительная судьба так странно распорядилась тобой?…
Волкодав прекратил стучать топором и поставил котелок на два камня возле костра. Раг заметно успокоилась, согретая умелыми ладонями Эвриха. На её губах появилось даже нечто вроде улыбки.
– Мы должны были пожениться годы назад, – сказала она. – Но случилось так, что старший брат моего любимого ушёл ликовать среди пращуров на… – Она на миг осеклась, ибо жутковато было говорить о Харан Киире, находясь в пещере его склона, в сиянии зелёной радуги, которую её народ прежде созерцал только издали и почитал сонмищем праотеческих душ. – Кворры отдали его в пищу орлам, – продолжала Раг. – Его жена и дети остались сиротами, и тогда мой любимый стал супругом вдове. Так велит древний обычай, уже забытый кворрами, но бережно хранимый у очагов шанов. Я помогала жене моего любимого и его новым детям…
Её голос снова прервался. Напряжённое чрево размеренно сокращалось, готовясь извергнуть дитя.
– И вновь прошу тебя: не сердись на моё любопытство, – проговорил Эврих. – Видишь ли, у многих народов принято мужчине водить столько жён, скольких он может наделить кровом, пищей и любовью. И я слышал также, будто есть племена, где могучие и властные женщины правят семьями, направляя дела многих мужей…
Он услышал, как фыркнул за его спиной Волкодав.
– Отец Небо в Своей премудрости создал многое, что кажется нам странным и даже непотребным, – ответила Раг. – Мы, шаны, усматриваем в этом лишь повод ещё раз преклониться перед Ним и ощутить свою малость. Поучая земные племена, Отец Небо уделял каждому ту толику мудрости, которую этот народ был в состоянии постичь. Мы, впрочем, находим, что преподанные нам заветы наиболее достойны свободного и разумного племени. У нас каждый мужчина даёт пропитание только одной жене, а каждая жена шьёт рубашки только одному мужу…