"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Волкодав прожевал хрустящую лягушачью лапку и потянулся за следующей.
За последние сто лет у Соловьёв многое изменилось.
Род, безвылазно сидевший в непроходимом лесу и знать не знавший никого, кроме ближайших соседей, нежданно-негаданно оказался на оживлённом торговом пути. Начали останавливаться заезжие гости, и крохотная безымянная весь обрела имя: Большой Погост. Иные птенцы Соловья, виданное ли дело, спорхнули с насиженных поколениями мест, унеслись неведомо куда вить новые гнёзда. Зато близ старых гнёзд начали селиться чужие, пришлые люди. Появились даже такие, кто не охотился и не пахал земли. Некоторые, с ума сойти, держали постоялые дворы, готовили еду и варили пиво гостям, стелили им постели и тем жили с весны до весны. И, самое удивительное, жили неплохо…
Скоро, того и гляди, явится во главе храброй дружины боевой галирадский боярин и выстроит крепость-городок, начнёт с купцов пошлину собирать…
Словом, никто не оборачивался вслед Волкодаву, шедшему по улице со своей корзиной и Нелетучим Мышом, примостившимся на плече. Большой Погост успел утратить любопытство, насмотревшись на самых разных людей. Здесь не особенно удивились бы даже чернокожему из Мономатаны, одетому в набедренную повязку из пёстрой шкуры питона. Подумаешь, бродяга-венн, несущий на спине обросшего волосами калеку. Если кто из троих и притягивал лишние взгляды, так разве что красавица Ниилит, боязливо державшаяся за руку Волкодава и одетая – тьфу, стыдобища! – в мужскую рубаху.
Волкодав остановился перед воротами гостиного двора. Над ними, колеблемая ветром, качалась и поскрипывала вывеска: могучий конь, влекущий сани с поклажей. Коня когда-то выкрасили белым, и краска не совсем ещё с него облупилась.
– «Белый Конь»! – без запинки прочла Ниилит. Волкодав покосился на неё. Волшебник и прехорошенькая девчонка, умеющая читать. Очень даже неплохо.
Двор за воротами оказался почти пуст, если не считать нескольких рослых бронзовых халисунцев, которые, оживлённо переговариваясь, укладывали какие-то тюки в крепкую, на высоких колёсах повозку. Волкодав кивнул им, как подобает вежливому гостю. Халисунцы на миг прервали болтовню и кивнули в ответ.
Дверь стояла гостеприимно распахнутой. Волкодав откинул пёструю занавеску и вошёл внутрь.
Было около полудня, и корчма не могла похвастаться многолюдьем. Служанка протирала столы, а на усыпанном соломой полу расположился молодой работник. Бережно подтёсывая, он приспосабливал новую ножку к длинной скамье.
Волкодав спустил с плеч корзину, вынул из неё Тилорна и усадил на лавку возле двери. Ниилит тотчас села рядом, обхватила клонившееся тело, подперла. Тилорну, точно младенцу, ещё предстояло учиться сидеть самому. Мудрец улыбнулся Ниилит и виновато вздохнул.
Волкодав подошёл к стойке. Корчмарь, протиравший глиняные кружки вышитым полотенцем, сейчас же оставил своё занятие и подался вперёд, всем видом изображая радушие. Он был из восточных вельхов: Волкодав понял это по вышитой повязке на лбу.
– Благо тебе, добрый хозяин, под кровом этого дома, – обратился он к вельху на его родном языке. – Хорошо ли бродит нынче пиво в твоих котлах?
– Благодарение Богам, в нашем доме всё хорошо, – откликнулся тот и опустил ладонь на деревянную стойку, защищаясь от возможного сглаза. – Урожай ячменя, по воле Трёхрогого, был отменный, и по его же воле не переводится у нас солод… – тут он окинул рослого Волкодава оценивающим взглядом, – …в чём господин мой может убедиться и сам, если пожелает освежиться с дороги. Кроме того, у нас есть славные жареные поросята, пища воинов. Есть каша, молоко и творог для больного и сладости для красавицы. Что господин мой прикажет подать?
Волкодав с усмешкой похлопал рукой по тощему кошелю, висевшему на ремне. Звяканье раздалось далеко не сразу: трём медным грошам понадобилось время, чтобы собраться в одном углу.
– Моя удача, – сказал Волкодав, – нынче такова, что я ищу не жареных поросят, а работы. Может, подскажешь, почтенный, не пригодился бы охранник кому-нибудь из купцов, едущих в Галирад?
– Сегодня, боюсь, я тебя ничем не обрадую, – ответствовал вельх. – Впрочем, завтра должен прибыть досточтимый Фитела: он всегда останавливается у меня, чем я по праву горжусь. Попытай счастья. Только, сказать тебе правду, его обозы всегда очень хорошо охраняются. Если желаешь, у меня наверху есть комнаты для ночлега…
– В жилище достойного мужа мы вошли. – Волкодав церемонно поклонился. – Мы заночуем у озера. А утром, если не возражаешь, снова заглянем к тебе.
И он повернулся идти, но хозяин перегнулся через стойку и осторожно придержал его за рукав. Он сказал:
– Нет нужды ночевать у озера, если можно остановиться под крышей. Я ничего не возьму с тебя за постой.
По совести говоря, комната оказалась не слишком роскошной. Тем не менее в ней была кровать – самая настоящая деревянная кровать с одеялом, подушкой и чистыми, пускай небелёными, полотняными простынями.
– Может быть, Ниилит… – нерешительно начал Тилорн, но Волкодав молча уложил его и накрыл одеялом. – С ума сойти… – прошептал учёный, гладя мягкую, хорошо выделанную овчину. – С ума сойти… Я уже и забыл, как всё это выглядит…
Я тоже, подумал Волкодав, но вслух, конечно, ничего не сказал. Медяки снова стукнулись один о другой, случайно встретившись в кошеле, и его вдруг посетила шальная мысль: а что, если в самом деле сладостей для Ниилит?.. Нет, чепуха. Уж лучше чашку молока да кусок белого хлеба Тилорну…
В это время в дверь постучали. Волкодав кивнул, и Ниилит, стоявшая у входа, открыла.
Через порог шагнул корчмарь с плетёным подносом в руках. Была на том подносе деревянная плошка с хорошим ломтём жареной свинины, большая миска пшённой каши на молоке, кружка пива, хлеб и несколько пряников. Корчмарь улыбался, глядя на Волкодава.
– Я решил, – сказал он, – что подкрепиться вам всё-таки не помешает. Гость не должен оставаться голодным, раз уж вошёл в дом.
– А не проторгуешься ты так, достойный хозяин? – не торопясь принимать поднос, хмуро спросил Волкодав. – Никто ведь не знает, как скоро я смогу возвратить тебе долг…
– …и сможешь ли вообще, – подхватил тот и поставил еду на подоконник. Отломил кусочек хлеба, макнул в жир и угостил Мыша. Чёрный зверёк сперва угрожающе распахнул крылья, но потом передумал, взял хлеб и с аппетитом принялся есть. – Я не первый год живу и торгую в этих местах, – продолжал корчмарь. – Я знаю твой народ и давно понял, что венны никогда не забывают долгов… – Тут его взгляд как бы невзначай скользнул по косам Волкодава, говорившим о недавно исполненной мести. – А кроме того, господин мой, я усвоил, что люди куда как глазасты и склонны всё замечать. Стало быть, очень скоро вся округа прослышит о том, что корчмарь Айр-Донн не отказал в ночлеге и пище храбрецу из племени веннов, который совершил некое достойное дело и оттого временно обеднел. Поживёшь с моё на этаком перепутье…
Не договорив, он вновь улыбнулся, вышел за дверь и без стука притворил её за собой.
– Спасибо тебе, добрый Айр-Донн, – запоздало подал голос Тилорн.
Нелетучий Мыш прожевал хлеб и пощекотал Волкодава крылом, выпрашивая добавку.
Вечером, выбравшись во двор подышать, Волкодав засмотрелся на старую яблоню, росшую подле крыльца. Раскрывшиеся цветы нежно-розовым облаком окутывали её до самой верхушки, но узловатый, исковерканный ствол и корявые сучья говорили о трудно прожитом веке.
Так, бывает, немолодая женщина вынет из сундука красно-белое свадебное платье, приложит к груди – и задумается и вновь станет похожа на ту юную красавицу, которой когда-то была…
– Эгей!.. – В высоком окне дома появился мальчишка и, желая, как видно, покрасоваться перед незнакомцем, махнул с подоконника прямо на дерево. Взвились оборванные лепестки, жалобно охнули столетние ветви. Большой сук, не выдержав, надломился и повис: белая трещина пролегла меж ним и стволом.
