Собирая осколки (СИ)

Кирилл без резких движений поднялся со стула и вместе со своим врачом направился к двери. В коридоре перед кабинетом он увидел свою мать, Костю и, внутренне поежившись, опустил глаза.
- Мы сейчас в двадцать шестую, – сообщил Павел Петрович, остановившись перед родными своего пациента. – Кириллу необходимо пройти осмотр и несколько процедур.
Кирилл всей душой желал сейчас оказаться в своей палате, в полном одиночестве, и чтобы никто не смотрел на него. Костя не подходил к нему, стоял рядом с Марией Васильевной и даже шагу не сделал в его сторону. Кирилл потерянно продолжал смотреть в пол, не решаясь поднять головы.
- Может, мне пойти с ним? – нерешительно предположила Мария Васильевна.
- Наверное, да. Кириллу будет проще.
- Нет, – неожиданно резко произнес Кирилл. Он и так уже от стыда сгорал, не хватало еще и матери видеть его в таком столь жалком состоянии. – Не нужно, – чуть тише добавил он, подняв глаза. Все трое удивленно на него посмотрели.
- Как хочешь, – согласился врач. – Пойдем.
На Костю Кирилл так и не решился посмотреть. Развернувшись, он направился следом за Павлом Петровичем по длинному коридору к нужному кабинету. Кирилл медленно передвигался, каждый шаг отдавался тупой болью, которую он всеми силами старался игнорировать. И ему даже почти удалось взять себя в руки ровно до того момента, когда, переступив порог кабинета, он увидел гинекологическое кресло. Неподдающаяся контролю паника вмиг заглушила здравый смысл и рассудок.
- Нет, – замотав головой, он в ужасе попятился назад, не сводя глаз с устрашающих медицинских приборов, с блеска металла от ламп, острых лезвий.
- Надя, просил же убрать все! – гневно бросил Павел Петрович девушке, стоящей возле письменного стола.
- Простите, – залепетала она, накрывая инструменты простыней.
- Кирилл проходи, ничего страшного, – схватив его за локоть, врач хотел подтащить его к креслу, но Кирилл, увязающий все глубже в своем страхе, сумел увернуться и отскочить назад. – Я сейчас позову санитаров, и они свяжут тебя, но усадят в это кресло, – грубо бросил врач.
Кирилл как бешеный дикий зверек, загнанный в ловушку, осматривался по сторонам в поисках путей бегства. Его снова собираются мучить. Сколько можно? Почему именно он? Почему?
Нет, он больше не позволит. Не позволит никому прикасаться к себе. Не позволит! Чувство бессильной злости рвались наружу вместе с потоком слез. Кирилл сделал еще шаг к двери. Он не выдержит этого больше... только не снова...
- Кирилл, будет только хуже. Тебе не убежать, – грозно произнес Павел Петрович, двинувшись ему навстречу. Его угрожающий вид еще сильнее нагонял панику, вся эта комната, больше напоминающая пыточную, селила невероятный дикий ужас. Кирилл вскрикнул, когда неожиданно спиной уперся в кого-то.
- Тихо-тихо, это я, – не сжимая его, а просто придерживая, произнес Костя. Его дыхание над ухом приводило в смятение. Кирилл напряженно застыл, боясь пошевелиться, боясь поверить. Руки Кости по-прежнему лежали на его предплечьях, уверенно, спокойно.
- Мы сможем, Кир. Переживем этот день и оставим все в прошлом, – слова Кости давались с трудом, но голос его звучал твердо.
– Я останусь? – то ли спросил, то ли поставил он доктора перед фактом. Павел Петрович кивнул.
- Кирилл, раздевайся полностью и садись в кресло.
Костя аккуратно развернул его к себе лицом. Кирилл не понимал уже даже сам себя: то он никогда в жизни больше не хотел видеть Крылова, то каждой клеточкой тела рвался к нему. Костя выглядел осунувшимся, уставшим, бледным. Темные круги глубоко залегли под глазами, придавая ему еще более измученный вид, словно он уже не спал несколько дней, волновался, переживал.
До безумия хотелось поверить в то, что между ними осталась хоть крупица былых отношений. Они несколько секунд смотрели друг на друга, взглядом передавая все то, что не могли сказать. Костя потянулся к его рубашке, взглядом умоляя довериться. Он уже взялся за первую пуговицу, но Кирилл перехватил его руки, сжав запястье. Его грудь ходила ходуном, служа признаком новой подступающейся истерики.
 
- Я не... не могу, – отчаянно признался он, представив, что Костя сейчас увидит его в обнаженном виде, увидит отметины, которые оставили другие, не он. Кирилл не мог допустить, чтобы Костя увидел его позор.
- Сможешь. А я буду рядом, – не вырывая рук из захвата, ровно ответил Костя. – Тебе нечего стыдиться, я же видел тебя голым. Помнишь, на озере, прошлым летом? – тихо, так, что их не могли услышать другие, спросил он и тепло улыбнулся.
Кирилл кивнул, опустил руки и увидел, что оставил синяки на запястьях Кости, а ведь даже не заметил, что сжимал его с такой силой.
- Прости, – не сводя глаз с отметин, выдохнул он.
- Ничего, – спокойно отозвался Костя, расстегнув первую пуговицу рубашки. – Все в порядке. Кирилл заворожено наблюдал за тем, как ловко и осторожно, даже не касаясь его тела, Костя справляется с его одеждой. Да, Кирилл помнил озеро и купание нагишом, только в прошлый раз все было иначе, прикосновения желанные, а не топорно-механические, равнодушные, холодные.
- Кир, смотри на меня. Не думай ни о чем. Просто не думай, – мягко произнес Костя, стягивая рубашку с его плеч. Оставшись полуобнаженным, Кирилл поежился от прохладного воздуха.
- Давай сам, хорошо? – вымученно улыбнувшись, отвел взгляд Костя, не решая даже дотронуться до его трико. Кирилл посмотрел на парня, понимая, насколько тяжело сейчас тому оставаться невозмутимым, сохранять это напускное спокойствие на лице.
- Мы не можем стоять здесь целый день, – раздраженно произнес врач.
Кирилл вздрогнул от его голоса, желая раствориться в воздухе. Он стоял спиной к доктору у самого выхода, и заставить себя обернуться уже не мог. Хотелось взмолиться, упросить Костю забрать его отсюда, увести, спасти, но Кирилл ощущал холодную отстраненность парня и не решался даже открыть рот.
- Прости, – произнес Костя и, набрав в грудь воздуха, быстро подошел к нему и притянул к себе. Почувствовав захват, Кирилл отреагировал мгновенно, отталкивая его от себя, но Костя лишь сильнее стиснул его в своих объятиях.
– Доверься мне, Кир, пожалуйста.
- Нет, отпусти, отпусти. Костя! – запаниковав, он сильнее начал вырываться.
- Доверься, не вырывайся. Всего пара минут и все закончится. Так нужно, Кир. Нужно. Успокойся, прошу тебя. Это я, всего лишь я.
Нет. Нет. Страшно.
Мальчик мой... поцелуй-укус... больно...
Хватит!
- Я вызываю санитаров.
- Нет. Пожалуйста, – умоляюще попросил Костя, продолжая держать Кирилла. – Еще минута. Он сейчас успокоится. Не нужно санитаров.
Не нужно. Не нужно. Кирилл уткнулся носом в плечо Кости, прекратив вырываться. Его била нервная дрожь, и казалось, что он сейчас сорвется в пропасть, если останется один. Не отпускай, Костя. Не отпускай.
- Все хорошо, Кир, все хорошо, – мягко обнимая его, произнес Крылов и потянулся к завязкам на штанах.
- Пожалуйста, – из зажмуренных глаз потекли слезы, – не нужно.
- Прости. – Трико скользнуло вниз. – Тсс, давай. Перешагни. Будь со мной, хорошо? Слушай меня. Скоро все закончится, обещаю. – Кирилл переступил, оставаясь полностью обнаженным.
- О, вы еще не начали? – в кабинет вошел еще один мужчина. – Петрович, а чего так долго?
- Ты бы его сам попробовал на стул усадить.
Костя по-прежнему прижимал его к себе, успокаивающе поглаживая по спине.
Спрятаться в объятиях, вдохнуть знакомый запах.
- Ты справишься, – заверил его Костя, подтолкнув к креслу.
- Да, не бойся ты парень, все быстро сделаем, даже не почувствуешь, – надевая белые перчатки, произнес седовласый мужчина. Кирилл вцепился в ладонь Кости как за спасительную соломинку, боясь утонуть в переполняющем его ужасе. По телу пробежали мурашки, когда он соприкоснулся с холодной кожей кресла.
- Ноги поднимаем и кладем на подножены, – сев на крутящийся стул, произнес недавно вошедший мужчина.