Непокобелимый (СИ)

Прикосновение было таким реальным и одновременно зыбким, пальцы покалывало от магии. Вальбурга почувствовала, как её вырывают из жадных вод бурной реки, и через мгновение уже откашливалась на мосту, который был полностью сделан из меди. Вальбурга замерла в неподобающей леди позе: на четвереньках, не в силах оторваться от удивительного узора витиеватого магического рисунка. На ощупь мост был живым и горячим, наполненным магией и солнцем. Платье на ней тут же высохло, с волос, падающих мокрыми прядями, перестала течь вязкая вода, словно испарилась. Внезапно красноватая медь под руками словно раскалилась. Вальбурге даже послышалось тихое шипение, хотя температура металла вроде бы не изменилась.
  
— Закат, — сказал мужчина, который спас Вальбургу и про которого она на миг совершенно забыла. — Тебе пора.
Вальбурга поднялась и обернулась на свет, на самом деле увидев кусочек багрового неба в низком проёме скалы и луч закатного солнца, который делал часть чудесного моста через реку Мёртвых алой. Отчего-то не удивили кованые перила, затейливо переплетающиеся растительным орнаментом, то, что до реки теперь было порядка сотни ярдов, и даже то, что вода внизу кажется медленной блестящей ртутью, а никак не бурным потоком.
Вальбурга взглянула на мужчину, который продолжал стоять на середине моста, там, куда солнечный свет ещё не добрался. Что-то в его фигуре, скрытой в темноте, показалось знакомым.
— Орион?.. — вздрогнула Вальбурга, узнавая супруга, который погиб всего лишь несколько недель назад. — Это ты?..
— Наш магический брак ещё в силе, но я помню, что завершил ритуал, чтобы не потянуть тебя следом за собой как можно дольше, — бледное лицо Ориона Блэка стало более отчётливым, а глаза смотрели на Вальбургу с теплотой и нежностью. — Нашим мальчикам нужна твоя поддержка. Ты должна была дожить до правнуков, ведь я передал тебе всё, что мне оставалось и что у меня отобрали. Так что я очень удивился, почувствовав нашу связь и то, что ты в Реке без Проводника. И что ты — жива… Но всё это неважно… Когда солнечный луч дойдёт до конца моста, беги. Ты должна успеть перейти мост. Твой выход — там.
— Но… — Вальбурга оценила, как Орион делает несколько шагов назад, избегая света. — Как же ты?
— Я просто вернусь в Реку, — ответил её супруг. — И… здесь нет Кастора. Никакой ошибки. Тогда у тебя всё получилось, не только с Поллуксом, как мы думали. Я считаю, и Кастор получил новую жизнь, но магии на него не хватило.
— Так Кастор стал сквибом? — прошептала Вальбурга.
— Думаю, хуже. Он стал магглом, — покачал головой Орион, внимательно вглядываясь в реку. — Мне пора, и тебе тоже. Не медли. Беги.
Вальбурга не поняла, как Орион оказался в Реке, но услышала тихий плеск, а затем мост под ней «раскалился» окончательно и завибрировал от магии, почему-то оказавшись очень длинным. Она поспешила, а обернувшись, увидела, что солнце вот-вот сядет, скрывшись из проёма в скале. И тогда она подхватила платье и побежала со всех ног.
* * *
  18 января 1981 г. 
  Англия, Лондон, Блэк-хаус 
Вальбурга очнулась в кровати в своей комнате. Горько пахло полынью от какого-то зелья. Несколько флаконов стояло на тумбочке. Там же располагался красивый ночник — один из последних подарков Ориона — шар из цветного стекла, похожий на букет роз с инкрустацией бриллиантами, которые изображали росинки на лепестках. Кто-то поставил её зеркало почти напротив кровати, и мягкий красноватый свет мерцал в проёме чёрной рамы. Как будто тот мост провёл душу Вальбурги через её зеркало…
— Мама?.. Кричер! Почему это зеркало стоит тут? Прямо на проходе! — раздался голос Сириуса, и манящий свет в зеркале померк, заставив Вальбургу оторвать взгляд от того места, в котором она, похоже, всё-таки побывала.
— Сириус? Что ты здесь делаешь?.. Как долго я?.. — спросила Вальбурга, внезапно понимая, что не может подняться с постели, как думала ещё минуту назад.
— Не волнуйся, мама, сегодня восемнадцатое января. Ты заставила меня поволноваться, — взял её руку Сириус, прижимая ладонь к своему горячему лбу.
— Ты заболел? Слишком горячий… — спросила Вальбурга, отчётливо вспомнив события более чем двадцатилетней давности, о которых напомнил ей Орион.
— Что? Нет… Это просто ты слишком холодная, — объяснил сын. — Ты помнишь о том, как решила посмотреть память Северуса Снейпа? После этого ты впала в кому. Почти на девять дней. Вчера я дал тебе то зелье, которое уничтожает ментального паразита, который в тебя пробрался. У тебя почти сутки был бред, ты металась. Повторяла «я не хочу умирать»… А потом затихла и уснула. Северус сказал, что это нормально и, скорее всего, ты придёшь в себя ближе к закату, так и вышло.
— Да… — потёрла лоб Вальбурга. — Припоминаю… Да! О, великий Мерлин! Я вспомнила!
— Что?
— Тот ментальный паразит… Он… он заставлял дико любить жизнь. Это странно, но эта любовь, она была… неестественной. Словно отрицающей, что смерть существует и всё в круговороте вещей. Как будто ты не можешь умереть, не должен, не способен, обязан придумать что-то, что продлит твою жизнь в бесконечность… — она вздрогнула, снова ощутив воды Реки. Было это настоящим видением или всё происходило в её голове под воздействием того паразита? И как же Орион?.. И его слова про ритуал, в котором не смогла разобраться даже Беллатрикс, и информация о судьбе Кастора?
— Что-то ещё? Мама? — погладил руку Вальбурги Сириус, возвращая в реальность.
— Было что-то вроде подсказки… Дай подумать… — Вальбурга потрогала подбородок. — Мне кажется, что ментальный паразит настраивал носителя на создание крестражей… Причём не одного, а сразу нескольких. Я читала одну книгу в нашей библиотеке. Есть способ… точнее, был способ принудительного разделения души и заключения её в предмет путём особого ритуала. По легендам и слухам, крестражи изобрела ещё Ровена Рейвенкло, одна из основательниц Хогвартса, но не ручаюсь, что это на самом деле было так. Как показали… хм… опыты и попытки повторения этого «трюка», ничего хорошего из этого не выходило. Слишком много… Побочных эффектов. Впрочем, в итоге благодаря наработкам и схемам крестражей было придумано создание живых портретов. Кстати, авторство принадлежит нашей семье: некому Цефею Блэку, который увлекался живописью, он жил ещё до принятия Статута Секретности. Его портрет есть в дальней секции библиотеки, но он не особо разговорчив. Поэтому те книги о крестражах и сохранились в библиотеке почти в полном объёме. Магия тёмная, с обязательным человеческим жертвоприношением, причём другого волшебника. А результат весьма сомнителен. В портретах же в жертву приносится сам маг в конце своей жизни, и душа переносится на заранее подготовленный холст, оживляя портрет и наделяя его памятью, манерами общения. Живой-мёртвый человек, заключённый в холсте. Секрет фамильный… Даже в Хогвартсе, кажется, из всех многочисленных портретов директоров всего парочка по-настоящему «живых», которые каким-нибудь способом имели доступ к нашей библиотеке. Остальные просто обычные оживлённые полотна, неполные слепки личностей без заключённой в них души.
Сириус как-то странно на неё посмотрел, и Вальбурга растрепала чёрные волосы сына.
— В нашей семье уже несколько поколений не пользуются этой магией. Последним живой портрет сделал Финеас Найджелус Блэк, он был директором Хогвартса и волновался за школу. Быть заключённым в несколько полотен… Это страшно. Второй его портрет, связанный с первым, основным, есть в доме. Думаю, про такие портреты он знает куда больше, чем я.
— Но… Если крестраж — это заключённая в какой-то предмет часть души, — отмер Сириус, — значит, душа становится не целой? А если сделать несколько крестражей?
— До такого никто не… — осеклась Вальбурга. — Ты прав, я помню о том, что крестражей должно быть несколько… Да… Не один и даже не два… Но это же ужасно!
— Мама, помнишь о той руне, которую хотели сделать Гарри? — Сириус вскочил и начал ходить по комнате. — Получается, если тот ментальный паразит попал бы к Волдеморту, тот двинулся на почве «любви к жизни» и начал срочно делать себе крестражи… А потом пришёл бы за Гарри, про которого, я уверен, он увидел бы только в воспоминаниях Северуса… Но тогда руна бы сработала! Если от целой души откалывать куски, то что там останется-то?