Непокобелимый (СИ)

Следователь был совсем другой, не тот, что прежде, и сразу не понравился Сергею: было что-то такое в хитрых крысячьих глазках, отчего сердце тоскливо ухнуло куда-то в ледяную пропасть, а в голове набатом прозвучало: «как есть — продажный».
* * *
После разговора с новым следователем Сергея шатало. У него в машине при повторном обыске нашли «неопровержимые улики» и орудие убийства — пистолет с глушителем. Для всех своих друзей, для тёщи с тестем, для всех знакомых он будет убийцей собственной семьи, который разыграл трагедию. Даже нашлась «гражданка С.», которая подтвердила, что они были давними любовниками и ради неё Сергей задумал избавиться от семьи, обставив это как месть конкурентов в его развивающемся бизнесе. И «гражданин П.», на которого Сергей указал ранее, как подозреваемого в убийстве его семьи, имеет алиби, которое подтвердили все двенадцать его помощников.
  
Перед глазами всё плыло, голова пылала, во рту першило. Внезапно пол под ногами дрогнул, и Сергей упал, практически уткнувшись носом в необычный предмет, которому было совсем не место на сером бетоне тускло освещаемого тюремного коридора: старинные карманные часы. На серебристом корпусе была гравировка. Приглядевшись, Сергей узнал бабочку семейства бражников, у них были примечательные толстые тельца и узкие крылья. Самым известным бражником был бражник «мёртвая голова», крупная и действительно жутковатая бабочка, которую Сергей как-то раз видел в Крыму на съемках. Та, которая была на гравировке, казалась белой, так как насечки вокруг создавали тёмный фон. На мохнатом тельце были тёмные пятнышки, расположенные по кругу.
Охранник отчего-то молчал, не окрикивая и не заставляя подняться, да и сам воздух был странным, вместо затхлости пахло озоном, словно тут прошла гроза. Сергей протянул руки и коснулся часов.
В следующее мгновение ему показалось, что его засосало в какую-то чёрную дыру, причём очень узкую и рассчитанную максимум на хомячка.
Коридор СИЗО пропал, вместо него Сергей оказался в помещении, которое сильно походило на кабинет гендиректора «Мосфильма» — Досталя, но вместо Владимира Николаевича за столом в кресле сидел молодой мужчина, ровесник Сергея.
Молчание затянулось. Они рассматривали друг друга, и никто не спешил начинать разговор.
Сергей зачитывался произведениями Булгакова, особенно «Мастером и Маргаритой», и подозревал, что видит перед собой Воланда или кого-то из его слуг. Налицо мистическое перемещение из «Матросской Тишины» на «Мосфильм» — это раз, да и лицо незнакомца было утончённым, аристократичным и с какой-то усталой «дьяволинкой» — это два.
Мелькнула и третья мысль: если он для чего-то нужен этому «Мессиру», то, значит, и тот может что-то сделать для него. Да, Сергей был готов заложить свою бессмертную душу или чего там просят подобные существа, чтобы повернуть время вспять и спасти своих родных. Но всё же следовало подтвердить свои догадки, и Сергей чуть приподнял запястья, скованные наручниками.
— Можете меня освободить? — предельно вежливо спросил он, внимательно наблюдая за незнакомцем.
Если бы тот начал суетиться, подыскивать ключи или воспользовался кусачками, то, конечно, и речи бы не было ни о какой мистике, но последовал лишь небрежный пасс рукой, и Сергей был свободен. В груди быстро застучало сердце, наполнившееся самым страшным наркотиком — надеждой.
— Меня зовут Сириус, — с каким-то лёгким неуловимым акцентом представился незнакомец.
— Сириус? — переспросил Сергей. — Это… Как звезда Сириус из созвездия Большого Пса? Самая яркая на небе.
— Верно… — кажется, немного удивился Сириус, что вызвало гордость Сергея за своё советское образование — лучшее в мире. Родившийся за полтора года до полёта Юрия Гагарина, как и любой советский мальчишка, Сергей грезил космосом, звёздами, читал научную фантастику и строил ракеты до Луны, пока не «заболел» другой профессией, той, которой посвятил всю сознательную жизнь.
— В моей семье принято называть в честь звёзд и созвездий, — пояснил Сириус. — Мне показалось хорошим знаком то, что твоя фамилия созвучна и тоже «звёздная». Это может показаться странным и непонятным для маггла, но мне нужна твоя душа, и я готов составить вполне справедливый магический контракт в обмен на неё. Хочу также добавить, что мне открыто твоё будущее и ты в любом случае сегодня умрёшь, — Сириус открыл книгу, которая лежала на массивном дубовом столе. — Вот. «Сергей Звезднев: сокамерники пырнут заточкой в бок, попадут в печень, истечёт кровью. Время смерти двадцать три часа, сорок четыре минуты». Правда, я не понял, что такое «заточка», но, думаю, суть тебе ясна. А, вот ещё… «причина агрессии: от сотрудников тюрьмы заключённым стало известно, что Сергей обвиняется в изнасиловании своей десятилетней дочери, а когда об этом узнала его супруга, он убил её, сына и свою дочь. Люди договорились «стереть эту мразь с лица земли», — Сириус оторвался от книги и задумчиво поводил пальцем по тонким усам и бороде. — Я знаю, что ты этого не делал. Меня тоже несправедливо обвинили. Предал один из друзей. Я почти двенадцать лет просидел в одном жутком месте.
— Я не боюсь смерти, — ответил Сергей, уже сомневаясь во всемогуществе Сириуса. — Я согласился бы на что угодно, но только в том случае, если бы была возможность воскресить моих родных. Если бы всего этого не было. Если бы мне сказали имя убийцы или заказчика, и я убил бы его первым, до того, как он совершит своё злодеяние. Но невозможно повернуть время вспять…
— Подожди, — прервал его Сириус. — Это для простого маггла такое немыслимо, но это по силам магу.
— Маггла? — переспросил Сергей. Собеседник второй раз сказал странное слово.
— Так называют тех, кто не наделён даром творить волшебство, — пояснил Сириус. — Хотя я совершенно не против, что ты маггл. Я не разделял убеждений и снобизма своей семьи. Впрочем, если мы договоримся, то ты сам это узнаешь…
— Договоримся о чём?
— Ты займёшь моё место в прошлом и проживёшь неправильную часть моей жизни, — жизнерадостно объявил Сириус. — Сможешь исправить мои ошибки и поможешь себе и своей семье. Но сразу договоримся, что в своей стране ты сможешь побывать лишь один раз за наш с тобой общий «второй шанс». Меня немного напрягает, что ты русский, сколько знаю представителей вашей страны, все они весьма неприятные типы, но выбирать не приходится. Твоя история была самой впечатляющей, и ты похож на меня, даже имена созвучны, и тоже тюрьма, предательство, у тебя много друзей, ты любишь мотоциклы и быструю езду, и у тебя есть очень серьёзный мотив, чтобы согласиться на этот контракт: твоя семья. Ты сам сказал, что согласен на всё что угодно, лишь бы им помочь. И ты сможешь это сделать. Без дураков. У тебя будут связи, деньги, магические способности. Ну, так что скажешь, Сергей Звезднев? Ты согласен или нет?
— Сколько лет надо прожить? — облизнул пересохшие губы Сергей. Предложение Сириуса было очень странным, пугающим, волнующим, но чертовски соблазнительным. Сыграть жизнь другого человека, пусть и сколько-то похожего на тебя… Это очень сложно.
— Я точно не знаю, — замялся Сириус и доверительно добавил: — Понимаешь, друг, мне самому — никак. Я тоже чуть умер. Точнее, я упал в Арку Смерти, чего тебе делать категорически не рекомендую, и наткнулся на одного из Паромщиков, Стражей… Ну… Что же вы, магглы, знаете, чтобы понятней стало?.. М, был бы Рэг, он бы объяснил. Во! Харона знаешь?
— Из древнегреческих мифов? — уточнил Сергей, пока не улавливая сути. — Это старик, который возит души умерших через реку Стикс.
— Да! Точно! В общем, ты умный мужик, — обрадовался Сириус. — Харон — это один из божеств-стражей между миром живых и миром мёртвых, их вообще много, но, может, это всё один и тот же, я не знаю, просто в разных культурах его зовут по-разному. Вроде бы я слышал про Библиотекаря, а ещё у скандинавов вроде было что-то вроде Стикса, но называлось «Гйоль» или как-то так. Ну и вот в Арке Смерти оказался Страж. Их задача — пропускать хорошие души на перерождение, а плохие заставлять исправлять ошибки. Дают «второй шанс». По-моему, должны быть и у магглов какие-то легенды на эту тему. Ну и вот, а моя душа оказалась бракованной. И «второй шанс» не осилит, и на перерождение не подходит. Вариант быть попросту развоплощённым путём поедания Стражем мне никак не нравится. И вот тут подвернулся ты. Я могу передать свою магию и знания тебе, чтобы ты мог исправить мои ошибки, и если тебе это удастся, то меня отправят на Авалон или куда он там отправляет.