Наследник замка Глен-Краннах

— Наконец-то я вас раскусил, — презрительно прорычал он. — Одна ночь — вот и все, чего вы хотели. Извините, что я такой тугодум. Просто не привык к правилам большого города, по которым живете вы.
— Я так и поняла, что вы не привыкли, — в бешенстве парировала она, пытаясь скрыть страшную боль в душе. Он никогда не узнает об ее истинных чувствах к нему. Она спрячет их в себе и будет молиться, чтобы они умерли.
  
На другой день Росс позвонил в отель и сообщил, что загадка с исчезновением сокровищ разрешена.
— Как я и подозревал, их взяла Мэгги. Она, оказывается, как и вы, верит в проклятия, а потому поручила сыну отвезти их на остров Муар и спрятать в тайнике. Он и есть тот молодой человек, о котором рассказывал Дэви. Они оба полностью во всем признались.
Так это была Мэгги? Вот уж кого нельзя было заподозрить! Камилла невольно почувствовала симпатию к женщине с хмурым лицом.
— Вы собираетесь наказать их? — спросила она.
— Нет, пока что не собираюсь, — чуть помедлив, ответил он. — Ведь мотивы у них были благородные. Но их обоих ждут большие неприятности, если они попробуют повторить такую попытку. — Он опять помолчал. — Такие дела… А вы не хотите мне что-нибудь сказать?
По его тону нетрудно было догадаться, что он имеет в виду.
— Мне нечего вам сказать, — постным голосом ответила Камилла. Неужели он в самом деле полагает, что она может передумать и принять оскорбительное предложение стать его любовницей? Неужели не понимает, как это для нее обидно?
— Все ясно, — пробормотал он и повесил трубку.
В следующие два дня во время походов в комнату с коллекцией, где она постепенно завершала работу, ее сопровождал старый лэрд с ключом. Росс, очевидно, избегал ее, и, наверно, это была самая большая любезность, какую он мог ей оказать. Но все равно это не вернуло ощущения свободы. Камилла чувствовала его присутствие, как большую мрачную тень, неотступно следовавшую за ней.
В течение дня, когда рядом был Эрик, ей иногда удавалось ставить преграду этому ощущению. Но по ночам, когда она лежала в постели одна, Росс будто завладевал ее телом и душой. И она без конца плакала, заливая слезами подушку, и сквозь боль в ней пробивалось чувство ужасной вины. Происшедшее между ней и Россом должно навсегда остаться тайной для Эрика. Камилла искренне горевала, что ей приходится прибегать к обману. Но она вознаградит Эрика за это. И хотя он никогда не вызовет в ней такую страсть, какую вызвал этот бешеный горец, она всю жизнь будет предана ему и сделает его счастливым.
Это станет миссией ее жизни.
И ее покаянием.
— Значит, ты все закончила? Завтра летим в Лондон. Как только вернемся в отель, я позвоню в аэропорт и забронирую нам билеты.
Камилла и Эрик возвращались из поездки по побережью, он сидел за рулем. Камилла смотрела на Эрика, и ее пронизывала острая боль. Действительно ли их отъезд так неминуем? Хотя она понимала, что ей полагалось бы радоваться, в глубине души радости не было. Она с усилием заставляла себя слушать, что говорит Эрик.
— Я все-таки думаю, что нам надо поехать в замок на день рождения, — пробормотала она. — Мне нравится старый лэрд, не хотелось бы обижать его неучтивостью.
— Конечно. — Эрик кивнул и коснулся ее руки. — Он кажется вполне симпатичным старым джентльменом. Хотя, безусловно, немного эксцентричным. Но если ты хочешь, мы обязательно поедем.
Камилла взглянула на него и улыбнулась. Эрику каждый, кто не совсем соответствует строгим стандартам Сити, кажется эксцентричным. Она ласково держала Эрика за руку, пока он не убрал ее, чтобы справиться с особенно коварным поворотом, и беззвучно — из вежливости — выругался. «Эти проклятые деревенские дороги пригодны только для ослов с телегами» — так дня два назад выразился возмущенный Эрик. Дороги буквально выводили его из себя.
— Чем раньше мы вернемся из этого средневековья на Оксфорд-стрит и на Пиккадилли, тем счастливее я буду, — заявлял он. — На этих грязных и ухабистых тропинках для меня слишком много сюрпризов.
Сюрприз не замедлил явиться: как только они одолели очередной поворот, дорогу им преградила отара овец!
Эрик резко затормозил, и машина, страшно завибрировав, остановилась. Он в сердцах испустил колоритное проклятие. И в тот же самый момент Камилла безошибочно угадала его следующее движение. С быстротой молнии она выбросила руку к рулю и, к счастью, положила ее на кнопку сигнала раньше, чем Эрик.
— Не надо! — поспешно предостерегла его Камилла. — Не сигналь, ты только напугаешь их.
— Тогда, черт возьми, как, по-твоему, мне удастся прогнать их с дороги?
— Здесь есть пастух. Он где-то тут рядом. — Камилла оглядела обе стороны дороги, и у нее вдруг возникло чувство, что сейчас из-за деревьев появится Росс Макеоун. Она почти ждала этого.
От вызванного воображением образа жгучее желание пронзило все тело и горячие глупые слезы брызнули из глаз. Камилла раздосадовано заморгала, смахивая слезы. Если уж она должна забыть его, то надо держать себя в узде.
— Я здесь! Потерпите минутку, и я мигом уберу их! — Буквально из ниоткуда вдруг возник краснощекий парень с пастушьим посохом и в сопровождении черно-белой колли. Он добродушно улыбнулся приезжим в машине, потом свистнул, и собака принялась за дело.
Не прошло и минуты, как дорога была свободна. Эрик переключил скорость, и машина рванулась вперед, слишком, пожалуй, резко.
— Этим чертовым овцам нельзя выходить на дорогу. Если хочешь знать мое мнение, так это просто позор.
Камилла моментально взвилась и бросилась на защиту пастуха:
— Но это же, сам понимаешь, не Найтсбридж! Здесь действуют другие правила. В этой части мира наши меньшие братья имеют такое же право пользоваться шоссе, как и их двуногие родичи…
Камилла оборвала себя, поняв, что почти слово в слово повторяет то, что говорил ей Росс, когда они встретились первый раз. Ее окатило волной ужасной боли, и она с трудом сглотнула ком в пересохшем горле. Неужели это возможно? Даже такая мелочь, как самый первый их разговор — вернее, самая первая ссора! — неизгладимо впечаталась в память! Неужели она никогда не освободится от своего мучителя?
Камилла импульсивно подвинулась ближе к Эрику и положила руку ему на колено. Потом потянулась и поцеловала его в висок.
— Не волнуйся, — пробормотала она, сжимая ему колено. — Всего только два дня, и мы вернемся в Лондон. И глупые овцы больше не будут досаждать нам.
И Росс Макеоун больше не будет преследовать меня, мысленно добавила она.
Разумом Камилла понимала: в конце концов, Росс сделается всего лишь не слишком радостным воспоминанием прошлого. По крайней мере, ей так хотелось. Но пришлось очень крепко держаться за Эрика, чтобы преградить путь неожиданному чувству пустоты, от которого, словно от ледяного ветра, сжималось сердце.
Вечер обещал быть трудным. Камилла нервно разглядывала в зеркале свое отражение. Ее вовсе не радовала предстоящая компания.
Собираясь на торжество, посвященное семьдесят восьмому дню рождения лэрда, Камилла надела единственный выходной туалет, который привезла с собой: прекрасного покроя, простое и элегантное темно-синее платье от Николь Фари. Свои сверкающие белокурые волосы она скрепила сзади двумя изящными позолоченными гребнями. В уши вдела серьги в виде золотых капель, в тон им на шее поблескивал золотой круг.
— Ты выглядишь потрясающе! — сказал Эрик, когда она появилась в вестибюле отеля, и, поцеловав ее в щеку, взял под руку. — Пора. Сегодня за руль сяду я.
Они приехали в замок Краннах, как и требовалось, чуть позже восьми. Мэгги, без капли раскаяния на лице и такая же молчаливая, как всегда, провела их в гостиную, где вокруг лэрда уже сгрудилась небольшая группа гостей.
  
Камилла переступила порог элегантной комнаты, крепко вцепившись в руку Эрика и пришпилив к лицу пластмассовую улыбку. И первое, что она увидела, была представительная фигура мужчины, стоявшего у высокого створчатого окна. Внезапно он обернулся и уже не спускал с нее глаз. У Камиллы бешено застучало сердце. Никогда в жизни не встречала она человека, который выглядел бы столь впечатляюще.