Наследник замка Глен-Краннах

— Спасибо. — Росс смотрел на нее жгучими серыми глазами, но выражение их постепенно смягчалось. — Знаете, когда вы перестаете разыгрывать из себя железную леди, то становитесь и правда очень милым человеком. Вам надо бы почаще отказываться от этой роли.
Камилла с трудом сглотнула и попыталась взглянуть на него.
— Я поправила повязку, — натянуто проговорила она и по-дурацки добавила: — Это все?
  
Как и следовало ожидать, он покачал темноволосой головой.
— Раз уж вы спрашиваете, Камилла, то есть еще одно.
По крайней мере, у нее хватило ума не спросить, что он имеет в виду. Но ей и не надо было спрашивать. Она уже догадалась. Когда он, по-прежнему не шевелясь, смотрел на нее, она почувствовала, как напряглось у нее все тело. И когда он наклонился, она словно растворилась во внезапной яркой вспышке возбуждения.
Одной рукой он нежно обнял ее за талию, отчего у Камиллы перехватило дыхание, а другой провел по волосам, мягко соскользнув с затылка на шею.
Она еще могла оттолкнуть его. Времени было больше чем достаточно. Но вместо этого, к собственному тихому ужасу, затаив дыхание и закрыв глаза, она беспомощно ждала в его объятиях, что будет дальше.
Когда его губы коснулись ее губ, сердце будто взорвалось и запылало. В самой глубине что-то вздрагивало и стонало. Тело само льнуло к нему, буйное страстное желание сжигало ее.
Его рот жарко и настойчиво прижался к ее трепещущим губам, а обнимавшая талию рука легла на грудь и жадно ласкала ее изнывающую от страсти плоть.
Почти не веря, что она позволила такое, Камилла хотела, жаждала слиться с ним. Она беспомощно вздрогнула от наслаждения, когда мгновенным, как дыхание, движением он сорвал с нее халат и пижамную куртку и жадно обхватил ее обнажившуюся грудь.
Под его пальцами соски превратились в твердые, торчащие вершины. Сгорая от желания, она прижималась к нему, чувствуя, как волна грешного наслаждения захлестнула ее.
Со стоном она позволила своим пальцам пробежаться по его теплым твердым плечам и подняться к спутанным волосам. А его губы жадно ласкали ее, разжигая в ней дикую муку желания, намного превосходившего волю к сопротивлению.
Но внезапно он отпустил ее и с высоты своего роста смотрел Камилле в глаза, будто впитывая ее своим потемневшим, воспаленным взглядом. Почти ничего не понимая, она не отрывала от него глаз, а Росс не спеша отступил и проговорил низким, охрипшим голосом:
— По-моему, Камилла, мне пора сказать вам спокойной ночи, пока события не вышли из-под контроля.
Облегчение и сожаление смешались в ее одурманенной голове. И прежде чем она успела ответить, он прошел во вторую комнату.
Когда дверь за ним закрылась, Камилла села и попыталась привести в порядок мысли. Тело еще горело, ноги и руки дрожали, голова была в каком-то тумане. Случилось что-то невероятное, ужасающее. Она вспомнила об Эрике и закрыла глаза. Ужасающее, повторяла она. Как ее угораздило дойти до такого?
Она легла, свернувшись в клубок, и слезы стыда и негодования брызнули из глаз. Почему он всегда доводит ее до крайностей, о которых она потом жалеет? Этот необузданный дикарь, видно, владеет древними тайнами, он заколдовал ее.
И, вцепившись в эту мысль, как собака в кость, все еще дрожа, Камилла наконец улеглась и укрылась одеялом.
— Ненавижу тебя, Росс Макеоун! Ненавижу! — снова и снова шептала она и с растущим чувством отчаяния понимала, что это уже стало неправдой.
  
Глава седьмая
 
На следующее утро Камилла и Росс встали с петухами, по очереди приняли душ и оделись в ванной, ни словом не обмолвившись о прошлой ночи. Очевидно, оба пришли к заключению, что это было дурацкое недоразумение, о котором лучше не вспоминать.
К тому времени, когда они были готовы к завтраку, Дэви уже ушел в поле, а Кэтрин на заднем дворе развешивала на веревке выстиранное белье, вынимая его из гигантской корзины. Трое ее громкоголосых потомков играли среди выводка цыплят в полицейских и воров. Увидев гостей, Кэтрин моментально оставила свое занятие и, сияя улыбкой, повела их в кухню.
— Садитесь, — приказала она. — Я приготовлю вам свежую овсяную кашу и тосты.
Спорить с ней было бесполезно. Когда Камилла начала было уверять, что вполне может сама приготовить завтрак для Росса и для себя, Кэйт только отмахнулась от нее.
— Если хотите помочь, — с улыбкой предложила она, — лучше присмотрите за моим выводком.
Но этим уже занимался Росс, и с большим успехом. Двое младших, Робби и крошка Кирсти, последовали в дом за взрослыми и теперь возбужденно облепили «дядю Росса». Кирсти он посадил к себе на колени, и все трое болтали и смеялись, и дети не сводили с него влюбленных глаз.
Пока Кэтрин возилась в дальнем конце кухни, готовя им завтрак, Камилла с интересом наблюдала за веселой компанией. Эта сцена, как и вчера вечером, произвела на нее сильное впечатление. Ее поражало, как легко Росс находит общий язык с детьми. А они с ним. Ее также удивляло, что в их обществе он становился совсем другим человеком: мягким, нежным, бесконечно терпеливым, таким непохожим на себя.
В обычных своих джинсах и гладком черном свитере, который словно отражал черноту его волос и придавал эффектную законченность сильным, красивым линиям лица, Росс сегодня выглядел по-иному. Его мощная, высокая, пышущая мужской силой фигура, порой выглядевшая почти угрожающей, теперь делала его заботливым защитником. И Камилла инстинктивно понимала, что это не обман — тех, кого любит, Росс будет защищать с такой же яростью и неукротимостью, на какие способен, когда идет в нападение.
От этой мысли у Камиллы неожиданно встал ком в горле. У врагов Росса Макеоуна есть все основания ворочаться без сна в своих постелях. Но поистине благословенны те, кого он любит. На долю секунды Камилла почувствовала укол сожаления и… вспышку зависти к той девушке, которую в один прекрасный день он выберет. Вдруг осознав, что Росс смотрит на нее, Камилла вспыхнула от смущения и отвела взгляд.
— Так что вы думаете? Я буду хорошим отцом? — Почти со сверхъестественной точностью он опять прочел ее мысли. Улыбаясь, он нежно освободился от объятий Кирсти и объявил Камилле: — У меня тоже будет целый выводок детей. По крайней мере столько же, сколько у Дэви и Кэтрин.
— Конечно, если допустить, что вы найдете свою идеальную любовь! — бросила ему вызов Камилла, и в ее голосе прозвучала легкая нота негодования. Ее возмутил столь уверенный взгляд в будущее. Но еще больше она негодовала на то, что он заставил ее возмутиться.
— О, я обязательно найду ее. Не беспокойтесь. — И, сощурив серые глаза, он серьезно посмотрел ей прямо в лицо. — Я вовсе не собираюсь провести жизнь в одиночестве и поэтому должен найти ее. Не в пример вам я не соглашусь на что-то меньшее.
Камилла отвела взгляд, внутренне сжавшись от горького укора, который почувствовала в его словах. Но разве может понять ее человек, выросший в убеждении, что каждое его желание достижимо? В той борьбе, какую она вела, чтобы выбраться из трясины нищеты, Камилла научилась не замахиваться на высокие цели. Она стрельнула в него сердитым взглядом. Не каждому дано желаемое. Некоторые просто соглашаются на то, что им необходимо.
Росс поймал ее взгляд, и у него в глазах запрыгали лукавые искры.
— А вы с Эриком, поженившись, строго распланируете деторождение. Не правда ли? Двое детей, и не больше. Эрик явно не захочет иметь больше двух.
Внезапно растерявшись, Камилла не нашла слов для ответа и с облегчением заметила, что Кэтрин несет им две большие дымящиеся тарелки. С ослепительной улыбкой, которая никогда не переставала освещать ее лицо, она поставила перед гостями тарелки.
  
— Хорошая каша, такую варят у нас в горах. Нет ничего лучше ее, — объявила Кэтрин, подвигая им кувшин с парным молоком и опускаясь на стул. — А я посижу с вами и выпью чашку кофе, прежде чем займусь готовкой и уборкой.
Каша была великолепной — нежной и со вкусом сливок. Она была на миллион световых лет далека от безвкусного концентрата, который продается в магазинах. Камилла наклонила голову и ела, радуясь, что появление Кэтрин прервало неприятный разговор.