Становление (СИ)

И все же, если иметь прочные морские базы, то можно, отталкиваясь от Мальты и инкорпорируя мальтийский флот, сильно влиять на Юг Европы. Павел мог рассчитать развитие политической ситуации и на более дальнюю перспективу. Например, при поражении Австрии, без России уже никак не обойтись, чтобы обрушить французскую республику. И как тогда не заиметь русскими губерниями часть отвоеванных территорий? Может Геную с Вероной? Или Неаполь с Сицилией? И тогда русский флот на Мальте уже совсем иные задачи станет решать. Так что можно, пусть и с трудом, но найти рациональное в решении Павла стать главой бывших госпитальеров [ В РИ Павел сильно расстроился, когда после Итальянского похода Суворова России не дали не единой земли в Северной Италии, видимо, рассчитывал на такой исход].
— Ваше императорское величество, я не вижу серьезных препятствий для веры. Вы государь, в подданстве которого есть и протестанты и магометане, как и католики. Стоит лишь создать надстройку над верой, — после озвучивания проблемы, многоопытный Безбородко, как главный вельможа России, взял слово.
— Что вы, канцлер, называете надстройкой? — заинтересовано спросил Павел, даже чуть придвинувшись на своем стуле к Александру Андреевичу Безбородко.
— Православный Мальтийский орден, который берет под свое крыло католический Мальтийский орден, — пояснил Безбородко.
Установилась тишина, Павел Петрович не усидел за столом, стал, начал ходить от одного окна к другому, все присутствующие так же были вынуждены подняться и провожать государя, крутя головами.
— Я первому вручу вам, канцлер, Мальтийский орден, — император просиял, признал предложение Безбородко, как не просто приемлемое, а выгодное для России.
Ведь получалось, что православная вера становится выше католической и никаких противоречий с принятием Мальтийского ордена под опеку России, не будет. Напротив, слава Российской империи должна еще больше окрепнуть, а православная церковь не сможет возразить против принятия католиков в русское подданство. Одни выгоды, кроме, может быть больших денежных трат.
— Что скажете, государственный казначей, не повлияет ли принятие Мальтийского ордена в русское подданство на упорядочение финансов? — спросил Павел Петрович, обращаясь к Алексею Ивановичу Васильеву.
Только последний глупец, отчетливо понимая настроение и намерения государя, станет говорить о том, что Мальта для России может стать очень обременительным активом, слишком много нужно в нее вложить денег. Это очевидно даже без системного анализа положения дел в Мальтийском ордене.
— Ваше императорское величество, выдюжим, — ответил Васильев, внутренне кривясь от того, что приходится говорить то, что не является истиной.
Только-только наметился выход из финансового кризиса, со скрипом, но начинали работать заложенные в реформу механизмы. Наступало время, когда русская финансовая система пройдет у самого обрыва, чтобы после свернуть в сторону стабильности, равнины, или даже пологой горы, на которую русский рубль начнет взбираться. Даже маломальские потрясения не нужны. Достаточно войны, которая, впрочем, пока не сильно требует денег, обходясь без финансовых вливаний.
— Мальтийцам еще нужно разрешение на наш Союз со стороны Римского престола, только позже я стану гроссмейстером, ну, а все территории Мальтийского ордена войдут в состав Российской империи. Велю готовить флот и отбыть на Мальту! — сказал император и быстро, неожиданно для всех, направился прочь.
Улыбнувшись всем чиновникам, разведя руками, вслед императору поспешил и Пален. Петербуржский генерал-губернатор становился неким «хвостом» русского государя. И как ему такое удается? Впрочем, как многие считали, Пален вполне безобидный и не имеет особых амбиций, так что пусть бегает за императором и продолжает смягчать сердце строгого государя. Может, еще удастся изменить волю императора и отметить указ о комендантском часе и запрете бодрствовать после десяти часов вечера [один из самых одиозных указов императора, который был воспринят обществом чуть ли не как закрепощение дворянства].
   
Глава 20
 
Глава 20
Петербург
8 декабря 1796 года
Замешательство сменилось бурной деятельностью. А как иначе? Сидеть и рефлексировать по поводу того, что меня высылают из столицы? Нет, нужно находить даже светлые отблески в черном квадрате, который еще напишет авангардист Малевич. А я буду писать новую главу в своей жизни, ставшей столь насыщенной и уже единственно родной, что и нет желания возвращаться в будущее.
На самом деле, я ждал отката. Всегда так бывает, что резкий рост сменяется либо стагнацией и застоем, ну или некоторым падением. Для того, чтобы мне расти вверх, нужно доказывать свою устойчивость, нужность, перспективность. Уже всем понятно, что я пишу «недурственные вирши», что исполнительный чиновник, который получает чины не столько по протекции, сколько за дела свои. Даже те люди, которые могут завидовать или быть раздраженными моим ростом, этакого поповского выскочки, не могут не признавать, что многое у Сперанского получается не по велению богини Фортуны, а благодаря труду.
Я ждал либо нового взлета, а это уже близко ко второму эшелону власти, либо испытаний. В иной реальности, насколько я знал, Сперанского посылали в Сибирь генерал-губернатором, были у него и иные падения, когда не пускали к власти. Так что Нижний Новгород, с его относительно недальним расположением, очень даже вариант.
Инсайдерская информация — это очень важно. И то, что я узнал о своем назначении еще до того, как это самое назначение случилось, помогало. Уже отправлен Северин Цалко в Нижний для того, чтобы арендовать или купить дома для базы подготовки моей диверсионной группы, а так же присмотреть приличное жилище. Тут чиновников ниже генерал-губернатора не наделяют ведомственным жильем, самому нужно озаботиться.
Что касается подростков и их наставников, то считаю, что наступило время, когда мне нужно уже всерьез вникать в обучение ребят, окрепших и поднаторевших в кулачном бою, точнее, самбо, выучившихся грамоте и начинавших делать первые шаги в техническом образовании, изучении иностранных языков. Я покупал услуги наставников и уже мог сказать, что получилась неплохая школа. Уверен, что через год-два кого-то из ребят я смогу направить в университет, если такая необходимость возникнет.
Голодные, помнящие о своем бедственном положении в прошлом, они, за редким исключением, рвут жилы, чтобы не лишиться крова, еды, перспектив на будущее. Были, так сказать, отчисления. За воровство и откровенные бандитские замашки пришлось выгнать двух парней. Жалости не было. Нечего жалеть тех, кто понимает, что получил путевку в жизнь, пусть и опасную, но с легкостью готов нарушать правила.
Четырнадцати-шестнадцатилетние парни и девушки уже ознакомлены с азами работы телохранителей, собираюсь их учить работе под прикрытием, чтобы внедрять повсюду и пробовать продвигать. Кого-то по военной части, кого-то в качестве чиновника, или же оставлять при себе в качестве порученцев, секретарей, откровенных исполнителей деликатных заданий.
Припомнилась книга не самого моего любимого писателя, Акунина, «Азазель», где было нечто похожее, когда воспитанники приюта пробивались во власть и после работали на организацию. Но здесь разница с книгой заключается в целях и миссии того, что мы делаем. Я не собираюсь совершать в России революцию, по крайней мере, в том, в классическом понимании этого явления по изменению всех сфер жизни общества. Я сторонник того, чтобы в рамках существующей системы работать на величие Родины, не забывая при этом и себя, и своих близких. Трудиться без излишнего романтизма и фанатизма, которые провоцируют перегибы. Не дай Бог жить в эпоху крутых перемен! Даже самые благие намерения по изменению общества не проходят без рек крови, история это знает прекрасно.
Уверен, что можно изменять страну, прежде всего, ее экономику, поступательно. Попаданец, коим я и являюсь, знает, к чему человечество должно прийти в технологическом отношении, которое многое определят. После долгих исследований, проб и ошибок, или случайных изобретений, люди добивались таких технологий, что помогали шагнуть в новую эру потребления и социального устройства. Знать окончательный результат и технические характеристики изобретения — это бонус, который только сниться любому исследователю. Потому можно миновать этот мучительный период, связанный с поиском правильного решения, а сконцентрироваться только на внедрении новшества.