Солдат и пёс. Книга 1
Гром вроде бы как-то неуверенно шагнул вперед… но вот резко подался вперед и тут же оглянулся на меня.
– Ищи! – велел я.
И Гром рванул вперед.
Мы неслись по лесу, по его незнакомым тропкам, световое пятно хаотично прыгало – Зинкевич бежал сразу за мной, держа фонарь. И еще кто-то сзади подсвечивал. Кто-то споткнулся, упал или чуть не упал, матюкнулся. А Грома точно разобрал драйв охотника, некие древние, спящие волчьи гены вдруг проснулись, превратили служебного пса в хищника, он натянул поводок, мешавший бегу, зарычал… И по необъяснимому наитию я понял, что мы вышли на цель.
Я отстегнул поводок:
– Гром! Взять!
Освобожденный от узды, пес одним броском оторвался от нас. Я услыхал его грозный рык из тьмы. И сержант отпустил Рекса. Хищной тенью пес пронесся мимо меня, немного забирая влево.
Собаки в темноте видят нормально. Похуже кошек, но намного лучше нас. Так что для Грома и Рекса никаких проблем в движении не было. Но и мы их не потеряли. Я слышал рычание, старался выдерживать курс по нему, а следом за мной и все прочие – хотя, конечно, и ветви хлестали, и грунт неровный, каждый шаг в неизвестность, ведущая нога натыкалась то на какой-то выступ, то попадала в ямку… Но в целом – вперед, вперед, вперед!
Гром резко взлаял. Ничего дружественного в этом звуке не было, напротив – честная агрессия, «иду на вы». Секунда – он свирепо зарычал, и тут же шум, треск веток и отчаянный вопль:
– Все! Все! Сдаюсь! Уберите собак! Уберите!..
Свирепо загавкал Рекс.
Я чуть не упал, когда моя левая нога попала в невидимую колдобину, но сумел удержать равновесие.
– Гром! Оставь!
Пляшущий луч выхватил из темноты разъяренных Грома и Рекса над мужским телом, лежащим, обхватив голову.
Секунд через пять-десять мы были рядом.
– Гром, оставь! Молодец. Молодец!
Я поощрительно потрепал пса по шее. И слегка пнул лежащего в бедро:
– Подъем!
– Собак уберите, – плаксиво проныл лежащий.
– Вот сука… – запыхавшись проговорил кто-то из бойцов. – А я-то думал… Не, ну как вы его взяли! Лихо!
– Не вы, а мы, – с нажимом скорректировал Грищук.
– Мы, мы, – с юморком произнес Зинкевич.
– И сука – это собачья женщина. И девушка. Так что не надо, – сказал я. – Так! Здесь не плацкарт. И не купе. Вставай давай!
Лежащий зашевелился, обозначая движение вверх, но не встал. Я продублировал:
– Ты что, с первого раза не понимаешь? Мне повторить прикладом по горбу?.. Ну, живее, живее!..
Он осторожно, сутулясь, привстал. Псы заворчали. Задержанный вздрогнул.
Это был мужичонка неопределенных лет, самого обычного простецкого вида, в какой-то темной робе, что ли.
– Ты кто, жопа? – сердито рявкнул Грищук. – Имя?!
– Это… Это мое имя?
– Свое я сам знаю! Ну, быстро!
– Ни… Николай.
– Фамилия, мать твою!
– Шубин. Николай Шубин…
– Зачем проник в часть? Ну! – я обозначил недвусмысленное движение прикладом вниз, в область ширинки черных штанов.
Задержанный вздрогнул, руками невольно прикрыл пах.
Конечно, я не собирался его трогать. Не по-мужски это, не по-солдатски измываться над беззащитным. Но припугнуть для пользы дела бывает необходимо.
– Да я так… ребята! Я случайно… – запричитал он, – ну, поддал, заплутал, хрен знает, лес какой-то! Потом слышу, собаки бегут, лают. Ну, здесь я струхнул, конечно… А тут вы…
– Так, – прервал я бессвязную речь. – Ты хочешь, чтобы тебе всю твою подвесную систему отшиб?
И я вновь указал взглядом на эту самую систему.
– Стой, стой, Сергеев, – довольно официально перебил Зинкевич. – Давай его в дежурку… Что-то он п*здит. Случайно. Ага, как же… На режимный объект. Саня, пошли кого-нибудь на пятый пост, пусть звонят в караулку, мол, нарушитель задержан. Ты, чучело! Ты один?
– Я?.. Один, один, да!
– Точно? Смотри, если соврал, потом пеняй на себя!
– Да говорю, один! Нечаянно, ребята, ну поддатый был, ну чо…
– Перегаром не пахнет, – заметил я.
– Маркелов! – распорядился Грищук. – Давай на пост, скажи Кучеренке, пусть в караулку звонит! Вот, держи фонарь. Пусть еще скажет, что заграждение нарушено на пятом посту. Не забудь!
– Ага! – сибиряк схватил фонарь, попер через лес, причудливо маяча световым пятном по еловым кронам.
– Не ага, а есть!.. Э, чалдонский валенок!
– Ну, пошел, – приказал Зинкевич задержанному. – Шаг влево, шаг вправо считается побегом. Стреляем без предупреждения!
– Ребят… Да отпустите, я уйду, и все! Я что, шпион какой, что ли? Мне ваши военные тайны на хер не надо…
– Ты что, дурак? – резко прервал я. – Это ты будешь военной прокуратуре объяснять, шпион ты, или нет. Пошел без разговоров!
Он уныло заткнулся, и мы какое-то время пробирались сквозь заросли. Впрочем, заросли в хвойном лесу – понятие условное, здесь ведь нет подлеска, то есть кустов, травы, отчего двигаться по такому лесу гораздо легче, нежели по лиственному. Конечно, если деревья растут не слишком плотно, и нет завалов валежника. Здесь этого не было.
Выбрались на дорогу. Это была не просека, а самая настоящая дорога, хоть и грунтовка – для проезда грузовых автомобилей. И она была не прямая, а овальная; грубо говоря, вроде стадиона, она окружала огромные резервуары. Вот теперь-то я увидел их!
Ночь была с переменной облачностью, более-менее лунная, да и освещение присутствовало. Правда, не прожектора, а просто фонари на столбах. Резервуары – гигантские цилиндры диаметром метров двадцать и высотой где-то в четыре этажа. Три таких исполина стояли в ряд, производя внушительное впечатление.
Справа горели яркие огни и доносился неумолчный шум железной дороги. Ночной холодок вновь ощутимо полез под гимнастерку.
– Грузовой с севера по первой!.. – раскатился над окрестностями мегафонный голос.
– Ого, – сказал я, кивая на резервуары. – Солидно!
– А то, – довольно подтвердил Зинкевич. – Весь округ снабжаем! И не только…
Тут он осекся, сообразив, что болтать на такие темы вообще не стоит, а при задержанном тем более.
– Топай, топай, – повелительно сказал он. – Руки за спину!
Без происшествий мы миновали огромные баки, пошли мимо складских строений, насосных станций… Здесь тоже были посты, и повторились все уставные правила типа пароля-отзыва… Разводящего часовой мог допускать на пост, поэтому весь наш конвойный отряд прошествовал мимо часовых, дорога повернула влево, справа потянулась бетонная стена с колючей проволокой поверху, и я понял, что мы приближаемся к знакомому мне КПП. Освещение тут было как на Невском проспекте!
Да, вон ворота, вон здание КПП. Рядом с ним возникли две фигуры в офицерской форме. Одна невысокая, коренастая, другая – рослая и стройная.
– Ух ты, – приглушенно пробормотал Зинкевич. – Командир!
Теперь и я в электрическом свете различил три больших звезды и два просвета на погонах высокого.
Зинкевич вырвался вперед, метров за семь-восемь до командира перешел на четкий строевой шаг, за два метра до него замер, вскинув руку к виску. Мы тоже встали.
– Товарищ полковник! На территории задержан нарушитель! Доставлен по назначению. Докладывает помощник командира взвода сержант Зинкевич.
– Вольно, – кратко велел командир.
Глава 6
Мы расслабились в стойках, но продолжали стоять на местах. А нарушитель рыпнулся вперед.
– Стоять! – я прихватил его за куртку.
– Товарищ начальник, – глотая слова, со слезой заспешил задержанный, – тут, значит, ошибка! Я нечаянно… Ну, выпимши был, случайно попал к вам, а тут ваши с собаками!..
– Зинкевич, – произнес командир, не обращая внимания на плаксивый лепет, – это что, твои волкодавы его взяли?
– Так точно! Точнее, вот – рядовой Сергеев. И Гром. Это собака. Они задержали. Они у нас новенькие, только вчера прибыли в часть из учебки. Старший лейтенант Смольников знает.
Полковник перевел взгляд на меня, провел им сверху вниз. Усмехнулся – должно быть, моему гренадерскому росту.