Мастер карнавала

— Ты все еще жива только потому, что я хочу тебя использовать. Если перестанешь быть мне нужной, убью. Тебе это ясно?
Мария снова кивнула, и тяжелый ботинок Витренко обрушился на ее ребра.
— Тебе это ясно?
— Да! — с вызовом крикнула она. Внутри у нее что-то хрустнуло, но она не обратила на это внимания. — Да, ясно!
— Ты меня просто умиляешь… — сказал Витренко. — Ты считаешь, что если я смог так повлиять на твою жизнь, то ты сможешь повлиять и на мою. А на самом деле ты никто, просто пустое место! Тебе кажется, что ты что-то собой представляешь, имеешь какую-то ценность, но ты ошибаешься. Ты из кожи вон лезла, чтобы осложнить мне жизнь. А ты знаешь, как я наказываю тех, кто осложняет мне жизнь? Знаешь?
— Да, — вяло произнесла Мария.
— Ты можешь оказаться мне полезной по двум причинам. Во-первых, как проводник к информаторам в моей организации и сведениям, собранным на меня вашим Федеральным ведомством по уголовным делам.
— У меня нет доступа… — сказала Мария.
— Я не говорил, что ты можешь предоставить мне эту информацию или что у тебя есть доступ. Я сказал, что ты можешь явиться средством для ее получения. А вторая причина, скорее завершающая… Когда ты перестанешь быть мне нужной, я собираюсь использовать тебя, чтобы преподать урок другим. Как я всегда поступал, в том числе и с Бусленко, я покажу на твоем примере, что сделаю с каждым, кто посмеет встать на моем пути. На что ты рассчитывала? — Витренко вопросительно посмотрел на нее, будто хотел понять, как можно оказаться такой глупой. — Я подарил тебе жизнь. Той ночью на поле, когда ты пыталась меня остановить. Ты считаешь, что мой нож случайно не достал до твоего сердца? Да ты представляешь, сколько сердец я проткнул насквозь? Разрезал, как яблоко, на две половинки?
Мария с трудом поднялась. Она старалась не думать, как выглядело ее исхудавшее и посиневшее от холода тело.
— Почему же ты со мной не покончишь? — с вызовом спросила она. — Почему не убьешь?
Витренко снова наотмашь ударил ее по лицу. Она пошатнулась, чувствуя, как перед глазами все поплыло. На виске и щеке опять появилось ощущение тепла.
— Ты не слышишь, что я говорю? Мне нужен доступ к так называемому досье на Витренко, хранящемуся в БКА.
— Зачем? Оно тебе не нужно — я сама могу рассказать все, что тебе следует знать. Ты считаешь себя Чингисханом, или Александром Македонским, или еще кем-то вроде них. А знаешь, что говорится в этих файлах? Что ты неудачник! Бывший младший командир с комплексом Наполеона. Ты не воин, Витренко. Ты самый обычный мелкий мошенник. — Мария порадовалась, что теперь ее голос не выдал, как ей страшно.
Витренко улыбнулся:
— Спасибо, что поделились своими догадками, фрау Клее, но мне гораздо интереснее узнать, какую информацию собрала ваша оперативная группа по моим операциям. Мне нужно это досье. Не то, что мы забрали у Бусленко. Мне нужна полная немецкая версия.
— А у меня есть вопрос: если ты такой крутой руководитель преступного мира, то как же позволил мне убить твоего заместителя?
— Молокова? — Витренко ухмыльнулся. — Я не позволил тебе убить его… я заставил тебя его убить. И сделал это, потому что уверен: он пошел на сделку с немецкими властями. Думаю, что он хотел меня им выдать. Я не знаю наверняка, но не исключаю, что именно он был вашим информатором. Он был амбициозным и бесчестным. Я должен был от него избавиться, и мне показалось забавным, если за меня это сделаешь ты. Тем более что это отлично вписывалось в мой план. Скажите, фрау Клее, ваша готовность пожертвовать жизнью, когда вы разбирались с Молоковым на том заводе, была продиктована желанием спасти меня как Бусленко или убить меня как Витренко?
— Догадайся сам.
— А то место тебе понравилось? — На его губах снова заиграла жестокая улыбка. — Я имею в виду поле и все остальное. Я специально устроил встречу с Молоковым именно там, зная, что ты оценишь это по достоинству. А мне удалось тогда испортить тебе всю оставшуюся жизнь, верно, Мария? Я знаю, что случилось с твоим парнем, знаю о больничном и лечении у доктора Минкса. Думаю, ты не имеешь права называть кого-то сумасшедшим. Кстати, нам пора перейти к кодам доступа и известным тебе паролям для входа в базу данных Федерального ведомства по уголовным делам.
 
— Они тебе мало что дадут, — сказала Мария.
— Пусть это тебя не волнует: мы знаем, что ты очень и очень мелкая рыбешка. И помочь нам подобраться к досье ты можешь не этим. И все-таки, какие коды и пароли доступа тебе известны? Ты их помнишь наизусть или где-то записала?
— Закрой за собой дверь, когда будешь уходить, — сказала Мария, не в силах сдержать новый приступ дрожи. — Здесь ужасный сквозняк!
— О нет, в мои планы не входит заморозить тебя до смерти, Мария. — Витренко кивнул Ольге Сарапенко, та передала ему свой пистолет и вышла из помещения, однако почти сразу вернулась с большим ведром, из которого поднимался пар. Не говоря ни слова, Ольга опрокинула обжигающее содержимое ведра на голую кожу Марии, и та закричала от нестерпимой боли. Казалось, что ее лицо, руки, грудь охватили жаркие языки пламени, и она повалилась на пол и начала судорожно корчиться. Агония от ошпаривания казалась вечной. Наконец ей удалось оторвать ладони от лица и опустить глаза на руки и ноги. Она ожидала увидеть побагровевшую от ожогов и вздувшуюся волдырями кожу, но все выглядело нормально. Места, куда попала вода, просто слегка порозовели. Витренко дождался, пока Мария придет в себя.
— Я научился этому маленькому фокусу давно, — пояснил он. — Вода здесь чуть теплая. Не причиняет жертвам никакого вреда, но если их хорошенько заранее остудить, то ощущение от обливания такое же, как и от кислоты. — Сарапенко принесла второе ведро и снова вылила его на Марию. Та вновь почувствовала боль, но уже не такую сильную, как раньше, и только в местах, еще оставшихся сухими после первой водной процедуры. Теперь тепло казалось почти желанным. — Видишь? — произнес Витренко. — Теперь ты уже привыкла.
Сарапенко принесла третье ведро и передала его Витренко.
— Дело в том, что центральную нервную систему очень легко обмануть — ей трудно понять разницу между экстремальным холодом и экстремальной жарой. — С этими словами он вылил на нее третье ведро.
На этот раз мир вокруг Марии разлетелся на тысячи крошечных осколков невероятной по силе обжигающей боли. Не в силах терпеть невообразимые мучения, она издала животный крик, окончательно уверившись, что эта агония не может не закончиться смертью.
  
2
 
Оливер знал, что совершает ошибку. Он шел на слишком большой риск, но это только усиливало остроту ощущений. Впрочем, он уже понял, что это было не намного опаснее, чем обращаться снова в агентство по предоставлению эскорт-услуг, особенно после инцидента в гостинице. На следующей встрече его запросто может поджидать полиция. А сейчас был совсем другой случай. И, в отличие от проститутки, работавшей за деньги, через объявление он может встретить женщину, разделяющую его чаяния и желающую, чтобы он это сделал.
И вот теперь другой бар, другая обстановка, но то же предвкушение и те же мечты, характерные для томительных минут ожидания. Ее ответ был идеальным. Из всех полученных на объявление откликов Suzi22 написала лучше всех. Не вызывало сомнений, что она была искренней, а фотография, приложенная ею к ответу, — настоящая. Снимок был неважным, сделали его на пляже, где она была в бикини, с намеренно закрытым лицом. Она была довольно полной, но не в бедрах, как хотелось бы Оливеру, а вообще. Но так как снимок был сделан спереди, заднюю часть было практически не видно, и она вполне могла оказаться такой, какие ему нравились. Но самое главное — она недвусмысленно дала понять, чего именно ждала от встречи.
— Ганс? — Оливер обернулся. Она оказалась ниже и не такой полной, как он решил по фотографии. Но в ней была сексуальность, а задняя часть — достаточно внушительной, чтобы вонзить в нее зубы.