Трубадура (СИ)

- А расписку в получении денег дашь? – паспорт он пока не выпускал из рук.
- Обязательно! – пообещала Тура и потянула на себя документ. Степка с неохотой, но выпустил из пальцев черный кожаный прямоугольник.
- Надо же… - она листнула странички. – И правда Кузьменко Степан Аркадьевич. По гороскопу – Овен.
- Не знал, что гороскоп в паспорт вписывают.
- Ейск… - хмыкнула девушка, дойдя до странички с регистрацией. – Это где?
- У самого Черного моря. Там, где зреет золотой виноград, - и, поскольку его не поправили, исправился сам. – На самом деле, на Азове это.
- Занесло тебя, Степан Аркадьевич, - усмехнулась она. - А ты у нас малыш, оказывается.
- Я-то малыш? – он демонстративно поглядел на нее с высоты свои ста девяноста трех.
- Такой большой и… - она тоже демонстративно запрокинула голову, глядя на него. – И совсем маленький. Всего двадцать пять годков.
- Ты вообще выглядишь так, будто вчера школу окончила.
- Внешность обманчива. Неполных двадцать семь. Так что, как младший по званию, будешь слушаться всех остальных.
- Елену Пре… ужасную тоже?
Ответом ему стал звонкий смех. Кажется, Степка выбрал правильные тон и реплику.
- От нее тебе лучше вообще держаться подальше!
- Понял, - он снова подхватил сумку. – Пошли?
Пошли, - кивнула Тура.
Комната выглядела лучше, чем при первом знакомстве. Но не отель, конечно. Ну да ладно – главное, чисто и рядом со всеми нужными объектами. Помимо комнаты, Степке выделили стол на кухне, и две полочки – одну в холодильнике, другую в ванной. Щедрость неслыханная просто.
- Эту полку не трогай, - под «полкой» подразумевался, судя по жесту Туры, целый стеллаж, уставленный всевозможными банчками, бутылочками и еще всякой непонятной хренью. – Это Елены Павловны.
- Даже смотреть не буду в ту сторону, - пообещал Степка.
- Молодец. А теперь пошли на кухню, покажу, как газом пользоваться.
- Я умею, - немного обиженно отозвался Степа. – У нас дома в Ейске газовая плита.
- Отлично. Не жилец, а подарок просто.
- А я тебе сразу говорил! - не остался в долгу Степан. И тут их перепалку прервал звонок его мобильного. Степа принял вызов и выдернул разъем наушника. Своевольный смартфон принял этот знак по-своему и вывел звук на динамик.
- Кос, на треньку сегодня не опаздывай! – раздался бодрый голос Дерягина. – Матуш в ударе, все оглохли уже.
- Понял, - коротко ответил Степа. Переключать звук уже смысла не было. – Сейчас вещи брошу и через полчаса буду на месте. Я сегодня переезжаю, забыл?
- Ну с новосельем, Кос! – хохотнул Данька. – Давай, дуй в темпе.
- Кос? – Тура проявляла умеренное любопытство. – Как это соотносится с Кузьменко Степаном Аркадьевичем? Что, у тебя два паспорта?
- Паспорт один, не переживай. Потом рассажу, я на тренировку опаздываю.
- Беги, деловой, - усмехнулась она. – Держи, - на узкой белой ладони лежали ключи. – Твой комплект.
- О, спасибо!
Ладонь убрали за спину.
- Деньги вперед.
Степка пару секунд выжидающе смотрел на девушку. Да ладно, все нормально, видно же, что люди порядочные.
В ее руки легли несколько купюр, в его – ключи.
- А расписку?
- Ты же не тренировку торопишься, - сладко улыбнулась Тура. – Вечером будет расписка. В обмен на рассказ, почему ты Кос. А не Кокос.
Степка чертыхнулся. Так его тоже иногда называли. Ладно, это все не срочно и можно отложить на потом.
- Давай тогда. До вечера.
- Удачи, - кивнула она.
Тура смотрела вслед высокой стройной широкоплечей фигуре, удалявшейся по длинному коридору к входной двери.
- Погоди! - вдруг бросилась вслед.
- Чего? – он обернулся. У него девичьи кудри и девичьи же глаза. На контрасте со всем остальным чисто мужским - рост, плечи, рот, вся фигура - смотрится… странно. Забавно.
- Покажу, как замок отрывать-закрывать. Он у нас капризный.
Уже запирая дверь за их новым – хотя у них ранее и не водилось других – жильцом, Тура подумала, что он - перемена все-таки со знаком плюс. Во-первых, деньги. Во-вторых, в квартире появился человек, на которого просто приятно посмотреть. А в-третьих, он нормальный. Какой-то удивительно и по-хорошему нормальный. А этого в жизни Туры ой как не хватало. Не хватало с самого рождения. Чего-то простого, нормального и правильного. Так что может быть, ее падение на серый асфальт и слезы от усталости и обиды оказалось переменой к лучшему. Небольшой, но все-таки позитивный вектор в ее сплошной, без перерыва, борьбы. То ли с чем-то, то ли за что-то.
 
Главное, чтобы у Елены кукушку не сорвало. А это может случиться запросто. Ну да ладно, жизнь покажет.
*
Вернулся Степка с тренировки аккурат к вечернему чаепитию. Он тогда еще не знал, что таковое чаепитие было не просто вечерним, а с приставкой «еже-».
- Степан Аркадьевич, здравствуйте!
Как и все люди с ослабленным слухом, профессор говорил громко.
- Добрый вечер, - вежливо ответил Степан, осторожно спуская сумку с плеча. Плечо ныло - Матуш их сегодня гонял с особым цинизмом.
- Проходите к столу, мы как раз вас и ждем!
Степке удалось не показать своего изумления.
- Спасибо большое. Сейчас только сумку разберу – я после тренировки.
- Понимаю, - энергично кивнул Дуров. – Пять минут мы легко еще подождем.
За спиной деда Тура развела руками.
Стол был сервирован именно для чаепития – заварочный чайник под уже знакомой тряпичной птицей, чашки, масленка, сыр, печенье, конфеты. Степка с тоской оглядел всю эту красоту и поправил от шеи влажные волосы. Ему бы сейчас чего-нибудь посущественнее.
- Знаете, я там курицу купил по дороге…
- Куру, - поправил его Дуров.
- А, ну да, куру, – все никак не мог привыкнуть к местному диалекту. – Так я сейчас разогрею, хорошо?
- Вы же после тренировки и голодный? – проявил чудеса сообразительности старый профессор. – Турочка, предложи молодому человеку ужин.
И спустя десять минут Степан с отменным аппетитом уминал гречку с тушеной говядиной и овощами и слушал пространный рассказ Дурова. Если так кормить будут – готов каждый вечер слушать – и все равно про что. Сегодня, например, в честь новоселья, Степу знакомили с научными и иными достижениями Павла Корнеевича. Степан даже пару знакомых слов услышал - все же курс общей физиологии человека им читали.
В общем, Степка ел, профессор вещал, Тура молчала. И молча же выдала Степану добавку - когда он поймал себя на попытке вычистить тарелку с густым соусом куском хлеба. Давно просто не ел такого простого, вкусного и домашнего.
- А вы это зря постеснялись, Степан Аркадьевич, - заметил Дуров, когда внучка со Степиной тарелкой вышла из комнаты. – Дочиста все съесть – это не стыдно.
- Я тоже так считаю, - согласился Степан. – Особенно если очень вкусно.
Он обратил внимание, как Павел Корнеевич сметал крошки от печений себе в ладонь и отправлял в рот.
- И правильно, - кивнул Дуров. – Нельзя еду оставлять на тарелке. У нас в роду, знаете, все мужчины были как вы – ростом, я имею в виду. Флотских много было. А я - изволите видеть, – развел руками. – Метр пятьдесят девять. Потому что тридцать третьего года рождения. Блокада. Голод.
Степан не нашелся, что сказать. А тут ему принесли добавки. Тарелку он вычистил хлебом до блеска.
За чаем разговор шел о семье Дуровых. Сначала Павел Корнеевич рассказывал о женщинах старшего поколения – своей супруге и сестре, в самых теплых выражениях. Потом переключился на дочь.
- Леночка сегодня на дежурстве, увы, не составит нам компанию.
Степа этому только рад был – впечатление Елена Преужасная пока произвела такое, что общение с ней хотелось свести к минимуму. Тура при упоминании имени матери и вовсе заметно поскучнела.
- А дежурство – это где? – проявил Степа вежливый интерес. Хотя, честно сказать, мрачное лицо Туры было явно сигнальным, но тут уж выбирать – профессор-то явно был настроен на общение.