Трубадура (СИ)
Римма Романовна негромко хмыкнула, не прекращая делать снимки. А Елена предсказуемо вышла из себя.
- Вы кто такая?! – она быстрым шагом прошла к столу и стояла теперь, уперев руки в бедра, и воинственно нависая на риэлтора бюстом. – Вы в курсе, что эта сделка незаконна?! Я вам не позволю! У меня есть права!
Римма Романовна аккуратным жестом поправила очки в тонкой серебристой оправе, потом так же аккуратно заправила прядь за ухо. И тоненьким голоском спросила:
- А вы кто, позвольте полюбопытствовать?
- Я тут живу!
- Он тоже тут живет, - риэлтор указала на пробежавшего по краю буфета и замершего таракана. Ну надо же. Развелись. Не было ведь. – И что теперь?
- У МЕНЯ ЕСТЬ ПРАВА! – Елена от возмущения пошла бордовыми пятнами.
- Расскажите о них суду, у меня нет таких полномочий. Ну все, я нужную информацию получила, начинаю работать, - последнее было уже адресовано Степану. Елена, осознавшая, что ей никто ничего ни объяснять не будет, выскочила из столовой, хлопнув на прощанье дверью. Все трое дружно поморщились.
- У вас не будет из-за нее… - Степан кивнул головой в сторону двери, - проблем?
- Проблем? – вздернула бровь риэлтор. – Степан Аркадьевич, я этого добра столько повидала. – Она легко похлопала Степана по руке. - Не извольте сомневаться - и не таких обламывали.
- А если она вам будет мешать… работать? Показывать квартиру? Хамить потенциальным покупателям?
- Пусть попробует, - фыркнула Римма Романовна, вставая во весь свой небольшой рост. И тут Степан понял, что союзник у него вполне себе серьезный.
***
Елена чем-то демонстративно громыхала на кухне под аккомпанемент собственного визгливого голоса. Степан запер дверь за Яковом и его двоюродной теткой и неспешно прошел по коридору, проверяя, запер ли все внутренние двери. Ему надо быть хладнокровным. Очень надо.
До кухни не дошел, окликнул из коридора.
- Елена, ставь чайник.
Шум стих, а Степан пошел в гостиную – накрывать стол.
Стол был сервирован как при Павле Корнеевиче. Степка даже нашел в буфете окаменелые цукаты в конфетнице. Появившаяся в дверях Елена смотрела исподлобья, а чайник держала двумя руками.
- Садись.
Сначала они пили чай – будто на самом деле для этого и встретились. Первая нарушила молчание Елена.
- Ты в самом деле продаешь квартиру?
Степан кивнул. Она посопела и зашла с другой стороны.
- Где моя дочь?
- В санатории.
- В каком?!
- В самом лучшем.
По дороге у него Яша спрашивал про Туру и Степа ответил то же самое. А на аналогичный вопрос, что за санаторий, ответил: «Санаторий имени моей бабки. У нее все обязаны быть довольными, здоровыми и жизнерадостными». Падлне этого говорить не стал - много чести.
- Ты лишил меня дочери!
Степка молча подпер щеку ладонью и уставился на Елену. И она отвела взгляд. Молчала долго, а потом проговорила тихо.
- Мне некуда идти.
- Да ладно?
- Это мое единственное жилье!
- На которое у тебя нет никаких прав, - ровно проговорил Степан.
- Ты не можешь быть таким… таким…
- Жестоким? Подлым? Неблагодарным? Эгоистичным? Каким?
- Ты не можешь выгнать меня на улицу!
15.6
- Да почему на улицу? – Степан пожал плечами и пару раз звякнул крышкой сахарницы. Елена почему-то вздрогнула. – Ты взрослый дееспособный человек, не инвалид, имеешь работу. Сними себе жилье.
- А жить я буду на что?!
- Думаю, при разумной экономии все можно устроить.
Елена сверлила Степана взглядом. Его ответный был безмятежен и беспощаден.
- Нет, я не верю! Тура бы никогда так со мной не поступила!
Тура, может быть, и нет. Именно поэтому ее здесь нет. И решаю здесь я.
- А знаешь… - Степан еще раз звякнул крышкой. – У меня есть для тебя альтернативный вариант.
- Какой?
- Квартиру я в любом случае продам, как только наследство вступит в силу. Но могу тебе предложить место для житья.
- Что за место? Где-нибудь в Ленобласти, девять квадратных метров?
- Вовсе нет. Экологически чистый район с высоким европейским уровнем жизни, в твоем распоряжении будет целый дом.
Глаза Елены были недоверчивыми, но в них читался нешуточный мыслительный процесс.
- Где это? Подробности?
И Степан изложил ей все известные ему подробности о наследстве преподобного Ларса Рённингена, ныне покойного.
*
Человек напротив откинулся в кресле, оторвав взгляд от экрана ноутбука, и некоторое время молча смотрел на Степана. А потом принялся поглаживать усы. Они были длинные, густые и явно чем-то смазаны, потому что лежали ровно горизонтально по щекам, а кончики залихватски торчали вверх. Их-то и поглаживала задумчиво человек напротив Степана.
- Что скажете? – Степа кивнул в сторону ноутбука. – Впечатляет?
- Даже не знаю, как это комментировать, - вздохнул мужчина и принялся гладить усы с другой стороны. Степа какое-то время наблюдал за этим явно носившим медитативный характер действом, а потом ждать ему надоело. Не привык ходить вокруг да около, и времени ждать окончания медитации нет.
- Он подлец и мерзавец. Вам все равно, что в организации, которую вы возглавляете… - собеседник Степана отвлекся от усов и протестующее замахал руками. – Хорошо-хорошо, я помню, вы не руководитель. Вы один из заместителей, но тем не менее. Вы хотите держать среди своих коллег такую мразь?
Человек напротив смущенно прокашлялся. Снова взялся за усы, но быстро опустил руки. И Степан отчетливо понял: делать тот ничего не намерен. Ну и ладно, сами с усами.
- Дайте мне его адрес. Просто дайте мне его адрес. Как его можно найти.
Они снова какое-то время молча смотрели друг другу в глаза.
- Не спешите портить себе биографию, молодой человек, - прозвучало тихо. – Вот вы сказали – коллега. Коллегой его назвать уже нельзя… - мужчина поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и оперся о них подбородком. – Инициирована процедура… впрочем, вам это не важно. Кирилл Леонтьевич сейчас находится в лечебнице для душевнобольных. На Пряжке. С очень сомнительными перспективами.
- Что?! – Степан опешил. И, поскольку его не торопились просвещать, пришлось спрашивать самому. - А как?!
- А вот так, - усатый вздохнул, кивнул на ноутбук. – Примерно в таких же… обстоятельствах…Не спрашивайте меня о подробностях, пожалуйста. Нам больших трудов стоило замять это дело. Но родственники его вцепились в тот эпизод.... мертвой хваткой. И очень быстро организовали принудительное лечение. И все сопутствующее.
Степан хмурился, обдумывая услышанное. Что-то не клеилось, но едва он собрался задать еще вопросы, как его опередили.
- Трехкомнатная квартира в доме Веге (1) на Крюковом.
Степан нахмурился сильнее.
- Это дорогая, очень дорогая недвижимость в центре, - с усталым видом продолжил усач. - Я даже не возьмусь сказать, сколько она стоит. Десятки миллионов. А то и сотня. Родственники Кирилла Леонтьевича использовали этот шанс, чтобы признать его недееспособным, упрятать в клинику и заполучить квартиру.
- И у них это получилось?
- Скорее всего.
Степан молчал, осмысливая услышанное. Сказать было нечего. Попрощались молча, рукопожатием, и он вышел за дверь. По всему так выходит, что с местью Степан опоздал. Точнее, в этот раз верховные жернова смололи не только тонко, но и быстро.
*
Ветер, дующий с севера, то превращал волосы в подобие змей, шевелящихся вокруг головы, как у Медузы Горгоны, то забрасывал пряди на лицо, перечеркивая его красно-рыжими полосами. А женщина все смотрела, не отрываясь, на море. Туда, где сливалось темно-серое и светло-серое. Пронзительно прокричала какая-то птица, наверное, чайка, и женщина вздрогнула. Оказывается, она замерзла. Наверное, пора возвращаться.
Она приходила сюда, когда становилось совсем невмоготу. Когда-то именно по морю она отсюда и сбежала. Но теперь сбегать некуда. И надо платить по счетам. Закутавшись поплотнее в коричневую шаль, женщина пошла в сторону от моря.