Анкер (СИ)

Что-то во мне звякнуло, словно щелкнули переключатель, и я сжала кулак.
— Во-первых, они не все эти, а мои друзья. Во-вторых, Тройка, вы никого не накажете.
— Но это возму…
— Я не договорила! — во мне вскипала ярость, — В-третьих, вы больше не будете говорить со мной таким тоном, вам ясно?
Воздух между мной и регентом буквально наэлектризовался. С минуту мы стояли молча, гневно глядя друг на друга, потом мужчина сделал неуверенный шаг назад.
— Вы чересчур много себе позволяете, анкер, — произнес Тройка тихо, — Для того, кто пробыл в Декаде один день, вы крайне самоуверенны. Господа протекторы, — он обернулся к протекторам, — У вас, кажется, есть дела.
— На самом деле…
— Вы свободны.
Эдвард с Рейн поклонились и ушли, бросая на меня виноватые взгляды. Мы остались с Тройкой вдвоем. Тет-а-тет.
Регент Земли подошел к столу и осмотрел проделанную работу. Перебрал пальцами несколько листков, изучил подписи, сверил даты. Прицокнул языком. Провел рукой по покрасневшему от негодования лицу и утер капельки пота.
— Непозволительная дерзость.
— Неужели в этих документах или в моем имени скрыта вселенская тайна? От него не убудет, что я назвала его другим!
— Традиции не велят показывать документы посторонним, анкер. И на то есть свои причины, которые вам не ведомы. Механизм работы Декады был пущен многие сотни лет назад, и ни разу с тех пор он не давал осечки. Ни разу.
— Уверена, не даст и теперь.
Регент надрывисто фыркнул.
— Какая беспечность! Какая простота! Молодо-зелено, а вершит судьбы миллиардов, словно это какая-то игра…
— Что? Почему вы так говорите?
Регент какое-то время молчал.
— Ты повидала уже немало странностей, не так ли? Полагаю, ты готова к еще одной.
Он поправил галстук, развернулся и пошел по коридору. Не оглядываясь, жестом велел следовать за ним.
— Помните, я говорил о Зиро? — бросил Тройка, пока мы спускались на первый этаж, — О величайшем гении-основателе и одновременно глубочайшем позоре Декады?
— Да. В тот раз вы сказали, что не хотите о нем говорить.
— Похоже, придется, — он перевел дыхание и начал рассказ. — Именно Зиро Заорданский, маг с Элиора, впервые открыл лимфу. Эта субстанция имеет множество имен: «темная материя», «архе», «эфир». Главное, что лимфа — это не-вещество, пронизывающее пространство между мирами, как межклеточное вещество — ткани тела. Параллельные миры, как ты уже успела убедиться, существуют, и Зиро первый смог овладеть их тайнами. Впервые выйдя в лимфу, он едва не заблудился, пребывал в отчаянии, но вдруг почувствовал проблеск силы, сгущение энергий… двинулся к нему — и вышел на первом слое. Так Зиро обнаружил первого анкера, пожилого жителя Геммы, так анкер спас Зиро и послужил созданию Декады.
— Но ведь анкеры ничего не значат! — мстительно сказала я. — Мы лишь символ, так вы сказали!
— Теперь — да! — резко ответил Тройка. — Зиро обнаружил, что в каждом мире есть человек, имеющий слабую связь с лимфой, его можно магически обнаружить и использовать как маяк во тьме. Но даже это не помогло бы создать Декаду, путешествовать через лимфу — удел величайших магов, которых за всю историю были считанные единицы. Зиро, однако, был более чем величайшим. Он был настолько силен, что создал артерии — мосты в Лимфе, состоящие из мельчайших частичек привычных нам миров и позволяющие специально обученным людям перемещаться между мирами. Если потерять проводника при нырке, можно ненароком выйти за пределы артерии и в страшных мучениях умереть в Лимфе.
— Эти обученные люди случайно не протекторы и негоцианты?
— Они самые, но тогда их так не звали.
Я поежилась, вспоминая свое первое путешествие по лимфе. Значит, мне еще повезло, что, потеряв руку Эдварда, я осталась в артерии, а не угодила в Лимфу.
— Создав артерии, их еще называют «мостами», Зиро стал путешествовать между мирами, исследовать их природу, изучать культуру и науку и открывать тайны мироздания. Он посвятил этому всю жизнь, — регент перевел дыхание, — К сожалению, никто не мог знать, во что все это обернется. Публично Зиро заявлял, что миры могут и должны жить в мире, и что сам он — вестник всеобщего процветания. Он взял на службу детей встреченных им анкеров и обучил путешествиям по артериям. Зиро надеялся, что некая семейная связь с лимфой поможет его ученикам. Увы, оказалось, что она не передаётся по наследству и ни на что не влияет, но всё же первые ученики Зиро были детьми и внуками анкеров.
 
Регент остановился у окна и обвёл рукой безмятежный пейзаж.
— Затем Зиро создал это место и назвал его Краемирьем. Его величайшее творение, которое никто не смог ни повторить, ни улучшить! Тут сплетались три основные артерии, позволяя протекторам и их пассажирам перемещаться между мирами без пересадок. Краемирье выросло в точку надзора над всеми десятью мирами.
— И Зиро стал правителем?
— Разумеется, он был выбран единогласно! И поначалу все шло гладко: Зиро следил за мирами почти незаметно для местных жителей, где-то помогая победить эпидемию, где-то прекращая голод, где-то играя роль миротворца.
— Он останавливал войны? — усомнилась я.
— О да, и не только! О Краемирье знали лишь немногие, как правило — элита общества, таких называли «знающими». Однако основная масса населения считала Зиро олицетворением высших сил, гласом небес, если хочешь.
— Типа бога, что ли?
— Да. Типа бога, — регент кисло улыбнулся, — К сожалению, власть — тяжкая ноша, и совсем немногие могут выдержать ее гнет и не измениться в худшую сторону…
— Он стал… плохим?
Тройка взял меня за руку и повёл дальше. То ли от рассказа, то ли увидев мой искренний интерес он успокоился и вновь стал прежним доброжелательным человеком.
— «Плохой» — размытое понятие, анкер. Он стал тем, кем ему предписывала стать власть, к тому моменту укоренившаяся во всех мирам. Краемирье из точки, объединяющей миры, стало местом жесточайшего контроля. Те, кто согласился подчиниться диктатору, жили спокойно, а не покорившиеся стали переживать страшные эпидемии и катаклизмы. Двор Зиро здесь, в Краемирье, пришел в ужас от действий своего основателя, но никто не мог ему помешать, — регент сделал паузу, подбирая нужные слова, — Известно ли тебе, что половина жителей Райт-Райна и Орта — нелюди, а треть — полулюди? Это дело рук Зиро Заорданского — однажды он в приступе ярости раскрыл артерии и выплеснул лимфу на Райт-Райн и Орт. Зиро сказал, что «выкорчевывает измену и зло немногих во благо всех». Увы, он сам стал тем, с кем боролся, а часть населения Райт-Райна и Орта с тех пор перенесла жуткие, необратимые мутации. Их прогресс откатился на сотни лет, экономика пришла в многовековой застой, от которого толком не оправилась. Оба слоя до сих пор держат на Декаду, как на бывшее Краемирье, зуб.
— Еще бы они не держали! — вырвалось у меня.
Мы прошли по картинной галерее и вышли на солнечную террасу, откуда открывался вид на лес и краешек каменных врат.
— Что случилось потом? — я была не в силах совладать с любопытством, — И при чем здесь анкеры?
— У Зиро было два любимых ученика, — регент насупился, вспоминая, — Легенда гласит, что они были его детьми, но это могут быть домыслы. Возможно, это были дети первых анкеров, а возможно случайные люди. Но Зиро доверял им, как никому другому, и потому только им удалось положить конец его гегемонии, защитив миры от дальнейших зол.
— Они его предали?
— Легенда гласит, что, возвращаясь в Краемирье после очередного карательного похода, Зиро был чересчур рассеян. И двое его спутников, увидев, во что власть превратила их господина и учителя, применили аннигиляторную взрывчатку. Знаешь, что это?
Мне вспомнилось, как мы с Эдвардом бежали от злополучного поезда, а потом что-то произошло, и нас словно откинуло в пространстве назад. Кусочек паззла встал на свое место.
— Кажется знаю, — кивнула я, — Одну такую заложили в поезд, в котором я ехала.