Генерал-майор
Того, что в черкеске, Давыдов тотчас же ткнул шпагой в спину, второй же оказался куда как проворнее – отскочив, выхватил пистолет и тут же выстрелил. Опытный воин, Денис, едва только завидев направленный на него ствол, тотчас же упал на пол… Просвистев, пуля шмякнулась в дверной косяк… Не давая опомниться, разъяренный стрелок тотчас же бросился на Дениса и принялся душить…
Пегая борода, из-под мохнатых нависших бровей – горящие звериной ненавистью глаза, темные, с желтоватым отливом, какие-то рысьи… А силен же, гад! Еще и гарусный голубой жилет… и галстук желтого шелка… Однако франт!
Дэн не стал дожидаться, пока его задушат, и также не стал слишком уж всматриваться в искаженное злобной гримасой лицо врага… Некогда было! Та-ак… Подтянуть ноги… Резкий удар коленом под дых! И сразу же ладонями по ушам – больно! Хватка сразу ослабла, и Денис тут же ударил вражину в нос нижней частью ладони. Хороший такой удар, резкий, сильный… На шелковый галстук тут же брызнула кровушка, злодей завыл, но не отпрянул и вдруг резко ударил Дэна головой по лицу… Хотел – по лицу, вышло – по лбу… Ну, пожалуй, хватит в героев играть, еще такой ударчик, и… Хорошо хоть пальто сбросил! Легче достать, ага… А ну-ка…
Выхватив из потайного карманчика жилета узкий стальной стилет, Давыдов воткнул его супротивнику под сердце. Тот дернулся и сразу обмяк, навалился, вмиг потяжелев, словно мешок вымокшего цемента. Однако ну и здоров же, гадина! Мускулист, тяжел… Килограммов сто точно! И кровищи – как с быка…
Выбравшись из-под трупа, гусар бросил беглый взгляд на второго. Тот недвижно валялся в углу и, пожалуй, тоже был мертв. Впрочем, черт с ним… Вытерев окровавленный стилет о подол вражьей черкески, Денис внимательно осмотрел обоих, обшарил карманы, правда, ничего толкового не нашел, кроме денег, ножа и набора английских зубочисток. Что ж… Ладно…
Покончив с осмотром, гусар освободил даму от пут.
– Быстро одевайтесь и уезжаем. У них могут быть сообщники… Ну, чего вы ждете?!
Отвесив красотке пару пощечин, Давыдов швырнул ей разорванное платье…
– Ой, что тут у вас? – В дверь осторожно заглянул извозчик. – Вроде бы как стреляли… Ой!
Взгляд «лихача» вдруг уткнулся в трупы.
– Господи… Свят-свят-свят!
– Уезжаем! – Накинув Христине на плечи телогрею, обернулся Денис. – Прямо сейчас! Вернее, ты, любезный, поедешь на волокушах… Я же – в коляске, с мадам… Как вас, мадам?
– Христина. Христина Желнова. – Женщина быстро приходила в себя и мелко крестилась. А как вышли на улицу, уже и заулыбалась над шуткой Дениса, а немного подышав воздухом, уже и окончательно пришла в себя. – Господи, как вы вовремя! Я… я благодарю вас! Благодарю!.. Даже не знаю, как…
Прильнув к широкой груди гусара, Христя расплакалась.
– Ну-ну, – гладя ее по спине, утешал Денис. – Кончилось уже все, кончилось… Сейчас домой поедем, ага… Вот, в коляску прошу…
Усадив женщину, Дэн взял в руки вожжи и уселся рядом.
– Н-но! Вы мне расскажите, как все… Вот вам фляжка, глотните…
– Благодарю… Ой! – Сделав глоток, Христина чуть было не задохнулась, на глазах ее выступили слезы: – Что? Что это?!
– Ром, – пожал плечами Денис. – Купленный в портовой таверне настоящий ром. С Ямайки или с Гаити. Кстати, у меня там знакомые.
– Славно… Можно еще?
– Да извольте! Хоть всю фляжку выкушайте… Ныне оно вам на пользу, ага.
Денис нарочно ехал неспешно, и быстро оправившаяся от шока Христина еще по дороге успела поведать бравому гусару все, что тот хотел бы узнать.
– Они как-то внезапно появились, резко, я даже не заметила, как… Привязывала лошадь – и тут эти… Вежливые такие, с улыбочками, с поклонами. Мол, мимо едем… Подарок от подруженьки мне передали, платок. Красивый такой… Ой, в заимке остался!
– Да ничего. Заберете потом. Еще рому?
– Спасибо, нет. – Христина очаровательно улыбнулась. – Опьянею. Сейчас дома – и в баньку. Отмоюсь от этого всего. А к вечеру уже и Иван с охоты вернется… Завтра подруженьку навещу…
– Навестите… – Давыдов поиграл желваками. – Платочек, говорите, от нее…
Жаль, убил гадов! Теперь и допросить некого. Ну да пес с ними… Уж как есть. Главное, не вышел бы с Христей пустой номер…
– Христина, вы случайно когда-то в Петербурге у баронессы Моренгейм не служили? – Денис, как говорится, рванул с места в карьер. – Я к ней как-то заглядывал…
– Служила, – не стала скрывать красотка.
– То-то я и смотрю, лицо мне ваше знакомо!
– Я не одна, мы со Степанидой, с подружкой, а потом… потом нас… – Женщина замолкла, как видно, этот момент своей биографии ей как-то не очень хотелось вспоминать, тем более – рассказывать об этом, по сути, первому встречному.
– Да бог с тем, что потом было, – обворожительно улыбнулся гусар. – Вот, помнится, там к баронессе такая девушка красивая заезжала, француженка… Как бишь ее? Жозефина… Жизель…
– Жозефина, да… Жози. – Христина тут же все вспомнила и даже заулыбалась. – Милая такая, приветливая. Даже к нам, к служанкам. Ну, понятно, она ведь и сама из простых. То ли жена ювелира, то ли купца… Теперь уж и не помню. Мадам Араужо, так кажется… Ой! А с ней потом несчастье случилось… Умерла! – Красавица наскоро перекрестилась.
– Умерла? Такая молодая? – вскинул брови Денис. – Интересно знать, от чего же?
– То на моих глазах было. – Христина вздохнула и снова потянулась к фляжке. – Она желтая вся была, в поту… ну эта, Жози. Уже, похоже, бредила… Хотела переодеться. Говорила, что плохо ей, что умирает. Велела послать за доктором, за прислугой своей… Потом взмахнула вот так рукою… и умерла.
– А доктор-то приходил?
– Даже два! Один – доктор Буташкин, Яков Филиппыч, я его знала, он рядом, где-то на Фонтанке жил. Второй какой-то незнакомый. Но они уже после смерти Жози явилися.
– А эта мадам Жози… не говорила она, что ее, мол, снасильничали?
– Не, я ничего такого не слышала. – Христина неожиданно фыркнула. – Разве что слухи. Мол, от изнасилования она и померла… Дескать, не выдержала душою, руки на себя наложила. Да нет. Врут все! Мадам Жози знаете какая была? Муж старый, а она – молодая, красивая… Да ей, Господи, прости, хоть с кучером переспать – в радость! И любовники у нее имелись… Один так даже очень приличный человек, генерал Петр Христофорович Баур. Они тайком от мужа у нас, у баронессы встречались. Жози возьмет дома коляску, скажет мужу, дескать, к подружке, баронессе, а сюда, к нам, уже генерал за ней экипаж прислал! Осуждаете?
– Да нет. У каждого своя жизнь.
– Вот и я говорю… – улыбнулась красавица. – Хорошая она была, эта мадам Жози, царствие ей небесное. Нрава веселого, доброго… Как-то раз сережки мне подарила, серебряные…
– Так вы-то сами как считаете, отчего она умерла? – Давыдов все же решил допытаться до сути.
Женщина задумчиво накрутила на палец темный свой локон:
– Думаю, от болезни какой. Больно уж она была желтая. Или, может, наговор. Кто-то позавидовал – и вот… Теперь уж точно не узнаем.
– Вы приставу все расскажите! Обязательно вызовите.
– Ага…
Доставив спасенную от изнасилования и смерти Христину в имение, Давыдов с Кондратием быстро ретировались, избегая ненужных вопросов от местных любопытных людишек. Денис Васильевич велел извозчику ехать на хутор, где и узнал от старосты о том, что парочка шедших по воду баб видала раненько утром чужую пролетку, как раз у старой риги. Пролетка явно городская, запряженная парой вороных коней… С зеленым верхом.
* * *В тот же день, по возвращении в Санкт-Петербург, Давыдов набросал письмо г-ну Вязмитинову, в коем сообщал о совершенном убийстве и просил по возможности выяснить круг общения злодеев, увы, уже мертвых. Подробное описание прилагалось. Покончив со всем этим делом, Денис Васильевич славно поужинал и, удалившись в предоставленные ему покои, устроился в кресле с раскуренной трубкой. Сидел, покачивался, думал…
Как убийцы могли опередить его? Знали заранее? Но тогда почему не устранили девчонок – тьфу, уже женщин – раньше? Что, времени не хватило? Да нет… Просто узнали они все от самого Давыдова, так как следили за каждым его шагом! Коляска с зеленым верхом ведь не просто так мелькала. Теперь поди установи, чьи кони, из чьих конюшен…