Генерал-майор
– Ах ты боже ж ты мой, барин! Вот ведь незадача какая приключилась! Как же ты, Денис Васильевич, голову-то не уберег?
– Да рассказал уже! У Федора стали с гостями в жмурки играть, вот лбом о притолочину и приложился. – Соврав, Дэн еще и посетовал: – Аж искры из глаз!
– То-то и оно, что искры, – никак не унимался слуга. – Это все потому, что меня рядом не было.
– Ну, ладно, ладно! – Медленно поднимаясь по лестнице в опочивальню, Денис Васильевич растроганно похлопал верного холопа по плечу и не преминул тут же заверить, что уж в следующий раз обязательно возьмет его с собой.
– А сейчас отдохну малость. Сашенька, душа моя! Вели кваску принести.
– Тебе какого кваску, голубчик? Малинового или, может, хмельного?
– Ой… А, пожалуй, хмельного, сестрица. Да, от хмельного не откажусь.
Испив кваску, Денис вытянулся на софе, да так вот как-то незаметно и заснул, настолько крепко, что проснулся лишь на следующий день утром. Было еще рано, часов шесть, за окнами тоскливо наяривал дождик.
– Вот ведь незадача! – накинув на плечи стеганый, с кистями, халат – шлафрок, посетовал Денис.
И впрямь с погодой, похоже, сегодня не повезло, а ведь Давыдов планировал все же навестить следственного пристава Уварова, чтобы дать показания, а заодно и выяснить хоть что-то по делу об убийстве Катеньки Изольдовой, невольным свидетелем которого он оказался. Очень уж его смущала эта похожесть Катеньки с той убитой девчонкой из будущего. К тому же опасность могла грозить и его новой пассии Танечке Ивановой, она ведь тоже, как и Катенька, была из балетных.
То обстоятельство, что еще буквально вчера он имел связь с юной танцовщицей Ульяной, Дениса Васильевича ничуточки не смущало, как не смутило бы никого из местных дворян. Ну, пошалил с простолюдинкой, подумаешь! Что тут такого-то? Кстати, и Танечка Иванова тоже была не особо благородных кровей. Просто уж очень сильно прикипела она к сердцу гусара. Такая вот арифметика выходила.
Допив остатки вчерашнего кваса, молодой человек распахнул окно и довольно улыбнулся, заметив в разрывах сизых туч лазурные осколки неба. Похоже, что этот утренний дождик зарядил отнюдь не на весь день, так что можно было и собираться, ведь казенные учреждения Москвы по неписаной традиции начинали работать рано, а вот закрыться могли в любой час.
Давыдов уже было собрался позвать слугу, да велеть подавать завтрак, однако вдруг услыхал донесшееся с улицы через сад цоканье копыт, а присмотревшись, заметил за кустами остановившуюся напротив ворот коляску. Кто-то в гости пожаловал… Однако раненько!
Любопытствуя, Денис Васильевич высунулся в окно почти по пояс, так и забыв снять ночной колпак. Ранний гость уже мерил торопливыми шагами дорожку, кутаясь от дождя в плащ.
Кто ж это такой-то? На Американца вроде бы не похож, да и не станет он в такую рань подыматься… Черт! Неужели же… Ну да, так и есть! Узенькие пошлые усики, смазливое лицо. Николай Эрдонов, князь! Враг вчерашний! Интере-есно, почто пожаловал?
Внизу, в людской, призывно зазвенел колокольчик…
Или не пускать? Ну правда, какого черта он тут спозаранку шастает?
Так вот Денис Васильевич и подумал – расслабленно и вальяжно… И все же победило любопытство! Такие люди, как Эрдонов, просто так не являются! Видать, имелась для сего раннего визита причина, и довольно веская.
Бросив ночной колпак в угол, Давыдов распахнул в дверь:
– Эй, кто там есть? Андрюшка! Слышу, гость пожаловал. Так не томи на пороге, проводи в кабинет… Я сейчас буду!..
– Это не я! – едва Денис Васильевич появился на пороге, с ходу промолвил князь. – Я тут ни при чем, клянусь. И вообще эту ночь провел дома, в постели… Рана-то, вашею милостию, ноет. Вот и домашние все подтвердят…
– Да что не вы-то? – Давыдов никак не мог взять в толк. – Что случилось-то? В чем вас обвиняют? Объяснитесь!
Растрепанный и, похоже, не выспавшийся визитер часто заморгал, а затем, усевшись на стул, нервно расхохотался:
– Ульяну сегодня ночью убили, знаете?
– Как убили? – опешил Денис. – Танцовщицу?!
– Задушили шелковым шнуром… – Эрдонов нервно покусал губы. – У себя, в кровати. Судя по всему, залезли в окно.
– Так что же… – Гусар никак не мог поверить в случившееся. – Выходит, ее дома жизни лишили?
– Дом у нее один, – недобро осклабился князь. – Веселый. Как и занятие… кроме танцев. Впрочем, у нее и танцульки веселые… Были! Нет, это честно не я… Хотя прищучить ее собирался, да. Украла у меня с неделю назад одну вещицу… Ну уж теперь-то точно концов не найдешь!
– Так вам вещицу жаль, не девушку? – Денис Васильевич возмущенно растопырил усы и уже собирался указать незваному гостю на дверь…
Однако тот и сам уже поднялся на ноги:
– Да нет, господин Давыдов, и девушку жаль тоже. Хоть и была она та еще штучка, однако – да: весела, незлобива… И ведь красива, чертовка, уж этого не отнять! Мадам Ревякина на похороны деньги собирает, заеду сейчас, отдам.
Отвесив прощальный поклон, Эрдонов надел шляпу и вдруг обернулся на пороге:
– Так вы, говорили, бокс? Обязательно подыщу себе учителя! Вот заживет рана – и подыщу. Может, еще и побоксируем с вами. Хорошенькое дело! Нет, ну право же. Одним ударом – в кусты.
Была нужда с тобой боксировать – так вот и хотел сказать Дэн… Однако же не сказал: кажется, Эрдонов сейчас был с ним вполне искренен. Невиданное дело, как сказал бы Американец – экшн!
– А вы-то откуда про танцовщицу знаете? И что это за дом? Где?
– Дом… Заведение мадам Греко на Волхонке. Да друг ваш, граф Федор, там свой человек. А про Ульку узнал… – Тут князь ухмыльнулся. – Вам скажу, мы ведь с вами теперь почти как братья. За девочками с утра коляску послал. Кучер Потап пустой вернулся, все и обсказал. Сейчас вот заеду сам, гляну…
– Постойте! – рванулся Денис. – Обождите чуток. Я сюртук накину – и с вами. Ежели вы, конечно, не против.
– Да не против, поехали… – Равнодушно пожав плечами, визитер поправил на голове шляпу и пробурчал: – Только не понимаю, вам-то это зачем? Впрочем, поступайте как знаете.
Мадам Греко (в миру – Ираида Семеновна Грекова, из московских небогатых мещан) приняла гостей довольно любезно, несмотря на то что в алькове убитой уже хлопотали какие-то полицейские чины – вахмистр и рядовые солдаты. Ну, правильно, подумаешь, проститутку убили. Нешто самому приставу заниматься? Да упаси боже! Хватит и рядовых.
– Ах, ах, милый князь, первый раз у меня такое! – Мадам Греко – пухленькая блондинка с необъятным бюстом и следами былой красоты на круглом крестьянском лице – жеманно поджала губы. – Задушили, говорят, шелковым шнурком! Ну, от балдахина. А ведь никого у нее сегодня не было!
– Как не было? – вскинул брови Эрдонов. – Но ведь кто-то же ее задушил? Не дух же святой! Не дьявол!
– Ну да, кто-то был, – хозяйка борделя торопливо закивала. – Ох, не знаю, что теперь и будет… Сошлют, верно, в Сибирь.
– В Сибирь не сошлют, – успокоил хорошо знавший законы Денис, – но заведенье ваше прикроют. И еще придется заплатить штраф.
Давыдов был прав. По всем законам Российской империи именно так и выходило. Легализация проституции, желтые билеты и все такое прочее – это было еще впереди.
– Ох, ох, – потрясенно заохала мадам Греко и даже, пытаясь вызвать сочувствие, пустила слезу, однако желаемого не добилась.
– Ничего, денег у вас на все хватит, – жестко осадил князь. – И на штраф, и на взятки судье, и на апартаменты новые… Да и высокие покровители, я чаю, найдутся. Так ведь, уважаемая Ираида Семеновна?
Мадам еще больше скривилась:
– Ой, ой! Да какие там у меня деньги? Какие покровители? Ну вы, Николай Петрович, и скажете…
– Так мы, может, пройдем в альков? – предложил Давыдов. – Посмотрим.
– Да, да! – Эрдонов охотно закивал. – Заодно я б и вещицу свою поискал. Вы, Ираида Семеновна, проводите…
– Ой, но там же полиция!
– А вот об этом не беспокойтесь, – заверил Денис.