Конкурент. Сокрушить нельзя любить (СИ)

– Просчитала, – хулигански улыбнулась она, кивнула на исписанный флипчарт.
– Я не об этом, – Демид махнул рукой на стол. – Ты прибегла к полуправде, информируя об участниках встречи, привела нас в один из лучших ресторанов и проследила, чтобы никто не остался голодным. В заключение, – он отсалютовал бокалом, – алкоголь.
Он слишком легко расколол ее.
– Наивняк, – заключил Евгений Анатольевич, ставя шампанское рядом на стол.
После того, как Сергей с отцом ушли, гендиректор "Хвоста кометы" тоже засобирался.
– Я сразу догадался, что эта бестия, – Евгений Анатольевич кивнул на Софью, прошагал к вешалке со своим пальто, – от нас чего-то хочет. Слишком мягко стелила, Сонь. И режиссура с официантами шита белыми нитками. Я ж разве так тебя учил.
Софья поставила руки в боки:
– Ну а как собрала вас на встречу, разве не идеально сработало?
Евгений Анатольевич кивнул, набрасывая пальто на плечи:
– Вот тут не буду спорить. Сволочуга ты редкостная, – он обернулся к сыну. – Только спокойно. Не надо бросаться на защиту жены каждый раз, как ротвейлер. Это шутка была.
Демид неожиданно улыбнулся, кивнул, признавая его правоту.
– Евгений Анатольевич, – сказала Софья, руки отчего-то снова задрожали. – Подождите, пожалуйста, не уходите.
Он хмуро оглядел ее, задержав взгляд на сцепленных руках:
– Господи, Софья, это не всё? У меня на голове еще остались не седые волосы, на которые ты положила глаз?
Она кивнула, указала на кресло:
– Присядьте, пожалуйста, – посмотрела на Демида, – оба.
Теперь Чернов тоже напрягся. Оставив бокал, он сел на подлокотник кресла. Его отец садиться не стал, просто остановился рядом с сыном. Такие похожие друг на друга, горестно подумала Софья. Они даже тревогу одинаково прятали за ширмой невозмутимости. Набрала в грудь побольше воздуха:
– Демид, Евгений Анатольевич, – она встретилась взглядами с каждым, – сейчас я говорю с вами не как с руководителями и бизнесменами. А как с мужем и… свекром.
Евгений Анатольевич чуть поморщился, но комментировать не стал. Хорошо.
– Дело в том, что все скоро изменится, – Софья улыбнулась нежно, положила руку на живот. – Я хочу, чтобы вы узнали это не через слухи или третьих лиц, а сразу и от меня.
Демид не мог больше сидеть. Он резко встал, задел пустой бокал, тот упал на пол и разбился.
– Я жду ребенка, – сказала Софья, счастливо улыбнулась. – Твоего сына, Дим. И вашего внука, Евгений Анатольевич.
Последнюю фразу Софья произнесла с трудом, потому что муж подхватил ее на руки, крутанул вокруг своей оси, а потом впился счастливым поцелуем.
– Соняяя, – зашептал он нежно. – Моя же ты голубка любимая.
Софья обняла его в ответ, чувствуя колоссальное счастье. Она не знала, что в принципе способна испытывать такое всестороннее наслаждение и благодарность к жизни, которая свела ее с Демидом. На какое-то время они забыли про Евгения Анатольевича. Софья даже подумала, что он ушел.
Но отец Демида остался в зале. Если бы ему предоставился выбор, видит Бог, да, он бы ушел. Но сообщение Софьи настолько выбило его из колеи, что колени враз ослабели, напомнив ему о прожитых годах и неправильно сделанных выборах. Подавив стон, Евгений Анатольевич рухнул на кресло, пока его конкурент и исполнительный директор… нет, пока его сын и девушка, которую он вырастил в профессии, счастливо целовались и праздновали… зачатие его внука. Мир перевернулся с ног на голову…
Когда Демид с Софьей нацеловались и засобиралась уходить, оказалось, что все это время у них был зритель. Отвернувшись, сгорбившись над столом, он тихо вздрагивал. Подойдя, Софья осторожно положила ладонь ему на плечо:
– Евгений Анатольевич, с вами все хорошо?
Грозный генеральный директор "Хвоста кометы" поднял на нее глаза. В них стояли слезы. Страдания исказили его лицо, Евгений Анатольевич казался почти старым.
– Со мной все хорошо, Соня, – сказал он, через силу улыбнувшись. Потом поискал глазами Демида. – Сын…
Демид подошел, молча положил руки в карманы.
 
– Демид, – исправился Евгений Анатольевич. – Прости меня. За все.
Отец и сын молчали долго. Софья не стала вмешиваться. Она даже не шевелилась – чтобы не спугнуть возникшую только что связь.
Демид стоял. Смотрел на отца. Глаза в глаза. Потом один раз кивнул и отвернулся к Софье. Прижавшись к нему, она обняла крепко-крепко. Да, надеяться на то, что отношения отца с сыном наладились, еще рано. И да, впереди их ждёт ещё немало бурь и споров. Но нарыв сорван. И когда гной сойдёт, возможно, близкие люди станут друг другу по-настоящему родными. Софья будет очень на это надеяться.
– Как планируете назвать малыша? – услышала Евгения Анатольевича из-за спины.
Обернулась в объятиях Демида, посмотрела на свекра:
– Сезон принятия предложений объявляется открытым!