Княжий человек (СИ)

А что еще любопытно, едва я доковылял до входной двери, как почувствовал хист нечисти. Причем, довольно ощутимый, превышающий по рубцам мой.
— Напомни, за счет чего они так качаются в промысле?
— Так они же людским счастьем питаются, дяденька. А в этом самый сильный хист. И живут долго, в дела нечисти и рубежников не лезут. Их будто и не замечают вовсе.
— Почти злыдни, но те доводят хозяина до сумы, — согласился я. — А эти соблюдают тонкий баланс. Не перегибают. Странно только…
— Чего странного, хозяин?
— Появилась она здесь уже, когда рубежница померла. Какое ж тут счастье, чем ей питаться?
— Хозяин, думаешь много! — выпрыгнул из портсигара Гриша, потирая кулаки.
Угу, хороший знак. Значит, противостояние будет не особо сложным. Хотя Митька как раз наоборот, напрягся — голову в плечи втянул, сгорбился.
— Так, раздели ивовый веник на три части, — сказал я черту. — Убивать мы ее все равно не собираемся, только прогнать.
А после торжественно вручил каждому несколько прутьев. Главное оружие, которым мы и намеревались отбиваться от нечисти, если что-то пройдет не так. Я же еще перекинул на плечо рыболовную сеть.
Почему именно ее — вот черт знает. В книгах, которые мы проштудировали, говорилось вообще разное. Мол, когда-то эта нечисть жила близ заболоченных мест, отсюда и сеть. Вытащить ее можно было только этим рыболовным снаряжением.
Через несколько страниц мы уже узнали, что селится она исключительно в домах возле людей. Причем, чем семья больше, тем лучше. И хистом последних и питается, всячески помогая чужанам. Однако по причине жопорукости или враждебной вредности — кто его знает — вся эта помощь выходит боком.
Но что интересно, в нормальном состоянии нечисть не пытается напакостить людям. То, что получается все ломать или запутать — это ее фишка. Так сказать, эксклюзивная особенность. Однако если существо начало пугать, садиться на грудь и пытаться задушить, то вариант один. Ее жутко разозлили и теперь она «в своем праве». Иначе говоря — сушите весла, приплыли. И если у вас под рукой нет телефона рубежника, который поможет, к вам придет белый пушистый зверек. Точнее, сначала она, а потом уже зверек.
Я открыл дверь выданным ключом и вошел внутрь. Признаться, дом был намного богаче, чем собственный. Хотя это моя вина, сам поставил слишком малую планку. Но что мне понравилось — здесь правда было уютно. Широкий диван в просторной гостиной, будто рассчитанный на множество гостей. Низкий кофейный столик из закаленного стекла, заставленный фруктами, фотографии пожилых супругов на стенах. Детей, по всей видимости, у них нет.
Однако еще я чувствовал легкий диссонанс. Это можно было сравнить с тем, что ты стоишь возле деревенского туалета при сильном ветре. Когда тот дует, то все нормально. Но только ветер стихает, как ты начинаешь различать ароматы жизнедеятельности людей.
Я подошел к вазе с фруктами и взял зеленое яблоко. Перевернул и кивнул сам себе. Половина фрукта сгнила. Да, нечисти здесь правда что-то не нравится. Будем выяснять, что именно. Самое неприятное, что мы не должны причинить ей вред. По возможности, само собой. Красная книга (хотя Толковая была коричневой) — это хорошо. Однако я тоже в своем праве, если меня захотят помножить на ноль.
За окном подкрадывался вечер, прогоняя ленивое светило. Завозились мы в книжной клети. Хотя, это и по Светлане с Валерьевичем видно. Они, наверное, такую кассу кафе сделали, что мама не горюй.
Конкретно сейчас, это было только плюсом. Вся нечисть любит проявлять активность ночью. Я порой даже не понимал, как у Мити и Гриши глаза днем не слипаются. Всю ночь колдобродят: один водку пьет, другой музыку слушает. Хорошо, что на луну не воют. А утром ничего, бодряком. Правда, подушку придавливают на пару часиков, конечно, если возможность предоставляется.
С конкретной сущностью или духом, не знаю, как правильно — все проще. Она связывала свою жизнедеятельность с бытом людей. Соответственно, когда те засыпали, просыпалась нечисть. В данном случае, почти как мафия.
 
Я положил клубок шерстяных нитей на журнальный столик, рядом с гнилыми фруктами. Для нашей новой подружки — это почти как сыр для мыши. Она должна подорваться и начать вязать. Но в итоге все равно напортачит.
Затем я махнул своей нечисти, чтобы прятались. Бесу проще — он от горшка два вершка. Сразу залез на шкаф и там затих. Митька укрылся за телевизором и теперь выглядел, как не очень умный ребенок. Хотя, в темноте глядишь и не заметит. Я же встал за плотной шторой с сетью наготове так, чтобы в небольшой просвет было видно журнальный столик. И мы стали ждать.
Вот чего не люблю — так это ждать. Лучше бы заняться какой-нибудь неприятной работой, чем стоять как дурак. Ноги затекают, руки и спина тоже. Хотелось присесть на подоконник, но я боялся нарушить полную тишину. Даже забавно, что моя нечисть так сильна в маскировке. Или может обещание устроить небольшой симпозиум сработало? Подумать только, несколько дней без алкоголя. Того глядишь, так и человеком можно стать! И что потом? На работу нормальную устроишься, семью заведешь и на ипотеку начнешь откладывать? Да ну нафиг.
Мои размышления прервал тихий скрип половиц. По коже тут же побежали мурашки, а спину обдало ледяным дыханием ночи. Я надеялся, что это окно открыто. Но повернуть голову, чтобы убедиться в этом попросту не мог. Ко всему прочему, я уже видел спускающуюся с лестницы нечисть. И отвести взгляд от такой было очень сложно.
Она в какой-то мере завораживала своим уродством — сгорбленная, угловатая, худая. Лицо закрывали длинные немытые и нечесаные волосы. Руки — сплошные кости, обтянутые кожей, почти без мяса. И одета в странное рубище, будто бы сшитое своими руками после просмотра «Очумелых ручек». Тех самых, где из пластиковых бутылок делают обувь.
Но главное — ее хист. Я как-то привык, что у нечисти не бывает много рубцов, за редкими исключениями. Вот только где леший, а где кикимора? Пять раз возвышалась эта погубленная девка, которая в тот же самый момент не была нежитью. Ох уж эти мне формулировочки. Значит, жила давно, в дрязги не вступала, медленно тянула крупицы хиста с людей.
Кикимора сейчас больше напоминала девочку Самару из фильма «Звонок». Она неторопливо подобралась к моему презенту. И прежде, чем взять шерстяной клубок в руки, тщательно его обнюхала. Что не так? Я руки мыл. Хист почувствовала? Неужели сейчас весь план пойдет прахом?
Словно читая мои мысли, нечисть обернулась, вглядываясь в темноту. Я считал, что мое бешено стучащее сердце слышит даже Леопольд Валерьевич, который остался за воротами. Видимо, это я себя накрутил. Потому что кикимора почесала длинный нос и взяла клубок в руку. Тут же, будто из ниоткуда, в другой появились спицы. И нечисть уселась на диван, довольно ловко продела нить и принялась плести, подергивая босыми ногами с желтыми длинными ногтями.
Больше того, даже что-то утробно мычать стала. Я не сразу понял, что это она поет. А Гриша еще меня ругает.
Но сейчас нечисть представлялась не такой уж и страшной. Более того, теперь она напоминала обычную женщину, а не жуткую тварь, которая мучала Валерича.
Я же подумал, что настала самая решительная пора действовать. Сеть уже давно была готова. Только появись эффектно из-за шторы, да накинь ее на кикимору. А остальное дело техники, шантажа и угроз. Все как я люблю! Мне казалось, что с позиции силы мы сможем навязать ей свою волю.
Однако как только я подумал, что дело в шляпе — вмешалась моя бедовость. И нельзя сказать, чтобы я что-то сделал не так. Распахнул штору, шагнул вперед и почти собрался бросить сеть. Вот только бедный и несчастный голеностоп, который весь день страдал из-за нерадивого муниципального управления, решил подвести меня именно сейчас.
Острая боль пронзила ногу, и я вскрикнул и завалился на бок, укрывая не кикимору, а себя сетью. Что называется, план — капкан. Главное, в него не попасть самому. А именно так все и произошло.