Первая кровь
Затем он открыл мальчишке рот и проверил проходимость дыхательных путей.
— Нормально — не задохнется, — решил санитар, продолжая бубнить вполголоса: — Никому, кроме меня, до тебя, пацан, дела нет… Так и сдохнешь здесь без медицинской помощи, а этот арийский урод так и не оторвет свою задницу от кресла…
— Что ты сказал? — тихо произнес кто-то за его спиной. Голос говорившего не сулил ничего хорошего.
Санитар вздрогнул от неожиданности и обернулся — он не заметил вошедшего в медпункт Сандлера.
— Повтори, — потребовал мастер-наставник, — о каком арийском уроде шла речь?
— Герр Сандлер… я это… вы неправильно поняли…
— И как же это нужно понимать?
— Я просто…
Неожиданно Вовка, до этого лежавший тихо и неподвижно, зашевелился, замычал, и его вновь стошнило.
— Как мальчишка? — обеспокоенно спросил Михаэль.
— Плохо, герр офицер, — ответил санитар, стряхивая рвотные массы с кровати на пол. — Сотрясение…
— Это я понял. Что сказал доктор?
— Ничего, герр офицер…
— Как ничего? — удивился Сандлер. — Лекарство какое-нибудь давал?
— Нет. Он его даже не осмотрел, — темнея лицом, ответил унтерменш.
— А ты сообщил, что нужна его помощь? — продолжал допытываться Сандлер.
— Так точно, герр офицер! Несколько раз… Но доктор Буг просто послал меня нах…
— Так это его ты назвал арийским уродом? — догадался Михаэль. — Ну? Так?
— Да, — неохотно подтвердил санитар.
— Где он?
— У себя.
— Разберемся! — Сандлер резко развернулся на каблуках и вышел из палаты.
Особо не церемонясь, Михаэль с силой толкнул остекленную дверь в кабинет доктора. Она с грохотом врезалась в стену, стекла жалобно тренькнули.
— Ist zum Teufel gegangen! [24] — прорычал, не оборачиваясь, Буг.
— Schnapsleiche! [25] — процедил сквозь сжатые зубы Михаэль, едва сдерживаясь, чтобы не ударить доктора.
— Ты чего, Михаэль? — увидев перед собой перекошенную от гнева физиономию мастера-наставника, удивленно произнес Вальтер. — Какая муха тебя укусила?
— Слушай, ты, мразь, там у тебя мальчишка загибается, а ты его даже не удосужился осмотреть! Хотя был должен…
— Но-но! Не зарывайся, Сандлер! — взбрыкнул Буг. — Никому ничего я не должен! Я, — покачиваясь, он поднялся из кресла, — офицер германской армии! Ветеран двух войн! Чистокровный ариец! Я не обязан бежать на помощь к каждому сопляку-унтерменшу, прищемившему себе пальчик! Если издохнет — туда ему и дорога! Их миллионы…
— Ты не ариец, ты — eitler Pfau! [26] — в сердцах бросил доктору Михаэль. — Если ты сейчас же не приступишь к своим прямым обязанностям…
— То что? — развязно спросил Буг, падая обратно в кресло. — Ударишь меня, пожилого ветерана?
— Нет, — сухо произнес Сандлер, справившись с приступом гнева. — Я буду вынужден подать рапорт на имя начальника интерната…
— Иди к черту! — Буг отвернулся от Михаэля и налил себе еще спиртного. — Делай что хочешь! — сдавленно просипел он, после того как залпом осушил стакан.
— Ключи от шкафа с медикаментами! — Сандлер требовательно протянул руку.
— Подавись! — Буг выудил из кармана халата связку ключей и швырнул её на столешницу. — Как вы меня все достали!
Михаэль нервно сгреб со стола ключи и покинул кабинет доктора.
— Держи, — произнес он, передавая ключи санитару. — Знаешь, что делать?
— Так точно, герр офицер! У меня медицинское образование…
— Где учился?
— Мединститут в Киеве, герр…
— Закончил?
— Да, у меня есть диплом… Вернее, был. Да на фронте…
— Тогда за работу! Помоги мальчишке. Мне жаль, что все так произошло.
— Так это вы его? — предположил санитар.
— Да, — не стал скрывать Сандлер. — Сработал на рефлексах, иначе сейчас ты бы меня пользовал. — Михаэль криво усмехнулся.
— Серьезно? — не поверил санитар. — Этот мальчишка? Вас?
— Да, этот самый мальчишка, — кивнул мастер-наставник. — Тебя, кстати, как зовут?
— Сергей Рагимов, — представился санитар.
— Вот что, Сережа, позаботься о пацане. У меня на него большие планы.
— Да я бы… Если бы доктор не мешал…
— Об этом не беспокойся! Делай что должно. А с Бугом я сам разберусь.
— Так я это…
— Давай, Сергей, поспеши!
Покинув медпункт, Сандлер проверил, как курсанты занимаются строевой подготовкой на плацу, дал указания помощникам и направился в класс. Усевшись за стол, Михаэль достал из ящика стола чистый лист бумаги и ручку.
«Начальнику детской военизированной школы „Хундюгендс“ оберстлёйтнанту Бургарту Нойману, — тщательно выписывая буквы, вывел Сандлер. — Рапорт».
Он корпел над текстом минут двадцать, стараясь как можно четче сформулировать свои мысли, описать клокотавшую внутри ярость скупым канцелярским языком.
— О! Михаэль, вот ты где? — оторвал его от работы возглас Роберта Франца, заглянувшего в учебное помещение. — Что пишешь? Письмо любимой девушке в стихах? — подмигнул Сандлеру старший мастер-наставник.
— Нет, Роберт, — мотнул головой Михаэль, подписывая документ, — скорее оду господину начальнику… Прочти, чтобы между нами не было никаких недоразумений, — он протянул листок Роберту. — Я не действую «через голову» непосредственного начальника.
— Интересно-интересно! — Франц взял рапорт Сандлера и пробежался по нему глазами. — Ого! Халатное отношение доктора Буга к своим обязанностям ставит под угрозу реализацию как всего проекта в целом, так и… Ты что, действительно так считаешь? Что если врач-ариец не оказал медицинскую помощь какому-то там унтерменшу — значит, вся система летит к чертям собачьим?
— Совершенно верно! — отчеканил как на плацу Сандлер.
— Поясни.
— Изволь: в процессе обучения нашим курсантам неоднократно придется попадать в медпункт. Будут спарринги, будут полосы препятствий…
— Я понял твою мысль. Продолжай.
— На первых порах этот момент не столь важен — процент отсева будет большим.
— Согласен.
— Но со временем, когда останутся самые-самые… Да, черт возьми, пускай они унтерменши, но они являются имуществом Рейха… А со временем они станут ценным имуществом, боевым… Тому же танку нужно регулярное техническое обслуживание и ремонт. Если механик не будет заботиться о вверенном ему имуществе, не будет чинить технику вовремя, она выйдет из строя! Не так ли? — Дождавшись утвердительного кивка старшего мастера-наставника, Михаэль продолжил: — Каждый должен заниматься своим делом: механик — чинить технику, доктор — лечить больных, а золотарь — чистить выгребные ямы, даже если ему не нравится запах дерьма!
— Не перестаю удивляться тебе, Михаэль, — заявил Франц. — И если по-честному, даже завидую. Никогда не думал об унтерменшах как о ценном имуществе… А ведь за годы обучения каждый курсант встанет нам в копеечку! Значит, ты настаиваешь на отстранении доктора Буга от занимаемой должности?
— Настаиваю, — упрямо повторил Сандлер.
— Хорошо, я передам твой рапорт начальнику школы. Но если он согласится с тобой и отстранит Буга, мы останемся без доктора. У нас нет замены…
— Есть, — возразил Михаэль. — Санитар медпункта Сергей дипломированный врач.
— Унтерменш?
— И что из того?
— Ты знаешь, а так даже лучше, — обрадовался Роберт. — Пусть унтерменш и пользует унтерменшей. По крайней мере он не будет морщить нос при виде очередного курсанта школы.
— Как раз это я и имел в виду.
— Слушай, а кто у тебя загремел в больничку с сотрясением мозга?
— Курсант Путилов, — ответил Сандлер.
— Путилофф? Опять этот говнюк? Как умудрился?
— Да это я его…
— Учил уму-разуму? — подмигнул Михаэлю Роберт.
— Не совсем, — возразил Сандлер. — Прививал курсантам боевой дух.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно протянул старший мастер-наставник, — поделись опытом.