Соблазнительная капитуляция (ЛП)

— Тогда мне придется оставить танец и для нее. Кстати, о бале, я не уверен, стоит ли мне кого-нибудь приглашать. Ты знаешь, что я не хочу приглашать никого, кроме тебя, но, может быть, мне стоит пригласить кого-нибудь, просто чтобы соблюсти приличия. — Я знала, что это не какой-то тайный способ встречаться с другой девушкой. Жаль, что он не мог привести друга, не выставив себя геем. А может, ему было все равно.
— Ты мог бы привести своего брата.
— Если не возражаешь, что кто-то будет воровать чужие кошельки, или сильно напьется и разобьет окно. Или если застукают за сексом с прислугой на кухне. Или если будет петь в караоке, которого даже не будет.
Ух ты.
— Да, Райдер делал все вышеперечисленное. Никогда не делал всего этого на одной вечеринке, но он, вероятно, воспринял бы это как вызов. К тому же, это было бы немного странно. Ты знаешь каких-нибудь девушек, которые были бы не против пойти со мной и у которых не возникло бы никаких романтических идей?
На самом деле, я была против.
— Я могу спросить Хлою, если она не против. Не беспокоясь о романтических посылах. К тому же, было бы веселее собрать там как можно больше друзей. Может быть, мы сможем сбежать и устроить вечеринку в рамках вечеринки. Пока мы не совершаем ничего противозаконного или, по крайней мере, нас не поймают, мы сможем хорошо провести время.
— Пока я могу танцевать с тобой, я буду счастлив. Ты все еще не рассказала мне о своем платье.
Я медленно покачала головой.
— Это плохая примета — рассказывать тебе о платье до бала.
— Солнышко, я уверен, что это касается только свадебных платьев.
— О, я думаю, это должно относиться и к балам. Кроме того, я хочу насладиться выражением твоего лица, когда ты увидишь, как я спускаюсь в нем по лестнице. — Я встала с дивана, попрактиковалась в спуске по лестнице и сделала небольшой реверанс.
— Там будут ступеньки, которые нужно будет подметать?
— Да. Они напоминают мне ступеньки из «Унесенных ветром».
Он встал и поклонился.
— Итак, я Ретт Батлер или Эшли Уилкс?
— О, ты Ретт. Определенно Ретт. Что за вопрос? — Ух, Эшли Уилкс был хуже всех. К тому же, я знала, что это старомодное мужское имя, но все же. Меня не мог привлечь парень по имени Эшли.
— Просто хотел убедиться, — сказал он, прежде чем взять меня за руки и закружить. — Ретт был лучшим танцором. И он не изменял своей жене на эмоциональном уровне.
— Эшли поцеловал Скарлет, помнишь? Так что он на самом деле изменил ей. Придурок. Он немного напоминает мне моего бывшего. — У него тоже было дурацкое имя.
— Верно. Я давно не смотрел этот фильм. Я уже и забыл. — Он обнял меня за талию, и мы начали танцевать медленный танец.
Наконец он замурлыкал мелодию, которую я узнала.
— Это та песня Рембрандтов, которая была вступлением к «Друзьям»? — Я не была уверена, потому что он немного замедлил ее.
— Возможно. — Но он произнес это с улыбкой, и я поняла, что был права.
— Ну, если ты пригласишь Хлою, это значит, что Марисоль останется в стороне, а это неправильно.
— Я тоже мог бы ее пригласить. С каждой стороны по очаровательной даме.
— Как у сутенера.
— Это ты сказала, не я.
Мы потанцевали еще немного.
— Это неплохая идея, — сказала я. — Привести их троих. Это было бы намного веселее. И я знаю, что они не откажутся. Ты хочешь, чтобы я попросила, или сам окажешь честь?
— Я разберусь с этим, — сказал он и поцеловал меня.
— Ты потрясающий.
— Знаю.
***
На следующий день я получила два текстовых сообщения с заглавными буквами, по одному от Марисоль и Хлои. Очевидно, Лука прислал каждой из них красивые цветочные композиции и записку с приглашением на бал.
Они обе были в восторге, даже Хлоя, которая утверждала, что никогда не была на свидании с мужчиной, но была готова сделать исключение. Слоан написала, но отнеслась к этому без особого энтузиазма, потому что каждой из них нужны были платья, и было трудно закончить их вовремя, ведь до мероприятия оставалось чуть больше двух недель. Слоан справлялась с давлением, но постоянно жаловалась на это. У меня не было ни малейших сомнений в том, что она успеет. Мне просто приходилось все время слышать, как она ноет и жалуется, но, думаю, это было частью удовольствия от жизни с ней.
  
Я написала Луке и рассказала ему об этом, и он улыбнулся мне через свой стол и отправил ответное сообщение.
Что я могу сказать? Дамы любят меня.
Я вздохнула достаточно громко, чтобы он услышал, и отправила ему ответное сообщение.
Не позволяй своей голове становиться слишком большой, иначе не сможешь ее удержать.
За это я получила в ответ язвительное сообщение, а потом у меня зазвонил телефон и выяснилось, что с презентацией PowerPoint возникла проблема, и мне пришлось пойти и разобраться с ней. Клянусь, PowerPoint был создан сатаной, чтобы разрушать жизни.
Я разобралась с проблемой, и в тот же день мне нужно было сделать приятное лицо и предстать перед потенциальными новыми клиентами. На мне были мои любимые туфли на каблуках, и я была уверена в своем материале, а самое приятное, что Лука пришел посмотреть на меня.
Все это время он не сводил с меня глаз, и это придало мне еще больше уверенности. Я могла бы позировать обнаженной и зажигать. После этого они пожали мне руку и сказали, что были впечатлены таким молодым специалистом. Папа просиял и сказал им, что я его дочь. Лука подмигнул мне, и я не могла сказать, кто был горд больше, он или папа. Я была на седьмом небе от счастья после презентации и больше всего на свете хотела оттащить Луку и трахнуть его где-нибудь, но это было совершенно невозможно. Надеюсь, я смогу продержаться до вечера.
Он позвонил мне, как только я вернулась в свой офис.
— Я так, блядь, горжусь тобой, ты такая, блядь, потрясающая, и я бы хотел трахнуть тебя прямо сейчас, и я слишком много раз сказал «блядь», но я чувствую, что в данной ситуации это оправданно. — Он повесил трубку, и я помахала кулаком, а он притворился, что хлопает. Потом нам пришлось остановиться, потому что мимо проходили люди.
Остаток дня я сияла от счастья. На самом деле все шло хорошо. Мы с Лукой были безумно влюблены друг в друга, все мои друзья собирались прийти на бал, мы, возможно, только что заключили многомиллионную сделку, и миссис Эндрюс хранила наш секрет.
Вскоре что-то должно было пойти не так, чтобы уравновесить ситуацию. Не то чтобы я была циником, но по своему опыту знаю, что, когда все идеально, реальность приходит и кусает тебя за задницу, напоминая, что жизнь не такая. Это череда взлетов и падений, и падения иногда случаются тогда, когда их меньше всего ожидаешь.
Глава 29
— Что думаешь? — Спросила Слоан, застегивая молнию на платье-макете. Мы были в ее студии, потому что у нее были зеркала получше, и она могла внести изменения прямо на месте.
Я медленно повернулась перед трехсторонним зеркалом и остановилась. Это было не платье. Это было что-то совсем другое.
— Ты молчишь, — сказала Слоан, ее глаза вылезали из орбит от недосыпания, избытка кофеина и предвкушения. — Ты ненавидишь его. Это уже слишком. Ты можешь сказать что-нибудь?!
— Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела, и это всего лишь макет. Я просто… я имею в виду, посмотри на это. — Верх был лифом с вырезом в форме сердца, благодаря которому моя грудь выглядела пышной, но не так, как будто она вырывалась наружу, а затем юбка… о, юбка. Лиф переходил в V-образный разрез, а юбка начиналась у самых бедер и струилась, но не в виде кекса. Чтобы помочь юбке держаться на плаву, была предусмотрена нижняя юбка, но она не нуждалась в помощи. Это было бальное платье.
Слоан словно слепила платье из какого-то нетканого материала. Я пошевелилась в нем, но оно не потеряло своей формы и совсем не было тяжелым. Возможно, это изменится, когда мы закончим с настоящим платьем, потому что ткань, вероятно, будет весить больше, но, черт возьми.