Соблазнительная капитуляция (ЛП)

Он протянул мне металлический шампур с маленькой ручкой и взял один для себя.
— Готова?
— Эм, да, я готовила их раньше, но никогда в помещении. Приятно, что мне не нужно беспокоиться о комарах. Или что дым попадет в глаза.
— Ты часто ходила в походы? — спросил он, пока мы переворачивали наши зефирки, чтобы они равномерно подрумянились.
— У моих родителей есть летний домик в штате Мэн, так что мы часто туда ездили. Мы сидели дома, а потом папа просто начинал собирать сумку и говорил нам, что мы отправляемся в поход. Я имею в виду, это был настоящий поход. Сон на земле, во флигеле, купание в реке. Это был единственный раз, когда я видела своего папу одетым во фланель, а маму без губной помады. Это было здорово. — Я ждала, что он расскажет мне что-нибудь о своем детстве, но он, казалось, был поглощен своим зефиром.
— Ты ходил в поход в детстве? — наконец спросила я.
— Пару раз. — Ладно, вопросы о детстве отпали. Мой зефир был готов, поэтому я взяла крекер и шоколад и положила зефир между крекерами. Очевидно, делать с'морс было все равно что кататься на велосипеде. Или заниматься сексом. Можешь возобновить по воспоминаниям.
Я ела свой первый с'морс, когда первый зефир Луки оказался слишком близко к пламени и загорелся. Он попытался подуть на него, но от этого стало только хуже.
— О, ты проиграл. Хочешь немного моего? — Я протянула ему свою порцию, и он откусил кусочек, прежде чем оторвать подгоревшую часть от зефира и все равно съесть ее.
Мы оба взяли по второму зефиру, и я увидела, что у Луки в уголке рта размазан зефир.
— Стой.
— Что? — Он пошел вытереть лицо.
— Нет, я сказала тебе не двигаться. — Я наклонилась вперед и лизнула зефирку. Я попыталась отстраниться, но он схватил меня за подбородок и поцеловал. У него был вкус шоколада, крекеров и сладкого растопленного зефира, и в основе всего этого лежал его вкус, которым, я думала, я никогда не насытюсь.
— Мне нравится, когда ты немного дополняешь мой десерт, — сказал он, откидывая мои волосы назад.
— Аналогично.
***
Мы съели еще немного с'морса и еще немного поцеловались, и он медленно снял с меня одежду, а я сняла с него, а потом он отнес меня в спальню и трахнул так медленно и так сладко, что потом я вцепилась в него и не хотела отпускать.
Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся, а затем перекатился так, что мы оба оказались на боку, и вышел.
— Есть какие-нибудь другие идеи? — спросил он.
— Несколько. Но я их игнорирую.
Он провел рукой по моему плечу.
— Я мог бы уволиться.
— Нет, ты не обязан этого делать. Я не могу позволить тебе сделать это из-за меня. Мы можем заставить это сработать. Только первая ночь. Это потребует некоторой корректировки.
— Я не хочу ставить тебя в такое положение. С моей стороны неправильно заставлять тебя рисковать, солнышко. — Я зажимаю ему рот рукой.
— Это не тебе решать. Я та, кто сказала тебе засунуть свой член в меня. Дважды. И я также сказала тебе, что уволю тебя, если ты этого не сделаешь. Господи, я заставила тебя тыкать в меня пальцем посреди собрания. Я не невинна.
Он обвел пальцем мое плечо.
— Нет, ты определенно не невинна, но мне это в тебе нравится.
— О, тебе это нравится? Что еще тебе нравится? — Я улыбнулась и придвинулась к нему поближе.
— Мне нравится твое сучье личико. И мне нравится, что ты всегда носишь высокие каблуки. То, как ты сильно заботишься о своей работе. И мне нравится это… И это… — Он переместил руку с одной груди на другую, а затем скользнул ею вниз по моему животу, потрогал мой клитор и щелкнул пирсингом.
— О, мне это определенно нравится. — Я была настолько чувствительна после недавнего контакта с этой областью, что мне не потребовалось много времени, чтобы снова захотеть его.
— Мне нравятся твои волосы, и твои глаза, и это, — сказала я, касаясь пальцем ямочки у него на подбородке. — И это нравится, — сказала я, постукивая по его кольцу в соске. — И думаю, что еще это, — сказала я, опускаясь к его члену.
— Несколько минут назад тебе, казалось, это нравилось.
  
— Наверное. Все было в порядке. — Он зарычал и бросился на меня, пока снова не оседлал. Я закричала, и он уткнулся носом мне в шею.
— Кстати об этом, мне нужно позаботиться. — Он потянулся, чтобы взять несколько салфеток, и бросил презерватив. Мне нужно было встать и пописать, а потом я вернулась и снова забралась к нему в постель, уютно устроившись у него под мышкой.
— Мне это нравится, — сказал он, притягивая меня к себе.
— Мне тоже. — Мне это очень понравилось. Очень, очень сильно. Я зевнула, хотя и старалась этого не делать.
— Засыпай, солнышко. У нас будут другие ночи. — Я не хотела этого делать, но у него были действительно мягкие подушки, поэтому я позволила себе прижаться к его груди, и звук его дыхания убаюкал меня.
***
В моих ушах заревел сигнал тревоги, и мне показалось, что он пронзает мой череп звуком.
— Боже, это нужно прекратить, — простонала я и перевернулась на другой бок. Я распростерлась на обнаженной груди Луки, а его руки и ноги были переплетены с моими.
Рев внезапно прекратился, и я посмотрела на него, когда он, моргая, открыл глаза.
— Я хотел убедиться, что у тебя было достаточно времени принять душ и дойти до работы. Извини за ранний подъем, Солнышко.
Он поцеловал меня в лоб, и я, прищурившись, посмотрела на него.
— Ничего страшного. Почему бы тебе не встать и не приготовить мне завтрак, или принести его, или еще что-нибудь, а я просто полежу здесь немного и.… приведу себя в моральную готовность.
— Ты не жаворонок, да? Я так и думал.
— Почему? Из-за имени (прим. Аврора переводится как утренняя заря)? Я думаю, что мои родители выдавали желаемое за действительное. Кроме того, на самом деле никто не называет меня полным именем, даже родители.
Он встал и снова натянул боксеры, прежде чем склониться надо мной.
— Я собираюсь приготовить что-нибудь на завтрак. Если ты не будешь в душе через десять минут, я приду сюда и засуну тебя в душ сам. — Он прикусил кончик моего носа, и я накрыла голову подушкой.
— Вставай, солнышко, — сказал он, срывая с меня одеяло.
— Придурок!
Его единственным ответом был смех, пока он расхаживал по кухне. Что ж, если будильник меня не разбудил, то шум на кухне разбудил. Я схватила свою сумку и пошла в душ. В одно из таких утр мне захочется принять с ним душ. Или ночи. Только ночи. Может быть, завтра.
Я высушила волосы феном и привела их в порядок, прежде чем надеть свой рабочий костюм. Я вернулась к своим юбкам-карандашам и рубашкам на пуговицах, и на мне были красные туфли на каблуках. Он стоял спиной ко мне, когда я вошла на кухню, но в тот момент, когда он услышал стук моих каблуков по кафельному полу, он повернулся.
— Ты пытаешься убить меня, солнышко. Я ни за что не смогу сегодня работать. Я сдаюсь. — Он поднял руки, в одной из которых была лопатка.
— Не надо драматизировать, мистер Рыжик. — Я подошла поближе, чтобы посмотреть, что он делает. Выглядело как омлет на одной сковороде и жареный картофель на другой. Я никогда раньше не была так избалована завтраком.
— Эй, я очень щепетильно отношусь к цвету своих волос. Будь осторожна, мисс Кларк. — Я схватила его за волосы и потянула за них.
— Что ты готовишь? — Я старалась держаться подальше от сковородок, чтобы не испачкать жиром свою белую рубашку.
— Омлет с картошкой. Кстати, что бы ты хотела добавить в свой омлет? У меня есть перец, сыр и помидоры.
— Все вышеперечисленное. В одно из таких утр я собираюсь приготовить тебе завтрак. Слоан научила меня кое-чему на кухне.
Он перевернул один из омлетов.
— Ты сделаешь это, надев только эти туфли на каблуках и фартук?
— Посмотрим, — сказала я, берясь за кофейник. Он уже приготовил для меня сливки и сахар.
— Мне все равно придется угостить тебя завтраком, чтобы соблюсти приличия, — сказала я, отхлебывая кофе и сразу почувствовав себя лучше. Я знала, что он не мог повлиять на меня так быстро, но, черт возьми, это была хорошая штука.