Плач по мечте

  
 Еще в коробке лежали документы: трудовая книжка И. М. Линдермана, членский партбилет, книжка о присвоении И. М. Линдерману звания ветерана труда и значок ГТО. Значок Артем сразу приколол на отложенную футболку и уселся на кровать, держа в руках пожелтевший листок, сложенный вчетверо. Сквозь тонкую бумагу просвечивались буквы, выбитые печатной машинкой.
  
  
 «Свидетельство о рождении. Иосиф Михайлович Линдерман. 14 февраля 19.7 года. Пол мужской. Отец: Михаил Осипович Коновал. Мать: Сара Израилевна Линдерман. Национальность: еврей. Место рождения: город Ростов».
  
 Дальше шла синяя печать Ростовского ЗАГСа и размашистая подпись секретаря. Точный год рождения прочитать было невозможно. Третья цифра попадала прямо на сгиб, и на бумаге был виден только ее верхний крючок.
  
 — Та-а-ак… — почесал бритый затылок Артем, — свидетельство о рождении, говоришь? Четырнадцатое февраля, говоришь? А если не тридцать седьмой, а двадцать седьмой? Тогда в сорок шестом, выходит, девятнадцать? Пойдет!
  
 Артем аккуратно сложил в старый кожаный кошелек свидетельство о рождении и сунул туда же несколько купюр. Погладив футболку и брюки, Артем начистил гуталином ботинки, оделся и открыл дверь в шкаф.
  
 Улица встретила его ярким солнечным светом и летним зноем. Вокруг шумела жизнь. Пели птицы, во дворах звучали детские голоса и смех, а издалека доносился звон проезжающего трамвая.
  
 Артем вышел из парадного подъезда, который в его времени был наглухо замурован, и шагнул на тротуар, вымощенный мелкими камнями. Наперерез ему шел все тот же лысый толстяк с портфелем.
  
 — Здравствуйте, товарищ! — Артем чуть приподнял козырек кепки. — Не подскажете, который час?
  
 — И вам здоровья, — толстяк посмотрел на Артема и снял свою кепку, — выходил из дома — было одиннадцать, — мужчина достал носовой платок, вытер мокрую лысину и провел им по внутреннему ободку кепки. — Ну и жара сегодня. Прямо как в июле сорок третьего. Помните? Когда наши под Курском сражались?
  
 — Как такое можно забыть? — улыбнулся ему Артем и, коротко кивнув, направился выше по улице, в сторону арки, ведущей во двор дома.
  
 По другой стороне широкой мощеной дороги шел тот самый милиционер, который в прошлый раз преследовал Артема. Он внимательно посмотрел на крепкого высокого парня, в белой футболке со значком на груди и, не заметив ничего подозрительного, улыбнулся ему и вскинул руку под козырек. Артем в ответ приподнял кепку и кивнул головой.
  
 Двор практически не изменился, только дорожки вместо асфальта были посыпаны мелкой щебенкой, а гриб над песочницей был железный. Артем стоял точно на том месте, где в его времени была лавка, на которой он частенько пил пиво с друзьями.
  
 Дом представлял из себя колодец с двумя арками, расположенными друг напротив друга. Всего в доме было десять подъездов: по два подъезда со стороны арок и по три с других сторон. Бомба попала точно посередине, обрушив одну из арок. Подъезд, где находилась квартира Линдермана, почти не пострадал, но, видимо, взрывом выбило окна и покорежило полы.
  
 — Да-а-а… — услышал Артем женский голос, — взрыв был страшный. Потом еще две недели завалы разбирали и вокруг дома мусор убирали, — рядом с ним стояла женщина лет сорока пяти. На ней было красное платье из атласной ткани с дикими рюшками из тюля, черные туфли на каблуке в виде рюмки и соломенная шляпка с широкими полями. Губы женщины были накрашены яркой красной помадой, а нарисованные карандашом тонкие брови предавали лицу странное удивленное выражение.
  
 — А вы не знаете, куда переселили людей из пострадавших квартир? — спросил ее Артем.
  
 — Та не-е-е, — махнула женщина рукой, — я ж тока в будни прихожу с дитями сидеть, а рвануло, кажись, в субботу.
  
 — А я помню взрыв, — отозвалась молодая женщина с коляской, проходя мимо, — вернее, не сам взрыв, а пожар после него. Мы переждали налет в убежище, а когда тревогу отменили, то кинулись тушить.
  
 — А не знаете, куда переехала Роза Линдерман? — спросил ее Артем.
  
 — Ой, не знаю такой, — пожала плечами женщина, — и фамилия мне незнакомая. Дом большой, всех и не упомнишь. А вообще, все разъехались кто куда до восстановления дома. Кого родственники приютили, кого в общежитие переселили, кого во временные бараки. Вы поспрашайте по соседям. Может, кто и вспомнит вашу Розу.