Невест так много. Дилогия (СИ)

– А его можно снять? Проклятие?
– Нет. Этот сволочной старикашка помер, прежде чем успел произнести условия снятия.
– Прелестно! Просто прелестно!
Мы оба одновременно тяжело вздохнули.
Риккардо было жалко. Хотя, по сути, проклятие вовсе и не его. А так, в целом. Эту призрачную кобелиную сущность – тоже жалко. Два столетия уж покоя не знает. Но вот магически заверенный договор, который выполнить надо, – это уже серьезно. И как его выполнять, если в проклятии было сказано, что не быть ди Кассано и ди Элдре вместе?
С другой стороны, смерть таки забрала всех потомков неверной Лауры. Никого, кроме нас с Марикой, не осталось. Мы с ней последние ди Элдре, больше нет никого, даже дальней побочной родни. Да и то – фактически умерли. И то, что восстали и воскресли, заслуга не оскорбленного старика, каким бы гадом он ни был при жизни. Нас спас другой старик – одинокий, слегка полоумный, но добрый некромант.
– Антиону будешь рассказывать? – спросил вдруг Кассель.
– Нет.
– Точно?
– Абсолютно. Ни к чему ворошить прошлое, да еще такое неприятное. Знаешь, я пока осмыслю твой рассказ. Пройдусь по дому, поем. Где, кстати, Летицию носит? Я же велела ей подняться.
– Я ее чуть шуганул, нам с тобой беседу закончить нужно было.
– Ну вот. Теперь мне самой спускаться и искать напуганную горничную. – Я со вздохом встала. – Вечером еще пообщаемся, поговорим о новостях сегодняшних и тайнах прошлых.
– Непременно, детка. Непременно. – Призрак истаял в воздухе.
Ну а я снова отправилась вниз отдавать распоряжения, заниматься делами и вникать в отчеты прислуги.
Нет, но каковы предки‑то?! Это ж надо было такую кашу заварить. Слов нет!
Оставшаяся часть дня пролетела словно миг. Я всё проверила, осмотрела, сунула нос в каждое помещение. Изучила отчеты Марио о проделанных работах. Забрала пачку документов и писем, пришедших сюда. Их еще не успели переправить в городской особняк.
Велела Летиции упаковать часть моих вещей, оставшихся тут. Могла, конечно, и раньше их затребовать. Привезли бы. Но не хотелось, чтобы без меня в них кто‑то копался. Лучше уж я сама. Ничего важного или ценного у меня не имелось, но всё же.
Вечером, когда я, с трудом переставляя ноги от усталости, снова добралась до башни, мы с Касселем устроились у камина на первом этаже. Я рассказывала, как у нас проходит жизнь. Порадовала новостями об изменениях у Лексинталя. Выслушала массу наставлений, которые надо было передать «мальчишкам». Обоим. И Риккардо, и Лексу.
Мне тоже были даны указания: беречь их, заботиться, не обижать.
А потом призрак вдруг спросил:
– Эрика, девочка, может, всё же расскажешь, почему ты так не хочешь выйти замуж за Рика? Он ведь тебе нравится, я вижу. Сильно нравится. Вы могли бы быть счастливы вместе.
– Ну, во‑первых, он тоже не хочет на мне жениться. Ваши с Лаурой проделки осложнили нам жизнь, и мы оба пытаемся избежать навязанного вашим, не слишком‑то умным, договором брака.
– Ну‑ну, не хочет он. Уж мне‑то ты не лги. Не хотел бы, так и не приблизил бы к себе так и не позволял бы всего того, что позволяет. И уж конечно, не красовался бы на твоем пальчике родовой перстень ди Кассано. Ты – официальная невеста, что он и подтверждает.
Я сначала вытаращилась на призрака. Проследила взглядом, куда он указывает, и вгляделась в кольцо, что мне вручил Риккардо для подтверждения моих полномочий.
– Вот я ду‑у‑ура‑а‑а! – выдохнула.
Но откуда мне было знать? Геральдику, светский этикет, традиции дворянских родов нам в приюте давали постольку‑поскольку. Не было там хороших учителей для сирот аристократов. Что могли – дали, и скажите спасибо хоть за это. Мы и говорили. Нас всё же учили больше, чем прочих.
– Не уходи от темы, Эрика. Ты почему замуж за Рика не хочешь? Отчего так сопротивляешься возможной свадьбе? И если Лекса хвалишь, то о Риккардо словно бы стараешься и не думать, умалчиваешь и уводишь разговор в сторону.
– Потому что... – замолчала я, размышляя, стоит ли признаваться. Даже у стен есть уши. Слуги вездесущи, их не замечаешь, а они крутятся рядом и всё успевают услышать и увидеть. Да и к тому же мы с Марикой так привыкли за эти годы хранить наш секрет, что я и мысли не допускала, признаться кому‑то, что и как обстоит на самом деле. – Так нужно. Я расскажу, Кассель, но позднее. Хорошо? Пусть закончится этот год.
 
– Я буду рад, если вы поженитесь. Вне зависимости от того, что ты пра‑пра... внучка Лауры. Ты на нее совсем не похожа. Ты сильная, упорная, очень милая и живая. Оставайся. Семья ди Кассано примет тебя с радостью.
Я улыбнулась и отвела глаза.
Осталось немногим больше полугода. И всё решится так или иначе. Или мы с Марикой обретем потерянное, или же придется жить дальше. Лишь бы дорогая кузина не натворила дел. Что‑то не к добру она стала мне часто сниться, и рядом всё время крутится какой‑то белокурый красавчик.
Прямо сердце не на месте, и ведь уехать к ней не могу. Далеко, не факт, что снова живой доберусь туда и обратно. И ее страшно сюда вызывать по этой же причине. Я сама‑то чудом уцелела, лишь благодаря дару вестницы смерти.
– Давай лучше придумаем окончание твоей считалочке про выбывание невест? – перевела я тему разговора. – Что ты можешь добавить про двух последних?
Кассель глубокомысленно полюбовался на потолок. Пошевелил губами, после чего прочитал свой шедевр:
Пятнадцать юных леди мешали домочадцам,
Две призрака боялись, осталось их тринадцать.
Тринадцать юных леди на вилле развлекались,
Одна упала в обморок, осталось их двенадцать.
Двенадцать юных леди перины взбивали гусиные,
Одна ругалась громко, осталось их одиннадцать.
Одиннадцать юных леди– их конкурсы жутко бесят.
Одна была слишком робкой – и их уже ровно десять.
Десять юных леди от голода в жутком гневе.
Одна вдруг психанула – осталось их сразу девять.
Девять юных леди о новых конкурсах спросят...
Прислуга одной разъярилась, и вот уж их ровно восемь.
Восемь юных леди любовницу мужа делили.
Четыре из них беспринци́пны – осталось тоже четыре.
Четыре юных леди в разврата торжестве
Участвовать не стали – и вот их только две.
Две стойких юных леди остались лишь на вилле,
Жених сбежал бесстрашно – увы, не остановили[3].
– Как‑то окончание не очень, – честно сказала я.
– Да, мне тоже не нравится. Никак не складывается красиво финал стихотворения. Но что я могу поделать? Жених сбежал. Девушки не смогли его остановить, хотя честно пытались. Даже бросались на него чуть ли не голышом. Но маркизы ди Кассано умеют быстро бегать и высоко прыгать.
Я прыснула от смеха, вспомнив эпическое бегство Риккардо от леди Рамо́ны.
– Ты мне лучше скажи, душечка моя, какие у вас планы с моим потомком? Что в столице интересного происходит? Что грядёт?
– Королевский бал грядёт, Кассель, – вспомнила я. – И у меня масса вопросов. Я ведь девушка дикая, ко двору не представленная.
– О‑о‑о, бал. Ее величество снова взялась за свое? Как же это она вытерпела‑то целых два месяца?
– Что вытерпела?
– Да всё то же. Очень уж ей хочется переженить всех и каждого. А тут такой завидный жених свободным бегает. Переждала немного с очередной провалившейся попытки подобрать Рику невесту и вновь за свое. Риккардо ведь приглашен? И поди отказы не принимаются?
– Наверное, – пожала я плечами. – Я приглашения не видела. Но мне лорд сказал, что я иду с ним. Чтобы заказала платье. Я и учителей наняла для себя – этикета и танцев. Я же не...
– Ясно. Ладно, дорогая моя. Сейчас молодой, красивый, темпераментный, искушенный в придворной жизни призрак всему тебя научит. Бери вон тот листочек, это будет твой веер. Итак, ты подъехала в экипаже к королевскому дворцу. Сияют огни, звучит музыка, смеются леди, слуги встречают гостей. Лакей открывает дверцу экипажа, твой кавалер выходит, предлагает тебе руку. Ты должна спуститься элегантно.