Генерал-адъютант его величества (СИ)

Для этого, в первую очередь нужны, как говаривал товарищ Наполеон, деньги, деньги и еще раз большие деньги. Может и не так точно, но что понадобятся значительные финансовые вливания, Макурин не сомневался. Как и то, что обратные деньги могут и не придти. Но надо, Маша, надо. Рисковые вложения были всегда и не каждый раз они обращались в финансы.
Благо деньги были, и ему даже не пришлось просить у Николая I аванса. Просто необходимо подсчитать, сколько надо рублей по минимуму и по максимуму, и сколько он может дать. А потом распорядиться взять:
— по министерству религий России;
— по сетям общепитовских учреждений;
— по поместью.
А ведь хорошо получилось, даже еще осталось в резерве. А теперь работать, работать и еще раз работать!
Но, прежде всего, сложности у него возникли уже в дороге. Во-первых, снежные заносы, во-вторых, колючие морозы. Оба этих фактора были не столь большие, когда ты дома у горящего камина и, если надо, теплого одеяла, и становятся чрезмерными, если ты сам в дальней зимней дороге.
Правда, ехать Андрею Георгиевичу надо было не так долго. Но несколько раз санки у него застревали в снежных пробках, а один раз, при переезде ледовой переправы, он чуть было не подумал, что хана санки, доездились!
Нет, конечно, это было еще не все, Макурин в этом веке уже и на лошадях мог верхом. Но все-таки хорошо, что их маленький отряд сумел прорваться по дороге в поместье, а помещичий дом был заранее протоплен. Сампомещик предусмотрительно послал весточку со слугой о скором приезде и вот теперь млел в тепле после холодной дороге. В Санкт-Петербурге Макурин хотел сразу же с вечера дать команду собрать крестьян, но после мороза и усталости… да жаркой деревенской бани… да изобильного ужина с большой рюмкой наливки…
Короче говоря, деловой настрой у него появился только после завтрака, после вкусного сладкого чая с травами и медом да с сочными блинами и мясными закусками. После такой еды как-то и работать стало хорошо и с чувством энергии!
Перво-наперво распорядился с пчеловодами и ягодниками. Потребовал резко увеличить выработку меда и медовой продукции, сухого и обычного варенья, повидла и мармелада в связи с войной. В конце провел приятное для всех мероприятие — объявил, что из-за чрезвычайного положения цены на военные поставки существенно увеличатся. И тут же выделил изрядный аванс.
«Производственники» явно повеселели. Макурин на это показал им большую стопку ассигнаций:
— Работайте, мужики, старайтесь, а я вас не обижу. Война — войной, а жрать всем хочется! Так что богатейте!
Потом собрались «возчики» — крестьяне, связанные с провозом различных грузов. Продовольствие ведь само не прибежит, его надо перевезти. Тут уж говорить пришлось более конкретно. Рассказал, что знал — сражения начнутся в Валахии (совр. Румынии), а потом, как война пойдет. При поражении армия будет отступать в Молдавию, при, скорее всего, победе — к Дунаю. Вот туда и будем тянуть дорогу — от поместья до Киева постоянная трасса, от Киева до Действующей армии — временные. Тем более от Киева некоторые трассы пойдут по рекам в судах.
Крестьяне переглянулись. Слова помещика явно говорили про будущие трудности. Но одновременно это были хорошие деньги.
— А-а, барин, сколько нам будут платить? — осторожно спросил старший ватаги возчиков Митяй.
Макурин, который очень нехорошо относился к таким понятиям, как патриотизм, добродетель, гордость за Родину, уже научил своих крестьян требовать за свой труд денежный эквивалент.
Нет, он тоже любил свою Родину и был твердый россиянин. И потому не понимал, когда чиновник, требуя работать, начинал трындеть про патриотизм. Спрашивается, какая связь между любовью к Родине и номами выработки? Правильно, работать бесплатно.
Своих же крестьян Макурин кормил не болтовней, а твердыми расценками, понимая, что сытые люди гарантируют его же помещичьи доходы и тишь.
— Смотрите, — пояснил он, — дорога новая, необработанная, да еще с опасностью в военное время, думаю, с полным объемом груза туда-обратно рублика два-три вам точно обойдется.
 
Крестьяне, не выдержав, загомонили. Это были большие деньги даже у Макуринских крестьян. За это можно было и помыкаться.
— Если на обратном пути будут нагружать ранеными, то это только на отдельную плату. Православная, конечно помощь, но деньги все равно любят счет. Не сомневайтесь, мужики, задарма не будете работать.
И последнее, — остановил он крестьян, — страхование.
Эта услуга была уже крестьянам известна, хотя поначалу она вызывала только недоумение. Это ведь в XXI веке такое понятие стало повсеместное, а в XIX веке о нем совсем не слышали. Когда приказчики, сами еще не понимающие, но обязательно дергающие с крестьян копейки, последние не стали бунтовать только из-за того, что помещичьи люди забожились — приказ барина. А крестьяне уже привыкли, вся тяготы помещика, какие бы они не были непонятные и разорительные, идут на пользу их хозяйства. И действительно, «скотское страхование» сильно помогло самим же крестьянам в ходе падучей коров. Почти сто коров умерло в прошлом году по всем селениям поместье. Тогда, конечно, страхование стало для Макурина кратковременно убыточно, хотя, как сказать. Прочные крестьянские хозяйства всегда дают изрядную продукцию.
Потом пошло и медицинское страхование, непонятное ни по первому слову, ни по второму. Ничего, быстро поняли, когда кривая Марья — супруга недавнего бедняка Никифора, заболела животом и пришла в больницу. Врач, сначала недовольный пациенткой, узнав, что она по страхованию, не только вылечил ее, но и дал ей кучу денег — почти восемь гривенников. Ух ты!
Вот и остановились возчики, желая узнать, чем барин их в этот раз обрадует. В общем-то да, новость вроде бы сначала шла о тяготе, но потом опять же об дополнительных отчислениях.
Поговорили, погалдели, порадовались. В этом году в связи с войной возчики стало побольше, а работать они будут много. Зато денег станет значительно больше, а сам Макурин был твердо уверен — продовольствие в армию точно пройдет!
Потом пришел к собственно цели визита — животноводческих и куриных фермах. Там он хотел не только увеличить объем продукцию, хотя и это тоже. И курятина, и крольчатина, и свинина должны были вырасти в продаже. В первую очередь, — как понимал Макурин, — за счет интенсификации, больше едим — быстрее растем, и только во вторую очередь за счет уменьшения поголовье.
Но и это он собирался оптимизировать за счет роста маточного поголовья. Поэтому и скот, прежде всего, выбрал скороспелый. Свинья — свиноматка рожает по десять — пятнадцать поросят за раз. Раньше почти поголовья шла на стол. Теперь же шабаш, пусть растут!
А вот говядина, которая пусть у россиян XIX века популярна, но все равно осталась в прежнем объеме. Корова дает одного теленка в год, попробуй потом численность их компенсируй! Для этого века — это десятилетия.
Лучше уж о молоке поговорить. Новые коровы голландской породы дают в это время более десяти тысяч килограмм молока в год. Пей, не хочу! Конечно, мелкие крестьянские семьи, пусть имеют и с десяток и даже более прожорливых детей, это не съедят. А вот для рынка очень даже хорошо. И для продажи, и для переработки.
Кстати, для производства, которого почти пока не было. Производили по мелочи, что и так делали в крестьянских хозяйствах — сметана, сливки, простокваша (кефир). Лаже сливочное (животное) масло и сыр очень медленно распространялось на рынке. Все-таки общество XIX века ближе к средневековому миру, чем современному, приспосабливается к любому новому очень медленно и плохо. А у него, в свою очередь, все руки не доходили. Да и не хотелось, честно говоря, хоть и понимал, что это весьма выгодно.
Но вот теперь, с проблемами армейского снабжения, хочешь, не хочешь, а придется. Ведь свежее молоко за тысячи верст для Действующей Армии везти и очень невыгодно, и сложно. Скорее, скиснет продукция, превратится в взбитую простоквашу. Выход один — преобразовывать молоко в нужнуюпродукцию. Какую?