Рука сатира

— Ларри, не надо так говорить о Лиле. Ты пьян, и не стоит об этом.
— Лила — самая ловкая лгунья в мире. Более того, она психопатическая лгунья. Действительно предпочитает лгать, а не говорить правду. Она не понимает и не чувствует разницы между правильным и ложным. У нее что-то с головой, Нэнси, и это невозможно исправить, разве что убить ее из милосердия, как отстреливают бешеную собаку.
Если бы голос Ларри Коннора звучал пьяно, Нэнси просто спрыгнула бы со скамьи и ушла. Но голос у Ларри был не как у пьяного. Напротив, он звучал настолько трезво, даже напряженно, словно он обдумывал вслух какую-то серьезную проблему.
— Ты не должен говорить такого, о чем потом пожалеешь, — сказала Нэнси. — Вон Лила и Джек. Пойдем к ним.
— Подожди. Нэнси. Мне бы хотелось рассказать тебе, как мы встретились с Лилой. Это было в Канзас-сити. Я работал в офисе вместе с двумя другими бухгалтерами, и все шло прекрасно. Была даже девушка, на которой я думал жениться. Однажды я пошел на коктейль и встретил Лилу. Она одиноко сидела в уголке и держала в руках мартини. Я подошел и начал разговор. Мы ушли вместе, вместе дообедали и отправились к ней домой. Она рассказала мне о себе — только что развелась с садистом, который получал особое наслаждение, заставляя ее страдать. Я исполнился ярости и желания защитить ее.
Но все оказалось ложью. Год спустя, как я женился на Лиле, я его встретил, он оказался таким отличным малым, с которым можно только желать познакомиться. Более того, он был не первый муж, как она говорила, а третий. Я — четвертый, а ей сейчас только двадцать шесть. С первым и третьим мужьями развелась. Номер два покончил с собой.
— Ларри! Ты просто обязан остановиться. Я ничего такого слышать не хочу.
— Ты мне не веришь?
— Я просто не желаю слушать.
— Нэнси, пожалуйста. Ты здесь единственный человек, который мне не безразличен. Мне бы хотелось, чтобы ты знала, и чтобы могла понять то, что может случиться позже.
— Не говори так. Ларри. Ты меня пугаешь!
— Нет, нет, я не собирался тебя пугать. Это нечто вроде терапии, чтобы быть способным разговаривать. Пожалуйста, выслушай меня. Тебя никогда не удивляло, почему мы с Лилой приехали год назад сюда?
Нэнси откинулась назад.
— Ты приехал, чтобы принять дела у старого мистера Кэмпбелла. Разве не так?
— Я думал, что мы с Лилой сможем в маленьком городке все начать сначала. Она растранжирила около десяти тысяч, я не мог оплатить все счета, хотя неплохо зарабатывал. Я думал, может, она изменится. Она не изменилась. Я еще не отдал и половины долгов в Канзас-сити, как она, не ставя меня в известность, наделала долгов здесь. Может, я просто сорвусь и уеду.
— Бегство не приведет ни к чему хорошему, — Нэнси было ужасно неуютно.
— Я понимаю… Достойные у вас соседи, Нэнси.
— Мы тоже так думаем. И Дэвид, и я, — глупо пробормотала I Нэнси.
— Потому что ты не знала правды, а может, и сейчас не веришь тому, что услышала. Как бы там ни было, благодарю.
— Да, Нэнси, — за скамейкой неожиданно раздался голос Лилы. — Как это мило с твоей стороны. Ларри, дорогой, ты развлекаешь Нэнси пьяными фантазиями? Не пойти ли нам лучше домой?
— Пойдем, — Ларри вздохнул и поднялся. Вид его воплощал поражение и усталость, будто он проиграл, проиграл вновь. — До свидания, Нэнси, Джек. В следующий раз, Джек, будь разборчивее, приглашая гостей.
Бухгалтер двинулся в темноту — по направлению к своему дому. Раздался тихий, хрупкий смех Лилы. Казалось, она собирается что-то сказать. Затем она подняла руки, встряхнула ими и пошла за мужем.
— Отлично, — произнес Джек, — они опять поссорились. О чем таком вы все здесь болтали, Нэнси? Я услышал только самый конец.
— Мне бы не хотелось это обсуждать, Джек!
— Хорошо, — немедленно согласился доктор. — Давай пойдем, посмотрим, не можем ли мы еще где потушить пожар, я думаю, Мэй опять шипит на бедного Стэнли.
Но Мэй и Стэнли Уолтерсы объявили перемирие до первого подходящего случая, и скоро, без дальнейших инцидентов. Уолтерсы пожелали всем доброй ночи и отправились через дорожку домой. Джек и Дэвид допили пиво, пока Нэнси помогала Вере прибрать на террасе, затем Нэнси и Дэвид тоже пошли, пересекая двор Конноров, домой. Хотя еще было довольно рано, около одиннадцати часов, они увидели, что в доме горит только одно окно — в комнате наверху.
   
3
 
— Дорогой, — спросила Нэнси Хауэлл, — что ты думаешь о Лиле?
— Она хороша собой, сексуально привлекательна и восхитительно неразборчива в связях, — ответил Дэвид Хауэлл. — Я обнаружил это сегодня в кустах таволги. То, что относится к неразборчивости, я имею в виду.
Дэвид лежал на боку, повернувшись спиной к Нэнси, сидевшей на другом конце кровати в короткой бледно-желтой ночной рубашке.
— Полагаю, — сказала она, — это случилось как раз тогда, когда мы с Ларри занимались любовью на скамейке. Дэвид, ну правда, что ты думаешь о Лиле? Я имею в виду — на самом деле. Ларри говорит, она не видит разницы между правдой и ложью.
— Ларри прав. У нее абсолютно отсутствует понятие о морали, имею честь подтвердить.
— Ларри говорит, что она прирожденная лгунья.
— Я сплю, — сонно произнес Дэвид. — Ты тоже ложись и выключай свет. Спокойной ночи, дорогая.
Но Нэнси совсем не хотелось спать. Она спустилась вниз, немного посидела на ступеньках, затем пошла по дорожке на улицу. Приблизившись к выезду со двора Конноров, расположенного в глубине их переднего двора, она увидела, как дверь гаража с грохотом отворилась, у машины стоял Ларри Коннор. Нэнси понаблюдала, как он садится в свой «бьюик", включает мотор и выезжает. Потом он остановил машину на выезде, вылез, выключил в гараже свет, захлопнул дверь и, вернувшись в «бьюик», медленно задним ходом выехал на улицу. Когда он почти поравнялся с Нэнси, она заговорила с ним.
— Привет, Ларри, куда едешь?
Ларри резко затормозил и высунулся из окна, вглядываясь в темноту.
— А, Нэнси, это ты. Что делаешь здесь в такое время?
— Не смогла уснуть и вышла прогуляться.
— Прекрасная ночь для прогулки, — голос Ларри звучал сдержанно, почти официально. — Ты спрашивала, куда я собираюсь?
— Кажется, я действительно хотела спросить…
— Еду ночевать в офис. Я сплю там, когда нахожу, что спать дома невозможно.
Это прозвучало зловещим напоминанием о домашних сложностях Конноров. Нэнси замолчала в надежде, что Ларри сменит тему или уедет. Но он не сделал ни того, ни другого. И тут Нэнси в тишине услышала странный ритмичный стук, природы которого сначала не поняла. Оказалось, Ларри постукивает по рулю с каким-то мерным отчаяньем. Это продолжалось всего несколько секунд, затем Ларри заговорил спокойно.
— Нэнси, ты помнишь, о чем я сказал сегодня вечером?
— О чем?
— Хочу, чтобы ты понимала, как все обстоит на самом деле.
— Полагаю, поняла. Да, действительно.
— Помни это. Спокойной ночи, Нэнси.
— Пока. Ларри. До завтра?
— Не думаю. Может быть.
Он выехал на улицу, повернул и отправился в сторону города. К черту, подумала Нэнси. Он опять так ее расстроил, что она, вероятно, не сможет пойти спать. Нэнси прошлась обратно до дома, уселась на ступеньках и постаралась понять, что же Ларри имел в виду. Но как бы то ни было, очевидно, у них с Лилой сложности продолжались и после того, как они вернулись с вечеринки, иначе бы он не рванул ночью спать в офис.
Минут через десять Нэнси поднялась и отправилась вокруг дома на задний двор, жалея, что не прихватила с собой сигареты. Затем она поняла, ее внезапное желание закурить возникло при виде крохотного огонька, светящегося в темноте через дорогу, в саду Уолтерсов. Кто-то курил. Стэнли, конечно. Мэй не курила. Значит, бедный Стэнли тоже не спит.
Нэнси перелезла через штакетник, вглядываясь в небольшую красную точку в темноте соседского двора.
— Стэнли, — мягко позвала она. — Это ты?