Трюк (ЛП)
Легкий характер Тэлона заставляет забыть о правилах поведения в раздевалках. Мне уже комфортно с ним, и это намного больше того, что я когда-либо испытывал с любым из игроков «Бульдогов».
Тэлон подъезжает к стадиону и паркуется на стоянке.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я.
— Здесь тренировочный центр. Генеральный встретится с тобой позже, но сначала хочу тебе кое-что показать.
Тэлон ведет меня по тоннелям и коридорам, выводит на поле, затем широко раскидывает руки, как бы говоря: «Та-да-ам!». Я смотрю на него как на умалишенного.
— Я видел это поле. Я на нем играл.
— Но ты когда-нибудь смотрел на него, как на свое?
Я качаю головой.
— А ты представь, Джексон.
Мне не терпится сделать это место своим.
Запах дерна, трава под ногами, воображаемая обезумевшая толпа… да я мог бы любой стадион назвать своим домом. От окончательного решения меня удерживает не вопрос денег, а мысль о том, что руководство «Вориорз» считает меня риском. Остальные могут не захотеть играть в одной команде с геем. С этим придется столкнуться независимо от того, в какой клуб я попаду. И если выбор лежит между меньшей суммой, но хорошей командой, или заслуженными мной миллионами, но враждебной атмосферой, я всегда выберу первое.
— Ты со многими знаком в команде? — спрашиваю я.
— Я знаю Миллера, учился с ним в коледже. Еще Хендерсона, он как капитан пригласил меня на ужин к себе домой, когда я только приехал несколько недель назад. Познакомил с женой и детьми. Кажется нормальным парнем. Еще с несколькими зависал пару раз после игры.
— Боже, ты из тех, что проводят время с ребятами из команды противника?
— А что, ты тусишь только со своими?
— Нет, я вообще никуда не хожу.
— А. Что ж, это изменится, когда ты станешь одним из «Вориорз», — ухмыляется Тэллон.
— Как думаешь… в смысле… будут остальные…
— Думаю ли я, что в команде полно гомофобных онанистов?
— Милое словечко, — смеюсь я. — Но, да, я именно об этом.
— Врать не буду. Шансы, что ни у кого с этим нет проблем, невелики, но поддержку от себя и Миллера я тебе гарантирую.
— Приятно слышать.
Внезапно из тоннеля доносится голос:
— Чего это вы тут делаете, сплетничаете?
Мы оборачиваемся к Джимми Колдуеллу — главному тренеру «Вориорз». Он направляется к нам с футбольным мячом в руке. Выглядит тренер устрашающе, вполне соответственно своим внушительным габаритам. Колдуелл — двукратный чемпион Суперкубка. Этот парень знает, о чем толкует. Уверен, как наставник он просто великолепен.
— Покажи-ка нам, что твоя рука реально стоит каждого цента гонорара. — Он бросает мяч Тэллону. — Неплохо бы, кстати, и Джексона увидеть в действии.
— Проверяете качество перед покупкой, а? — вскидывает бровь Тэллон.
— Будь наша воля, мы бы уже давно скупили этого парня со всех прилавков. — Клодуелл указывает на меня.
— Я вам не какой-то там товар, — легким тоном отзываюсь я.
— Ага. Именно товар, — реагирует Тэллон. — Так же, как и я. Давай покажем им, что недооценивать тебя — большая ошибка.
Он снимает кроссовки и носки.
— Сыграем в босой футбол?
Я быстро скидываю пиджак, закатываю рукава рубашки и разуваюсь.
Дерн под ногами мягкий, и хотя необходимость показать себя с лучшей стороны — как и носить костюм вместо спортивной формы — жутко давит, меня окутывает ощущение дома. Я делаю рывок в зону защиты, и все остальное дерьмо блекнет. Вылет из команды, переговоры по контракту, фейковые отношения, которые больше не чувствуются такими уж фейковыми — все это исчезает в черной дыре под названием «мне сейчас наплевать».
Я там, где мое место.
Тэллон возгласом дает знать, что готов бросать, я разворачиваюсь, но он недооценивает длину моего шага, и я слегка подаюсь назад. Мяч идеальной передачей летит мне в руки, и Тэлон издает победный клич.
Когда я бегу обратно, на лице тренера расцветает широкая улыбка.
— Для своих габаритов ты очень быстрый. Нам нужен именно такой тайт-энд. Наши ребята хороши в блокировке.
— Я могу делать и то и другое. — Не то чтобы я хвастался. Это правда.
— Нет нужды себя рекламировать, сынок. Это мы должны стараться убедить тебя подписать контракт. Готов встретиться с большим боссом?
Я киваю, хотя в этом нет необходимости. Они уже меня приобрели.
***
— Привет, как все прошло? — Голос Ноа одновременно наполняет меня счастьем и вызывает страх.
Я пока не могу сказать ему о своем решении. Хочу еще немного пожить в нашем пузыре, где точное время истечения срока неизвестно. Раньше это было просто то, что по обоюдному согласию рано или поздно должно было произойти. Но теперь все не так. Я переезжаю в Чикаго, что означает расстояние в восемьсот миль между нами.
— Думаю, нормально. Я тут жду посадки на самолет, вот, подумал, позвоню, отмечусь.
Наступает пауза, и я чувствую, что Ноа хочет задать тот самый вопрос, но не позволяет себе этого сделать. А я не хочу на него отвечать. Таковы были условия сделки. Я получаю контракт и уезжаю. И все же, не могу заставить себя произнести это вслух — как будто слова сделают все реальным.
— Как там Джей-Джей, как ему Ньюпорт?
— Ему… хм-м… — Следующие слова Ноа вылетают со скоростью пулемета: — Ему-больше-понравился-Олмстед.
Я ухмыляюсь.
— Тяжело признать это, верно?
— Угу.
— Так вы все-таки съездили и в мой колледж?
— Ага, но если надеешься убедить его поступать в какой-нибудь из них — удачи. Джей-Джей не хочет.
Я громко вздыхаю:
— Что же он будет делать со своей жизнью?
— Разве это не ему решать?
Для меня Джет всегда будет четырнадцатилетним сопляком, которого я бросил пять лет назад.
— Наверное.
— У твоего брата мозги работают как надо.
Меня переполняет чувство гордости.
— Ладно. Мой рейс объявили. Увидимся через несколько часов.
— Постараюсь тебя дождаться, но я страшно вымотался.
— Если заснешь, будить не стану.
— Хочу узнать подробности, как прошел день.
— Завтра поговорим. Спокойной ночи.
— Спокойной, детка.
Телефон снова звонит, когда я поднимаюсь по трапу. Номер мне незнаком, хотя код Нью-Йоркский. За последние месяцы я выучил урок — отвечать на такие звонки не стоит. Скорее всего, это репортер.
Я переключаю телефон в режим полета и забываю о нем, но по прибытии в аэропорт Кеннеди меня ждет голосовое сообщение:
«Мистер Джэксон. — Властный голос на записи одновременно пугает и сбивает с толку. — Это Ноа Хантингтон». Ага, очевидно, не тот Ноа Хантингтон, которого я знаю. Тут я вспоминаю, что рядом с именем Ноа идет цифра. В отличие от обычных людей, у которых имена, как правило, состоят из букв. «С вами хочет поговорить Рик Даглас. Уверен, не нужно объяснять, кто это. Позвоните моему ассистенту, договоритесь о времени, и я организую встречу. Рик мой старый друг». Затем он чеканит номер телефона, и сообщение обрывается.
Отец Ноа хочет, чтобы я встретился с владельцем «Нью-Йорк Кугуарз»? Чует мое сердце, он это делает не по доброте душевной. И вот так одним звонком человека сажают на цепь. Вопрос только в том, насколько она будет длинной.
Но ведь это Нью-Йорк! Иногда цепи того стоят.
Я еще раз прослушиваю сообщение и набираю номер.
Глава 18
НОА
Проведя время с Джетом, я кое-что понял. Каждый раз, когда друзья называли меня заносчивым придурком, а я от них отмахивался, потому что абсолютно убежден, что не похож на отца, я не осознавал, что они правы, и был слишком заносчив, чтобы это увидеть.
Этот девятнадцатилетний паренек больше меня знает о реальном мире.
Я не идиот. Мне прекрасно известно, что в мире полно бездомных — я читаю статистику, постоянно вижу их на улице, выпрашивающих милостыню. Но когда Джет, как ребенок с синдромом дефицита внимания, пропустивший прием таблеток, талдычит, что не найди он Мэтта, то оказался бы в полном и безоговорочном дерьме, меня вдруг осеняет, что он мог пополнить эту самую статистику.