Ад и Рай Евы (СИ)

Его слова полоснули бритвой, но слёзы мгновенно высохли — гнев и обида полыхали внутри, отблёскивая в глазах и горя румянцем на щеках. Медленно, очень медленно я поднимала голову. Тяжёлый карниз, шурша шёлковыми шторами, рухнул за спиной Яна, и в окно, до этого плотно занавешенное, ворвалось полуденное солнце.
— Ты же не думаешь этим меня испугать? — засмеялся Ян, но вокруг него уже загоралась алая аура ярости.
— Мне не нужен ваш страх. Мне нужна только ваша любовь. И немного извинений.
Ян недовольно щурился, но ничего не говорил и не двигался. Он выжидал. Как и я. Солнце невыносимо било в глаза, но я не могла отвести взгляд. В этом свете Ян казался чёрным пятном, опасным и неотвратимым.
— Ты считаешь, что извиняться должен я?
— Сегодня мой День рождения. Не то чтобы я надеялась на праздник, у меня никогда не было особо весёлых празднований, но можно было хотя бы не портить мне настроение. Так что да, вы должны извиниться. И за весь этот обвинительный разговор по поводу Макса тоже. Ваша ревность — исключительно ваша проблема. Я же ничего вам не сказала об Алисе, а ведь могла бы.
Я не могла видеть лицо Яна в этом ярком свете, но почувствовала его замешательство. Скорее всего, его впервые в чём-то обвиняли.
— Ну, вот и сказала. Что именно ты хочешь услышать по этому поводу?
Отлично, Ян не считал себя виноватым. Как и я. Вот и поговорили.
— Я ничего больше не хочу слышать, — это была чистейшая правда. В тот момент мне хотелось уйти из этой квартиры и больше никогда не возвращаться. Ощущение, что всё рушится, преследовавшее меня в моём родном городе, снова появилось. — Если вам есть что мне сказать — говорите и уходите. Мне нужно побыть одной.
В фильмах такая фраза обычно срабатывает, в жизни — нет. Говоря, что ты хочешь, чтобы человек ушёл, ты только провоцируешь его остаться тебе назло.
— Удивительно видеть, как ты ревнуешь. Стоит чаще тебя дразнить, может, тогда ты будешь более покладистой?
— Я ревную один раз: первый и последний. Поэтому не рекомендую так поступать.
Ян промолчал, но даже в этом молчании я уловила снисходительную усмешку. И только тогда поняла, каким нелепым кажется ему моё поведение, учитывая, что я в десять раз его младше. Странно только, что он не берёт ситуацию в свои руки, а позволяет случаться таким вот истерикам.
— Не стоило вам уезжать. Всё поломалось. И я понятия не имею, что теперь делать.
Иногда, когда не знаешь, что сказать, лучше сказать правду. И я действительно не понимала, что происходит, и что от меня ожидают. И, признавшись в этом, дала Яну ещё один шанс всё исправить.
— Мы уже говорили об этом. Тебе стоит соблюдать мои правила, чтобы не возникало проблем.
— Что ж, тогда скажите, чего вы хотите? У вас ведь были планы на сегодняшний день, и мне не хочется их рушить.
— Так уже лучше, — в его голосе сразу появилась странная нежность, так что я не испугалась, когда он подошёл. — Я не хотел тебя расстраивать, но вижу, что у нас накопились вопросы друг к другу. Пойдём, обсудим их.
Я всё ещё не поднимала голову, хоть Ян и стоял непозволительно близко. Он понял моё настроение, просто взял за талию и повёл за собой. В тот момент мне было особенно больно, холодно и пусто, но прикосновение его рук, как всегда, смогло собрать меня и привести в чувство. Это забытое ощущение безграничного комфорта нахлынуло так неожиданно, что я резко остановилась, хоть мы прошли всего несколько метров по коридору.
— Что такое? — Ян тоже остановился, заботливо заглядывая мне в лицо.
— Как вы это делаете? — Ян не понял, о чём я, но промолчал, выжидая моих пояснений. — Почему мне так спокойно, когда вы лишь едва меня приобнимаете?
Это было ещё одно откровение, ещё один ключик к моему сердцу, и Ян это оценил:
— Теперь я знаю, как тебя успокоить. Но поговорить нам придётся.
И всё же, Ян поступил по-хитрому: увёл меня из моей спальни в свою, используя территорию в качестве преимущества. Эта чёрная комната вызывала смешанные чувства. Когда-то я проснулась здесь после ужасной сцены ревности с Максом, но Ян очень хотел, чтобы я бывала здесь почаще. Так что в последний раз мы провели здесь приятную ночь, и эти воспоминания сейчас не были уместны. Для серьёзного разговора эта комната уж никак не подходила.
 
— Тебя всё ещё пугает моя спальня? Пора бы осваиваться.
— Вы уже говорили об этом. Но потом я оказалась заперта в своей комнате, так что как-то не получилось.
— Когда ты перестанешь мне дерзить? — хоть взгляд Яна и был острым, но в голосе звучала игра.
— Никогда. Если я не буду дерзить, вы не будете меня любить. Быть хорошей девочкой слишком скучно, — а с ним ещё и невозможно, но об этом я умолчала.
— И всё-таки эта комната на тебя плохо влияет.
С этим было сложно поспорить. Темнота и прохлада спальни расслабляли и успокаивали. К тому же всё здесь пахло Яном, тем чарующим запахом, к которому я питала особую слабость.
— Вы хотели поговорить, — напомнила я, ощущая, что ещё немного и говорить уже буду не в состоянии. Ян меня не отпускал: твёрдой рукой вёл вглубь комнаты к большому креслу возле окна. Удивительным образом мне не хотелось сопротивляться до тех пор, пока я не поняла, что Ян приглашает меня сесть к нему на колени. Неожиданный переход от скандала к нежностям.
— Не бойся. Я хочу, чтобы мы были ближе. Ты ведь скучала по мне?
— Скучала, пока вы не начали меня отчитывать, — я всё ещё была обижена.
— Не заставляй меня снова ругаться. Иди ко мне.
Ох уж эта его фраза! И никогда я не могла ему отказать, послушно шла в его руки. Вот только в тот момент я не испытывала нежности. Что-то действительно пошло не так, радость встречи была отравлена взаимными претензиями, и обида никуда не делась. Так что всем своим видом я показывала недовольство.
— Я не хочу быть поводом для твоего плохого настроения. Тем более в такой день. Что мне сделать, чтобы ты перестала обижаться? — промурлыкал Ян, довольный возможностью покрепче меня обнять. То, как он ворковал, раздражало меня всё больше. Снова его манипуляции!
— Во-первых, извиниться.
— За что именно?
— Я устану перечислять. Поэтому начнём с того, за что вы чувствуете вину, — как и многие мужчины, Ян мог воспользоваться случаем и просто сказать «прости», не углубляясь в детали, только чтобы я не обижалась. Но меня бы это не устроило.
— Когда это ты успела стать такой хитрюгой? — засмеялся Ян, но ответил серьёзно: — Ты права, я не имел права ревновать, хоть ты и старательно провоцировала меня всё это время. Это было лишним — я был уверен в твоём решении ещё до того, как задал вопрос. Наверное, ещё с той ночи в доме. И да, я знаю, что у вас с Максом исключительно дружеские отношения. Обещаю больше не ревновать к нему и прошу прощения за своё поведение. Прощаешь?
— Прощаю. Но не стоит больше поручать Максу нянчиться со мной. Думаю, он будет гораздо полезнее в других делах.
— После той ситуации со стрелком, я не мог никому доверить твою безопасность. Сейчас я могу присматривать за тобой сам, так что Макс действительно будет занят своими делами.
Ян сам затронул интересующую меня тему, и я схватилась за эту возможность, совсем забыв, что только что хотела возмутиться его самоуверенным словам, будто он заранее знал моё решение.
— Вы нашли стрелка и заказчика?
Ян посмотрел на меня так внимательно, что я невольно начала краснеть: он не скрывал удовольствия от моего взволнованного тона. Что ж, мне тоже было сложно скрыть правду — я действительно боялась за его жизнь.
— Мы нашли стрелка, правда, уже мёртвого, так что доказательств против заказчика у нас нет, но я точно знаю, кто это был.
 
— И кто?
— Один человек, которому я перешёл дорогу, ты его не знаешь.
Судя по его тону, человека я знала, но Ян тщательно это скрывал. Видимо, считал, что это не моего ума дело. Что ж, возможно, он был прав. Сидеть на руках у Яна было откровенно неудобно, и я не испытывала романтичного флёра, была заметно зажатой, но он воспринял это как страх: