Ад и Рай Евы (СИ)

— Не стоит так пугать мою принцессу! — Ян улыбнулся, но его взгляд остался колким. — Можете идти, думаю, у вас ещё есть дела.
Я не была уверена, что могу обнять его, так и стояла, скромно держа сумочку двумя руками. Платье-футляр, строгий пиджак, волосы в тугом хвосте, сдержанный макияж — этим вечером я должна была быть милой, кроткой и не отсвечивать. Но в Яне было что-то такое, что мне захотелось погладить его, утешить, успокоить.
— Всё нормально? — всё-таки спросила я, но глаз не подняла. Энергия Яна странно вибрировала, и я не могла вычленить эмоцию: нетерпение, тревога, раздражение, или же он просто нервничает из-за очередной сделки? Он всегда казался мне непоколебимым, но сегодня что-то пошло не так.
— Ты здесь, со мной — а, значит, всё прекрасно, — Ян улыбнулся, погладил меня по плечу, но не спешил заводить в ресторан. — Ты хорошо выглядишь. Была бы чуть постарше, тебя можно было бы принять за финансового директора.
Это было смешно, поэтому мне пришлось прикусить щеку, чтобы сдержаться. Как бы я не маскировалась, я знала, кто я. Пока что даже не студентка, без работы, без жилья, полностью на попечении у этого своенравного мужчины. И зачем я ему здесь?
Возможно, последняя мысль проявилась на моём лице, потому что Ян взял меня за руку и доверительным тоном сказал:
— Сегодня у меня важная встреча: я хочу купить кое-что очень полезное для нас, я раньше и не думал, насколько полезное. И мне очень хочется, чтобы ты в этот вечер была рядом со мной. Во-первых, я хочу кое-что проверить. Это странная теория, и я расскажу тебе о ней, только если она подтвердится. А во-вторых, если всё пройдёт хорошо, я сделаю тебе ещё один подарок. Надеюсь, тебе он понравится.
— Я с удовольствием проведу этот вечер с вами. Просто так. Без подарков.
Что ж, он действительно был в предвкушении, и это было приятно ощущать. Он вёл меня за руку, как ребёнка, только странно поглаживал чёрное кольцо. Это его успокаивало. Похоже, весь вечер мне придётся изучать его заново: он также изменился, слишком резко, поэтому ещё не мог разобраться в себе. Может, именно этим и объяснялась его тревога? У меня был целый вечер, чтобы это понять.
Кроме нас в ресторане была ещё женщина средних лет из одной из компаний Яна. Я не пересекалась с ней раньше, но видела её фото на сайте среди топ-сотрудников. И слышала, что она редкостная стерва. Холодная брюнетка с тёмными губами, её худоба уже не шла ей: она выглядела старше своих лет и какой-то болезненно-ядовитой. В общем, я бы назвала её сушёным мухомором, и ей отлично бы пошла роль злобной ведьмы. С другой стороны были два мужчины, тоже уже немолодых и очень уж разных: один рыхлый, с капризными губами и блестящими глазами, а другой же — с жёстким подбородком, синеватым от щетины, и цепким взглядом. Вот второй и вёл диалог с Яном.
Я же просто присутствовала. Самым странным было ощущать себя в новой роли: милой зверушки в зоопарке. Первое, что я заметила, едва только вошла — оценивающие взгляды и немой вопрос: «И что в ней такого?». В том-то и дело, что во мне не было ничего такого, что позволяло бы сидеть рядом с Яном. Но он время от времени бросал на меня взгляды и даже едва касался руки, буквально на мгновения, но этого было достаточно. Ему было достаточно. С ним происходило то же, что и со мной в этот день — он искал то, чего ему так остро не хватало и что осталось у меня. Я с довольной улыбочкой отметила, что немного его самоуверенности и высокомерия, самую малость, существенно облегчили мне сегодня жизнь.
Хватит скромно сидеть в уголочке и ждать, пока Ян вспомнит обо мне. Пора уже проявить себя. В конце концов, не такая уж я и маленькая и глупенькая девочка, какой он хочет меня видеть.
Ян покупал нечто действительно дорогое, слишком дорогое. Я бы не удивилась покупке завода или банка, но Ян выбрал оружие куда более мощное — медиа-группу. Целую медиа-группу! Несколько каналов, один из которых я и сама частенько смотрела, и даже не всегда фоном, радио и ещё парочка СМИ: ежемесячный журнал и газета, которая раньше выходила каждый день, но теперь почти полностью перешла в интернет. Само официальное название медиа-группы мне не говорило ни о чём, но некоторые проекты были слишком известными. И имена журналистов, создавших их, тоже. Что ж, посмотрим, как они отреагируют на смену владельца. Ведь обычно все зрители и так знают, либо же догадываются, кто стоит за тем или иным каналом, кому выгодно это разоблачительное шоу, и на кого работает этот «честный и неподкупный журналист». Что же задумал Ян?
 
Его азарт переливался в меня. Ох уж это его неуёмное желание постоянно быть в центре внимания! Кто-то задел его, снова, и ему не терпелось ответить, ударить сильнее, стереть противника с лица земли.
Власть. Абсолютная, ничем неограниченная власть. Это чувство я испытала впервые и едва не задохнулась от его остроты — пришлось даже остудить себя глотком воды. Сдержанное элегантное движение, вот только взгляд я отвела, чтобы никто не заметил блеска в глазах. Безумного и ужасного.
Мне понадобилось слишком много времени, чтобы успокоиться, чтобы вытеснить это чуждое мне чувство. Я пропустила большую часть обсуждений, но они были мне малоинтересны. Ян и так получит всё, что хочет. Вот только… Почему это я вдруг переполнена его высокомерием? Возможно, Ян так плохо контролирует себя, что это же испытывают сейчас и другие участники встречи? Может, и их сейчас переполняет триумф всемогущества?
Я украдкой посмотрела на женщину и того рыхлого: они были заняты выяснением творческих вопросов. Точнее, мужчина пытался убедить её в важности каких-то проектов, которые ни в коем случае нельзя закрывать. Тощую женщину же интересовал исключительно вопрос прибыльности, или хотя бы окупаемости этих проектов. Ничего интересного. Эта парочка занята отвоёвыванием своих позиций. Эти двое, хоть и амбициозные и достаточно интересные, «ресурсные», как сказал бы Макс, но всего лишь пешки в сегодняшней партии. И совсем не чувствуют, что рядом идёт война совершенно другого уровня.
Как я заметила сразу же, с первого взгляда, Ян сегодня был не в лучшей форме. Но так было лишь в самом начале вечера. Правда, в полумраке ресторана, да ещё и с моего ракурса, сложно было снова рассмотреть его лицо, но я всё чувствовала.
Хоть владелец медиа-группы уже давно решил продать её Яну (взамен на одну маленькую услугу, конечно же), но всё равно не хотел отдавать её так легко. Поэтому прислал своего самого зубастого цепного пса. Не зря же меня так заинтересовала его челюсть — его губы то и дело кривились в нахальной ухмылочке, которую Ян стойко игнорировал, хоть я уже внутренне закипала. Этот мужчина одновременно презирал и ненавидел Яна. Ненавидел — потому что вынужден был идти с ним на сделку, да и потому что откровенно завидовал его молодости, богатству и успеху (этого вообще никто и никогда не скрывал), презирал — потому что считал наглым щенком и выскочкой, который недостоин даже сидеть с ним за одним столом. О Яне ширились странные, противоречивые слухи, в основном, конечно же, очернявшие его. И самым приличным было то, что он бандит и вор. Но если бы человек без магических способностей в таком возрасте столько наворовал — я бы перед ним преклонилась. Это был бы однозначный талант. Но вот никто больше не разделял моего восторга и не согласился бы преклониться перед ним. По своей воле, без угроз, без страха смерти или банкротства, а только лишь из уважения.
В какой-то момент мне стало слишком больно от всех этих грязных мыслей. После очередного холодного обмена скрытыми колкостями между Яном и его оппонентом, я вовремя заметила, что у меня чуть дрогнула губа. Пришлось опустить взгляд и спрятать лицо за стеклом огромного бокала. Но я была уверена, что Ян заметил это моё импульсивное желание кинуться ему на защиту. Он в этом не нуждался, но вот я почему-то воспринимала все оскорбления в его адрес на свой счёт. Более того, чувствовала, что должна защитить его. И могу это сделать. Это открытие меня шокировало. Никогда прежде мне и в голову бы не пришла такая мысль! Ян — слишком сильный, я даже не могла представить насколько, так каким же сильным должно быть то, что может быть для него опасным? Ну, кроме него самого. То, что Ян время от времени заигрывается, я уже поняла, но на этот раз было что-то другое. Внешняя угроза. И шальная мысль о том, что я смогу ей противостоять, никак меня не покидала.