Лейтенант космического флота (СИ)

И я не промахнулся. Тяжёлый стакан врезался точно между глаз пирата, усаживая его обратно за стол безвольной куклой, зато все остальные его дружки подскочили, точно по команде. Я тоже поднялся на ноги.
— Ну? Вам что, приглашение требуется? — спросил я, делая шаг навстречу.
Все шестеро кинулись одновременно, опрокидывая стол и больше мешая друг дружке, нежели помогая. Теснота бара играла мне на руку, не позволяя окружить и атаковать с нескольких сторон одновременно, и я широко ухмыльнулся, встречая первого, самого нетерпеливого пирата, ударом ладони в лоб.
  
Он пошатнулся, остановился, застопорив всех остальных, тряхнул головой и рванул дальше, пытаясь схватить меня за мундир. Я ударил его тяжёлым ботинком в коленную чашечку, да так, что послышался хруст, а сам пират рухнул на пол и завыл от боли. Следующий попробовал достать меня довольно подлым ударом, но я оказался быстрее, вколачивая его нос внутрь черепа. Остальные, не столь прыткие и воодушевлённые, чуть замедлили натиск.
— Ну? Подходи по одному, — пригласил я, чувствуя, что упёрся спиной в барную стойку и отступать уже некуда.
— Что у вас тут происходит? — прозвучал вопрос со стороны двери. Женский голос, незнакомый, требовательный. Я бы даже сказал, что стервозный.
Мои оппоненты остановились, но за их спинами я не видел, кто именно стоит в дверях.
— Мордобой, — флегматично произнёс бармен.
— Уже?
— Ага.
— Прекращай.
Бармен вышел из-за стойки, всем видом намекая, что моим противникам желательно бы вернуться на свои места, а ещё лучше — покинуть бар. После того, как они заплатят за повреждения, естественно.
К моему удивлению, пираты единодушно решили вернуться за столик, подхватив своих раненых товарищей, хотя бармен вовсе не выглядел грозным воином. С другой стороны, кто знает, что кроется в его киберпротезах.
Зато передо мной открылся вид на дверь и стоящую в дверях женщину в приталенной форме космофлота. Взгляд машинально скользнул по её плечам. Мичман, плотная и коренастая, даже низкорослая, судя по внешнему виду, выросла на планете с повышенной силой тяжести, и горе тому, кто примет за чистую монету её обманчиво хрупкий внешний вид. Пусть ростом полторашка, но при должной сноровке такие девицы могли хоть кому обломать рога. У мичмана эта сноровка точно имелась.
Форменный берет аккуратно покоился на коротко стриженой голове, лицо без грамма косметики не выражало никаких эмоций, хотя застала она меня не в самом лучшем положении. Её даже можно было бы назвать симпатичной, если бы не это ледяное выражение лица, словно высеченное из камня.
Я нахлобучил на голову фуражку, кивнул бармену.
— Господин лейтенант, — холодно произнесла мичман. — Прошу за мной.
— Одну минуту, — сказал я.
Расплатился за выпивку, ещё раз глянул на побитых пиратов, мрачно провожающих меня взглядами, не сулившими ничего хорошего. Сдаётся мне, мы ещё встретимся.
После того, как я вышел в коридор станции вслед за девушкой, она соизволила представиться.
— Мичман Антонова, «Гремящий», старший техник, — сказала она всё тем же ледяным тоном, словно путешествие за мной тяготило её не меньше, чем неделя непрерывной вахты.
— Лейтенант Мясников, — ответил я.
— Знаю, — сказала она.
— Как вам служба на «Гремящем»? — спросил я, пытаясь завязать разговор.
Она криво усмехнулась, и это была первая эмоция, которую я увидел за всё время нашего разговора. Красноречивее любого монолога.
— Сами увидите, господин лейтенант, — сказала она. — Вам не понравится.
— В этом я и не сомневался, — пробормотал я.
Мы прошли к шлюзу, перебрались на пристыкованный челнок. Маленький, размером не больше земного микроавтобуса, он предназначался как раз для подобных перелётов или эвакуации с повреждённого эсминца. В челноке нас ждал ещё один член команды.
— О, новенький! — воскликнул пилот, оборачиваясь к нам. — Прошу прощения! Господин лейтенант! Здравия желаю!
Улыбчивый румяный ефрейтор, казалось, был полной противоположностью мичмана Антоновой. Он, правда, сразу же скрылся в глубоком кресле пилота, так что разглядеть его подробнее я не сумел.
— Разрешите отстыковку? — спросил он.
Мичман посмотрела на меня, как на старшего по званию. Я кивнул, понимая, что назад пути уже не будет. Мы сидели на пассажирских местах, пристегнув ремни.
— Начинайте, ефрейтор, — сказала она.
— Слушаюсь, — ответил пилот.
Шлюз закрылся, замки расщёлкнулись, станция оттолкнула челнок с небольшим усилием, чтобы даже самый неумелый пилот мог отчалить, не повредив ни себя, ни станцию. Но ефрейтор своё дело знал. Челнок аккуратно развернулся и помчался сквозь пустоту к малому эсминцу, висящему на чуть более отдалённой орбите.
— Тут же поле астероидов будет, верно? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку.
Напряжённое молчание действовало мне на нервы, и размеренный гул движков ничуть не помогал.
— Ага… То есть, так точно, господин лейтенант, — ответил пилот со своего места. — Вы не бз… Не переживайте. Я через него уже сто раз летал.
Мне и самому приходилось водить корабли через астероидные пояса во время учёбы. И не малые челноки, а учебные корветы, в несколько раз больше размером, так что я не бздел, с этим справится любой мало-мальски обученный пилот. Я просто хотел завязать беседу.
— А боевые задачи у «Гремящего» какие? — спросил я.
Ефрейтор тихонько хохотнул в своём кресле, мичман снова усмехнулась.
— Патрулирование, — сказала мичман Антонова. — Славы тут вы не заработаете, господин лейтенант.
Странно, конечно, если «Гремящий» выходит в патруль, почему тогда пираты в этой системе чувствуют себя как дома? Вопрос без ответа. Думаю, тут и других проблем хватает. А сам эсминец скорее не патрулирует, а просто висит на орбите, периодически включая сканеры. Зато командир пишет себе чуть ли не полноценное участие в боевых действиях. Я, хоть и был желторотым летёхой, несколько схем подлога и махинаций всё же знал, старшие товарищи поделились тайком.
— Входим в пояс астероидов, — сообщил пилот.
Вопреки всеобщим заблуждениям, пояс астероидов не представлял собой непроходимое минное поле из булыжников. Неосторожный пилот, конечно, мог на полной скорости влететь в какой-нибудь крупный камень и повредить что-нибудь, но, в основном, пояс был представлен пылью и мелочью, неспособными нанести существенный урон. Крупные камни встречались редко, и к ним нужно было лететь целенаправленно.
Я терпеливо ждал, когда ефрейтор наконец выйдет на манёвр стыковки. В груди теплилось не только выпитое пойло, но и волнительное ожидание, как перед первым свиданием. Верно говорят, первый корабль как первая любовь, не забывается никогда. Я, конечно, не ожидал, что первым кораблём у меня станет «Гремящий», но чувствовал, что он запомнится мне надолго.
— Может, пару советов перед прибытием? — спросил я.
Мичман Антонова смерила меня холодным взглядом, ефрейтор снова выглянул из своего кресла.
— Не ешьте жёлтый снег, господин лейтенант! — воскликнул пилот, хихикая над своей же шуткой. — И лунный грунт тоже!
Очень смешно. Мы вышли из пояса астероидов, ефрейтор развернул челнок, выравнивая скорости с эсминцем и готовясь к стыковке. Я почувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Хотелось замахнуть ещё один стаканчик для храбрости. Прибытие на «Гремящий» заставляло меня понервничать.
А когда магнитный шлюз захватил челнок в свои объятия и замки сухо щёлкнули, я почувствовал, как у меня вспотели ладони. Последний раз я так нервничал, пожалуй, только перед поступлением в Академию.
  
Глава 4
 
«Гремящий». Малый эсминец космического флота Её Императорского Величества оказался весьма странной посудиной. Нетипичной, что ли. Обычно эсминцы подобного класса старались вооружить сбалансированно, найти точку равновесия между огневой мощью и защищённостью, но «Гремящий» выбивался из этого правила. «Гремящий» оказался одноразовым кораблём, неплохо вооружённым по меркам своего класса, но практически незащищённым. Колоссальная огневая мощь компенсировалась откровенно слабенькими щитами, что наводило на мрачные и печальные мысли. В реальном бою этот эсминец сделает один залп, а потом разлетится на тысячи обломков после ответного вражеского удара.