"Фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Вдоль стен стояли люди в такой же одежде, как Астафья. Они не двигались, будто тоже окаменели. Ни Алексы, ни Даяны в комнате не было.
Чувствуя, как в горле бешено колотится сердце, Мира вдруг вспомнила, что бывала в этой комнате прежде, только людей вдоль стен тогда не было. В памяти всплыло название: зал для кукрения. Мокрозява клали на стол, надрезали правую ладонь и опускали в воду, которая циркулировала по кругу. Смешиваясь с кровью, она сбегала в ванную, а оттуда попадала в резервуары для хранения воды. Так мёртвая вода становилась живой.
— А… где зрители? — спросила Мира у единственного знакомого здесь человека, Астафьи. В тишине залы голос прозвучал слишком громко, звонко и одиноко.
— В другой зале, — бесстрастно ответила женщина.
— Как они нас… видят?
Астафья указала на стены справа и слава от неё. Мира заметила, что камни из которых они сложены исчезли, и на их месте клубится плотный серый дым. Получается, всё, что произойдёт с ней и Алексой во время кукрения, будет проецироваться на стены, как на огромные экраны. А зрители где-то там будут жрать попкорн, потягивать пивасик и «культурно» отдыхать.
В груди зажглось от бешенства. Она впилась глазами в стену справа, представляя, что за ней сидят, те, кто был на собрании: старик, Окато с лукавым взглядом и наглый, придурковатый парень. Эх! Если бы только быть уверенной, что они на самом деле там! Мира непременно сказала бы им что-нибудь, чтобы подпортить настроение. А что? Ей терять нечего. Может, она доживает последние минуты в этом проклятом мире. Так почему бы не пошуметь напоследок? Но разговаривать со стеной, за которой, возможно, никого нет — бессмысленно.
Дверь открылась, и в залу затолкнули Алексу. Следом вошли несколько стражей. На противнице был такой же костюм, как на Мире. Алекса обвела безумным взглядом комнату, рванула назад, точно напуганное животное, но стражи перекрыли дверь и оттолкнули её на середину.
— На стол, — приказал один из стражей.
— Не хочу! Выпустите меня! — жалобно вскрикнула Алекса.
— Взять её, — приказал страж остальным.
Они стали обходить Алексу и теснить в угол.
Тотчас же Мире показалось, что сквозь клубящихся на стенах дым проступили очертания стоящих полукругом столов и сидящих за ними людей. Она даже различила отдельные фигуры. Они смеялись и переговаривались, склонив друг к другу головы. Мира не слышала их голосов.
Она попыталась подать знак Алексе: перестань! Они потешаются над нами! Держись, не будь смешной. Но противница скользнула по ней взглядом, не узнав. Мира чувствовала её страх — он полностью завладел Алексой, превратив в мечущегося по залу зверька. Противница вновь попыталась прорваться к двери, но один из стражей остановил её, взяв в кольцо рук. Девушка зарычала, ударила его локтем, чудом вырвалась, перепрыгнула через стол для кукрения, рассчитывая оказаться на другой половине зала. Это вызвало у зрителей новый взрыв смеха. Парень, что был на собрании, тыкал пальцем в сторону Алексы и что-то кричал, так что еда сыпалась у него изо рта.
«Мы для них животные», — подумала Мира, глядя, как стражи с улюлюканьем загоняют Алексу в угол. В висках пульсировала ярость, требовала выхода. Пользуясь тем, что увлечённые поимкой Алексы, про неё все подзабыли, Мира метнулась к ванне, схватила один из малахитовых шаров и со всей силы запустила в клубящуюся дымку, метя в ржущего парня.
До него докинуть не удалось, шар упал на стол. Взлетела брызгами посуда, люди вскочили, глядя на Миру с изумлением. К ней тут же подбежали стражи, схватили за руки, к лицу прижали тряпку с запахом, напоминающим полынь. Мира дёрнулась, замотала головой, задержав дыхание, но тряпка плотно прилегала к лицу. Кто-то несильно ударил её в живот, она охнула, судорожно вдохнула, и тут же в ушах появился слабый шум, будто от проходившего вдалеке поезда. Ноги подкосились, Мира осела на руки стражей, понимая, что вот-вот потеряет сознание. Она попыталась найти взглядом Алексу, подать ей напоследок знак «работаем в команде», но увидела только низкий потолок с нависшими крупными каплями воды.
 
…
В чувство Миру привела громкая музыка: она била по ушам, от неё вибрировал пол и, казалось, даже сердце меняет ритм и стучит в такт «умц-умц-умц». Мира сидела за столом, на котором стояли три бокала: с голубым, оранжевым и зелёным коктейлями. Из бокалов торчали соломинки, на которых отпечатались следы от помад разных тонов. Оглядевшись, Мира увидела, что находится на балконе над танцполом. Внизу под лишённую мелодии музыку кривлялись полуголые люди; разноцветные лучи прожекторов выхватывали искажённые лица, искривлённые в танце тела. Темнота сорвала налёт цивилизации, оставив первобытные инстинкты: плясать вокруг костра и размножаться под бой там-тама.
Осмотрев себя, Мира обнаружила, что на ней костюм для турнира. Значит, всё началось. И? Что здесь должно произойти? Она бросила взгляд на бокалы с коктейлями: пока ей даже неизвестно, с кем она здесь.
«Надо искать знаки, — вспомнились слова Гая. — Если ты оказалась здесь, значит, произошло или произойдёт что-то плохое».
Ок, будем искать знаки.
Мира встала из-за стола, прошла по балкону мимо других столиков, за которыми сидели изрядно пьяные люди. Кажется, кто-то что-то кричал ей, но музыка была громче. Вообще она ожидала, что турнир будет на воде. Соревнования на лодках или что-то подобное — но уж никак не ночной клуб. Дойдя до лестницы, Мира стала спускаться, как вдруг её осенило: «Я точно знаю, где тут лестница. Значит, бывала здесь раньше».
Ей навстречу поднималась парочка: он сосал чупа-чупс, она курила.
— Что за клуб? — спросила Мира.
Парень дотронулся рукой до уха, показывая, что не слышит.
— Как называется клуб? — закричала Мира.
Девица оттолкнула её плечом и прошла мимо, заставляя парня прибавить ходу. Мира поискала, у кого бы ещё спросить, как вдруг заметила в толпе танцующих подругу юности Натаху. Все вопросы сразу же отпали: она была в том самом клубе, где в последний раз видела пропавшую подругу. Сейчас Натаха помашет рукой кому-то в толпе, скроется в людском море, и больше Мира её не увидит. Это произошло больше пяти лет назад, но она до сих пор старалась не вспоминать о том, как её затаскали после этого в полицию. Каверзные вопросы, желание поймать на нелогичности ответов. Самое страшное, что до конца ей не верили даже родители, так что порой она сама не была уверена, говорит ли правду. Неудивительно, что Хранители выцедили из памяти именно это воспоминание и забросили её в то время и тот клуб.
— Только на этот раз всё будет иначе. Я не упущу её, — сказала Мира и, не касаясь перил, сбежала по лестнице.
Ворвалась в кривляющуюся толпу, осмотрелась. Лица-лица, густо подведённые глаза, ярко накрашенные губы, запах пота смешался с духами. Где же Натаха? Наконец, Мира её увидела: подруга танцевала, извиваясь жарким, гибким телом, платье на тонких лямках переливалось, словно кожа змеи. Натаха с детства занималась танцами, полка в её комнате была уставлена призовыми кубками с соревнований, и, приходя в клуб, она «делала» танцпол. Затмить её было невозможно, это понимали все, кто видел, как она двигается. Вот и сейчас взгляды всех парней в клубе были устремлены только на подругу. Танцующие рядом девушки невольно копировали её движения, но это были лишь жалкие попытки отхватить себе крохи внимания.
Неожиданно Мира ощутила присутствие в зале угрозы. Она огляделась по сторонам: вспышки прожекторов, толпа, сумятица. Но Мира ощутила присутствие зверя. Он пришёл не просто посмотреть на веселящихся на лугу козочек, а вышел на охоту и уже присмотрел добычу. Мира чувствовала его, потому что сама не так давно стала зверем.
Делая вид, что танцует — стоять столбом было подозрительно — Мира ощупала взглядом толпу, затем подняла голову и взглянула на скрывающийся в темноте балкон. Если бы ей нужно было подыскать добычу, она высматривала бы её оттуда: освещённый прожекторами танцпол, как на ладони; сравнивай, выбирай, оставаясь сам невидимым. Наверняка, он тоже там. Следит, втягивает чуткими ноздрями воздух, морщась от вони курева, перебивающего запах жертвы.