"Фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Мауро издалека обнаружил противника и выдвинул вперед кулак из семи корветов, два оставил при себе, непосредственно в ордере транспортников, приказав остальным прикрывать фланги — пользуясь численным превосходством, он решил прорваться сквозь строй противника с ходу.
Птолемей начал бой, расставив свои силы по классической схеме, принятой Александром Македонским: фалангой являлся «Демосфен», конницу слева заменяли «дестроеры», а фрегаты выполняли роль малой фаланги и агироспидов.
Секира Мауро ввязался в бой без разведки, и это было его главной ошибкой — он принял за фрегат прикрывшийся полем отражения «Демосфен». У Мауро был шанс победить, если бы он попытался охватить группу гетайра с флангов, однако он атаковал в лоб.
Конвой торговцев «мясом» сблизился с Птолемеем на дистанцию выстрела его главного калибра, но гетайр не открывал огня, скрывая до поры свое преимущество. Лишь когда корветы авангарда Мауро вступили в бой, «Демосфен» открыл свою сущность самым печальным для пиратов образом. Ответный залп трех «онагров» был ужасен: один корвет мгновенно превратился в небольшую звезду, еще два окутались клубами пара и застопорили ход, а на четыре оставшихся обрушились фрегаты, поддерживаемые огнем с «Демосфена».
«Дестроеры» тем временем навалились на корветы правого фланга, терзая их, словно катафракты персидскую пехоту. Мауро, который не знал, то ли идти на помощь авангарду, то ли отбиваться от перехватчиков, заметался. Он двинул вперед силы левого фланга, однако «Демосфен» даже не позволил им приблизиться на дистанцию прицельного выстрела — его орудия поставили перед корветами непроницаемую стену гравитационных возмущений, подобную стене копий сарисфоров фаланги Александра Македонского.
В создавшейся ситуации Секира Мауро принял единственно верное решение: приказал транспортам уходить, надеясь задержать противника оставшимися кораблями. Он хорошо понимал, что потерю сорока с лишним тысяч рабов ему не простят, однако было уже поздно — флагман Птолемея двинулся вперед и, ворвавшись в ордер транспортников, выбросил абордажные боты.
Бой превратился в свалку, «Лилия» получила серьезные повреждения, из прикрывавших ее корветов один разваливался на глазах Мауро, а на втором шла абордажная схватка, в исходе которой сомнений не было — к корвету присосалось сразу два абордажных бота.
Пираты бросились врассыпную, четырем удалось уйти, но один из «дестроеров», которым командовал, как оказалось впоследствии, сам Птолемей, догнал и добил поврежденную «Лилию» Секиры Мауро. Пленных Птолемей не брал.
— Тебе ничего не показалось странным в тактике гетайра? — спросил Небогатое.
Полубой глубокомысленно кашлянул. На самом деле ему совсем не хотелось размышлять о тактических схемах, тем более флотских сражений, но, чтобы не обидеть Кирилла, он принял задумчивый вид.
— Ну то, что он не брал пленных? Так я на его месте поступил бы так же — ненавижу торговцев «мясом».
— Я не о том, — нетерпеливо отмахнулся Небогатов, — после этого боя в нашей разведке и заподозрили, что под именем Птолемея скрывается кто-то, служивший в русском флоте, причем не на последних ролях.
— Он стал преследовать Мауро до уничтожения? — озарило Полубоя.
— Нет. Думай, Касьян! Чему тебя учили? Ну!
— Чему учили — все забыл, — буркнул Полубой и поднял глаза к потолку каюты, — м-м… э-э…
— Что ты блеешь, как баран стреноженный? — осерчал Небогатое.
— Баранов не треножат, — поправил его Касьян. — Чего ты пристал? Сдались мне твои загадки!
— Эх… — Небогатов переключил проекцию, — посмотри, он же вломился в середину ордера! Ни в одном флоте этому не учат, только у нас и только на курсах по каперской тактике.
Полубой встал и шагнул ближе к голограмме. Широкой как лопата ладонью он отсек на проекции отметки транспортов от корветов Мауро и ухмыльнулся.
— А ведь верно. Молодец парень!
— О чем и речь, — кивнул Небогатов, — в противном случае, какое у Птолемея ни было бы преимущество в орудиях, в конце концов к нему подобрались бы вплотную, связали ближним боем, а транспорты тем временем ушли. Парни из разведки выяснили, кто из офицеров состава флота, окончивших курсы каперов в последние пять лет, находится вне пределов русского сектора, и в результате проверки вышли на сына Великого Князя.
 
Полубой опять плюхнулся в кресло и пожал плечами.
— А нам-то это каким боком поможет? Мы и так знаем, кого надо ловить.
— Тебе, может, и не поможет, но мне — еще как. Его «Демосфен» и мой «Дерзкий» почти однотипные корабли, но у меня преимущество в вооружении, значит, на лобовое столкновение он не пойдет.
— Это если данные разведки верны и на «Демосфене» только три «онагра».
— Верно, однако вот здесь у меня, — Кирилл постучал пальцем по пульту тренажера, — все операции, в которых участвовал капитан третьего ранга Кайсаров и если придется брать его с боя, то лучше знать, чего можно от него ожидать. Согласен?
— Согласен. Еще бы выяснить, сколько у него людей в экипаже и сколько из них абордажников с опытом боевых действий, а больше нечего и пожелать.
— С опытом — все. У Александра новичков нет, но количество придется определять на месте. А «Демосфен» придется уничтожить.
Полубой хмуро взглянул на Небогатова.
— Угу. Вместе с командой. Насколько я понял Константина, наверху сильно озабочены, чтобы все, близко знавшие гетайра Птолемея, хранили молчание.
— Ты правильно его понял. Ладно, не будем о грустном. Абордаж я обеспечу, твое дело — захватить и вывезти Кайсарова. — Кирилл помолчал и добавил многозначительно. — Или его тело.
  
Глава 8
 
Кэптен Мэтью Рендал, коренастый, плотный, с массивной челюстью, выдающей упрямый нрав своего обладателя, проводил взглядом долговязую фигуру контр-адмирала, дождался, пока створки лифта сомкнутся за ним, и перевел дух. Присутствие начальства на вверенном ему корабле всегда раздражало Рендала, но только в дурном сне могло присниться, что командовать операцией назначат Стивена Хаксли и что он пожелает поднять флаг на «Тихуане». Второй помощник, Анхель Субисаретта, чья вахта подходила к концу, с пониманием взглянул на кэптена.
— Кофе, сэр?
— Неплохо бы, — согласился Рендал, — вызови-ка «Юкон».
Субисаретта отдал распоряжение, и через несколько секунд на экране возникло спокойное загорелое лицо Кристофера Макензи — командира крейсера «Форт Юкон», который висел над Нойрадисом в переделах прямой видимости с «Тихуаны». Под немного насмешливым взглядом Макензи Рендал отхлебнул кофе и поморщился. Обычно для вахты заваривали натуральный кофе, но в присутствии контр-адмирала, по молчаливому одобрению кэптена, кок стал варить бурду, которая входила в рацион команды согласно принятым во флоте стандартам. Всем было известно, что Хаксли строг до анекдотичности в том, что касалось устава и порядка, и потому кок решил попусту не рисковать.
— Тяжело? — участливо спросил Макензи.
— А ты как думаешь? — огрызнулся Рендал. — Господи, есть на свете справедливость или ее вовсе нет? Почему все проверяющие прутся ко мне, почему как ни парад, так именно «Тихуана» должна представлять Четвертый флот, почему, наконец, тебя посылают для ремонта в Голдбей, а меня в гнилую дыру, где пиво варят из кукурузы, а виски пахнет мочой?
— Потому, что твой корабль самый лучший на флоте, — серьезно ответил Макензи и прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Рендал мог и обидеться, а кто тогда составит еженедельную пару для партии в бридж Макензи и его жене?
Рендал взглянул в обзорный экран на планету, опостылевшую за пять дней ожидания. Как обычно экваториальная часть была скрыта темными облаками, отчего Нойрадис казался разделенным на два полушария, висящих в пространстве независимо друг от друга. Кэптен прихлебнул из кружки и с досадой поставил ее на пульт.
— Что от Петерсона и Намиена?
Две группы фрегатов под командованием коммандеров Петерсона и Намиена прятались за лунами Нойрадиса в готовности по зеленому коду. Им было запрещено вести радиообмен и поэтому переговариваться они могли только световым кодом.