Мы встретились в декабре (ЛП)

— Вообще все вокруг рушится, — говорит Бекки. — Кто-нибудь разбирается в ремонте?
— Завтра посмотрю, — говорит Роб.
— Твоей ногой? — Бекки смеется.
— Моими глазами.
— Имею в виду, стоит ли тебе заниматься ремонтом дома в твоем-то положение?
Он усмехается:
— Знаю, что ты имела в виду. Обещаю, все будет в порядке.
— Алекс, хочешь добавки? — Бекки наливает еще вина в мой бокал и протягивает один Эмме.
— В следующую субботу у Джесс день рождения. Мы должны сделать что-нибудь, чтобы подбодрить ее, — Бекки сворачивается калачиком на диване рядом с Эммой и Робом.
— Хорошая мысль. При условии, что она, конечно, не занята, — говорю я.
Я не упоминаю о наших планах как-нибудь вместе прогуляться в ближайшее время. Вообще-то, я ничего не слышал от нее со вчерашнего дня, что странно. Обычно она отправляет сообщения с глупыми шутками или делится увиденным, что, как она знает, рассмешит меня, хотя сейчас в главных ролях появился Джеймс, из-за чего, очевидно, она немного поутихла.
— Я немного не в курсе. С Джесс все в порядке? Что случилось? — Эмма смотрит на Бекки.
— Ох, ее бабушка заболела, и ее не было дома. Разве ты не заметила?
Эмма качает головой:
— Я была так занят работой, что подумала, что мы просто какое-то время не пересекаемся.
Странно, как мы все можем жить вместе днями, даже неделями, не видя друг друга слишком часто. Я наблюдаю, как Роб болтает с Бекки о том, как приготовить идеальный чили, обсуждает рецепты в Интернете, спорит о том, является ли темный шоколад идеальным дополнением или отвратительным. Эмма ловит мой взгляд и поднимает брови к небу.
Мы смотрим дерьмовый триллер «Нетфликс» и еще выпиваем вина. Выхожу взять закуски, осознавая на полпути по Олбани-роуд в магазин на углу, что, определенно, чувствуется, что зима наступает слишком рано, и простой футболки и джоггеров уже недостаточно, чтобы согреться. К тому времени, как я возвращаюсь домой, мои пальцы на руках и ногах ледяные, а в гостиной пусто.
— Главный секрет в нарезке, — Роб готовит очень вкусное блюдо из овощей с острым перцем чили и измельченной говядины. Бекки стоит рядом с ним, отмеряет рис в кувшин и кипятит чайник.
— Они снова готовят для соревнования, — говорит Эмма, передавая мне вино.
Мы наблюдаем и ждем, пьем и болтаем. Они хорошо работают вместе, несмотря на постоянные подшучивания и полуспоры, и без четверти полночь, все мы в значительной степени абсолютно пьяны, садимся ужинать на уютной полуразрушенной кухне.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Джесс
7 октября, Борнмут
Сейчас полночь. Джеймс вернулся в Лондон, а я осталась еще ненадолго из-за операции и потому, что хочу убедиться, что с бабушкой Бет все в порядке, прежде чем уеду. Люди на работе были очень добры — думаю, потому что они знают, что она мне как мама. Я сказала, что возьму неоплачиваемый отпуск, но получила ответное электронное письмо с просьбой не глупить. Мне все же придется работать в два раза усерднее, когда вернусь. Тем временем доктор и медсестры продолжают говорить нам, что с ней все будет в порядке, и что у нее все хорошо, но, похоже, для меня не имеет значения, сколько раз я это слышу.
Хочется написать Алексу, чтобы он успокоил меня, пускай скажет, что с ней все будет в порядке, и что я ни о чем не должна беспокоиться. Я не могу больше брать отгулы на работе. Не положен отпуск по уходу за бабушками и дедушками, даже если они тебя вырастили. Я лежу, уставившись в потолок в маминой квартире, смотрю, как бегут часы, которые громко тикают на каминной полке, и задаюсь вопросом, засну ли я хоть когда-нибудь.
Алекс
7 октября, Лондон
— Доброе утро.
Мои глаза, которые медленно и осторожно открывались при мучительно ярком дневном свете, распахиваются в шоке от звука голоса у меня над ухом.
Я снова закрываю их и морщусь, потому что думаю, что, возможно, мне это показалось. Но потом я открываю их, и нет, рядом с моим лицом на подушке чье-то лицо. И вообще это не моя подушка. От нее слабо пахнет розами, а солнечный свет из окна падает не под тем углом.
 
Эмма переворачивается на бок и приподнимается на локте, а ее спутанные волосы падают вниз. Она слегка приподнимает покрывало, и я понимаю, что у нее голые плечи, а это значит, что, скорее всего, остальная часть ее тела тоже обнажена.
Я напрягаю свой мозг. Мы были на кухне, ели что-то с чили в лаваше, и там было вино, и…
— Мы допили остатки текилы. Поиграли в приставку. Разве ты не помнишь? — говорит Эмма, явно видя мое смущенное выражение лица. Она же выглядит невозмутимой.
— Я…
Смутные воспоминания о том, как Роб и Бекки дрались на будто мечах деревянными ложками. Танцы. Играла музыка. Ко мне медленно возвращается осознание.
— Ощущаю себя трупом, — весело говорит Эмма. — Слава Богу, у меня сегодня выходной. Не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать, чтобы прийти в себя?
Мгновение я лежу неподвижно, пытаясь собрать все воспоминания воедино. Роб жонглирует лаймами. Бекки куда-то исчезает — вероятно, чтобы вырубиться из-за переизбытка вина и текилы. Какое убийственное сочетание. Я слегка ерзаю в постели. Такое чувство, что мой мозг оторвался от земли и бьется о череп.
— О боже, — говорю я.
— Ты в порядке? — спрашивает Эмма.
У меня наступает ужасный момент прозрения. После исчезновения Бекки, Роб бросил мне лаймы, когда выходил из комнаты, прихрамывая на свою кривую лодыжку. А Эмма сказала:
— Если жизнь дарит тебе лаймы, то пей текилу, — и мы прикончили бутылку, и…
Черт возьми. С какой стати я позволил своему чертову либидо затащить меня за шиворот вверх по лестнице в спальню Эммы?
— Мне правда жаль, Эм, — говорю я, вылезая из кровати и хватая свои боксеры и джинсы, которые кучей валяются на полу. — Я не могу этого сделать.
— Позавтракать? — она поворачивается ко мне лицом, садится в постели и кутается в одеяло. Она выглядит так, будто только что проснулась после полноценного восьмичасового сна. Если бы это был кто-то другой, у него хватило бы приличия выглядеть как с похмелья.
— Нет, — я подтягиваю джинсы, застегивая ширинку. Моя футболка вывернута наизнанку и висит на прикроватной лампе. Черт возьми. — Я о нас, — говорю я приглушенным голосом из-под футболки, когда натягиваю ее. Я не такой. Я не хочу таким быть. Дело не в Эмме — она мне очень нравится, и ни в ком-то другом тоже. Просто…
— Да ладно тебе, Алекс, — говорит Эмма холодным голосом. — Я не прошу твоей руки и сердца. Мы просто напились и у нас был секс.
— Тсс, — говорю я, прикладывая палец к губам.
Эмма мгновение смеется, а затем смотрит на меня так, словно оценивает, слегка приподнимая подбородок, ее глаза почти незаметно сужаются:
— Джесс тут нет, не волнуйся.
— Что? Ты о чем?
— Ни о чем, — она переворачивается, ложится на спину и смотрит в потолок. — Просто мимолетный комментарий.
— Между мной и Джесс ничего не было.
— А я и не говорила, что было.
Чувствую себя полной задницей.
— Это просто секс, Алекс, — говорит она ясным голосом, когда я открываю дверь, чтобы уйти. Чувствую, как мои щеки краснеют. Я так дерьмово отношусь ко всей этой истории с отношениями/без отношений.
Что-то должно измениться. Я встаю под душ, пуская почти холодную струю, чтобы попытаться смыть похмелье и паршивое чувство, что выставил себя идиотом. После этого беру ключи и телефон и выхожу под осенний моросящий дождь. Я захожу в кафе в Маленькой Венеции, по пути забирая газету с недвижимостью у агента и сижу, размышляя о ценах на дома, пока мой кофе не остывает и мне не приходится заказывать другой.
— Что-нибудь на перекус? — Лона, владелица кафе, оценивающе смотрит на меня. — Выглядишь так, будто тебе не помешало бы что-нибудь с похмелья. Панини? Супчик?